1.7

— И вот что теперь делать? — спросила я, понимая, что нужно идти сдаваться! А то мало ли чем дело кончится? Начинать отношения со лжи мне не хотелось.

«Может, не надо?», — занервничали коленки, стукаясь друг об друга.

«Авось пронесет?», — тряслись внезапно ослабевшие руки.

«А вдруг зарастет?», — стучали зубы.

На мгновение я представила гнев его величества и съежилась.

— Нет! — отогнала я от себя предательские мысли о «промолчать». — Самое время сказать ему, как обстоят дела на самом деле. Пусть сам решает, как поступить!

Мужества хватило дойти ровно до двери и положить руку на дверную ручку. Дальше «мужественная железа» отказала. Я вспомнила ревнивый приказ слугам, что они не имеют права ко мне прикасаться. И в этот момент мужественная железа отказала окончательно.

— Да ладно! — стиснула я зубы, рванув дверь на себя. — Ребят! Посидите с принцем! Мне нужно сказать его величество нечто важное!

Я могла бы придумать какое-то ухищрение, порезать себе руку в конце-концов, но я не хотела, чтобы наш брак начинался со лжи.

Я спустилась по лестнице, чувствуя, что ноги объявили забастовку. И теперь прогибаются при каждом шаге.

Идти было недалеко, а я мысленно репетировала важный разговор.

Роскошные двери встали передо мной, словно стена. Я набиралась мужества, чтобы постучать в них, полушепотом проговаривая все, что я хотела сказать.

Открыв их я увидела, как на меня посмотрели голубые глаза. Я замерла, видя роскошный торс, украшенный глубокими шрамами и украшение в виде наконечника стрелы, оправленной в золото.

«Вау….», — простонало что-то внутри, когда я смотрела на его фигуру.

«Да успокойся ты!», — отмахнулась я от собственных мыслей

«Да-да, конечно… Но … Вау!», — завороженно прошептало что-то внутри, когда я уставилась на роскошные плечи и кубики пресса, забыв, собственно, что хотела сказать…

— Эм… — моргнула я, пытаясь отогнать от себя разные очень интригующие мысли.

Опомниться я не успела, как дверь за мной за хлопнулась, а меня взяли за подбородок.

— Что случилось? — послышался встревоженный голос. На меня внимательно посмотрели голубые глаза. — Говори! Не молчи! Что?

В его глазах помелькнуло все! Мне показалось, что мою спину уже проверили на наличие стрелы, торчащей в ней.

— Эм… — снова выдала я, безотрывно глядя в его глаза. У меня была заготовлена такая шикарная речь, обличающая и нравы, и свободу выбора, и то, что я не считаю опыт ошибкой. Она завершалась чем-то вроде: «Ах, теперь решайте, свадьбе быть или нет!».

— Нет, ничего, — помотала я головой. — Я — не девственница.

И это вместо пятнадцати минут, отрепетированных перед дверью.

— Ты пришла мне сказать об этом? — одна бровь поднялась наверх, а вторая осталась на месте.

— Да, я посчитала, что начинать брак со лжи нельзя… — прошептала я, осторожно прикасаясь к его руке, словно поглаживаю ее, почти не касаясь.

Повисла тишина.

— Можете делать со мной, что хотите, — опустила я голову и стиснула зубы.