Глава двадцать восьмая. Тест на отцовство

Золушка ждала полночи, когда ее роскошное платье превратится в обноски. На огромных часах пробило полночь. И великая охотница» и будущая королева, превратилась в обычную, расстроенную няню. Расстроенную тем, что ее не встретили объятиями, не закружили на руках, не поцеловали.

Зал опустел. С его величеством шутить никто не любил. А по хмурому взгляду исподлобья было видно, что хорошее настроение сегодня не пришло на работу.

— Он хоть переживал за меня? — спросила едва слышным шепотом у бородатого, который рассматривал мой трофей. — Или так и просидел с каменным лицом?

— С каменным лицом, — шепнули мне. — Как обычно.

— Неужели вы за меня не переживали? — вздохнула я. Наверное, я ждала объятий, поцелуев, сгребания в охапку моего обалдевшего тела. Если не при людях, то хотя бы сейчас.

Его величество вздохнул, встав с трона, подошел ко мне.

Он сощурил на меня глаза и медленно развернул кулак ладонью вверх. На пол со звоном упал наконечник стрелы в золотой оправе, увлекая за собой красивую цепочку. На руке отпечаталась причудливая резьба оправы, отпечаток острия судьбоносной стрелы наполнялся кровью, стекающей по линиям его руки. Это надо же было так сжимать его, чтобы пробить себе ладонь! Помимо кровавой вмятины, на ладони были сочащиеся кровью следы собственных когтей.

Я с ужасом смотрела на то, что красноречивей всех: «О, я так волновался! Так переживал! Так извелся!». В растерянности моя дрожащая рука застыла над его раной. Надо ее чем-то перебинтовать… Так нельзя… Вот она — цена каменного лица…

Мои пальцы сжали чужие пальцы. Меня резко дернули к себе и прижали, уткнувшись к макушку.

— Руку надо перебинтовать, — прошептала я, глядя, как на роскошных белых одеждах отпечатался мой джем.

— Чья кровь? — прошептали мне на ухо.

— Не моя, — тут же ответила я, видя, как раненую руку уводят за спину, обнимая меня при этом здоровой рукой. — Ну зачем вы так… Я же сказала, что все будет хорошо…

Меня коротко лизнули поцелуем. В такие моменты, у меня все внутри переворачивается.

— Ммм, — заметило его величество. — Странный вкус…

— Вам нравится? — спросила я, боясь, что мой маленький обман рассекретят. Мне было ужасно стыдно, что она так переживал, хотя мне ничего не угрожало. Единственное, что мне угрожало, так это, если бы на меня чебурахнулась коробка со шкафа.

— Знаете, если вам нравится, — я старалась не прислоняться, чтобы не испачкать окончательно сверкающую белизну одежд. — Я могу поохотиться еще…

— Нет! С меня и одного раза достаточно, — прорычали мне на ухо. — Больше никаких охот!

Я почувствовала, что меня снова лизнули, но уже уголок рта… Да-а-а. У приятельницы кот фанател от кабачков. Его мясом не корми, дай кабачок. При виде кабачка кот превращался в безвольную тряпочку с грустными глазками. Он готов был продать семью и родину за «жопку» кабачка. А у меня кот, который… любит джем! От умиления, я чуть не всплакнула. Огромный страшный тигр, который любит … смородиновый джем.