Глава девятая. Зефир в шоколаде
Глава девятая. Зефир в шоколаде
— Вам лучше лично сообщить ему эту просьбу, — вздохнул бородатый.
И покинул комнату, оставив меня и очень ласкового Титикаку. Таким ласковым я его еще никогда не видела. Он просто льнул ко мне, вызывая приступы умиления.
— Ты переживал за маму? — спросила я со всей нежностью, когда мне по лицу погладили пушистые лапки. Он впервые гладит меня по лицу… Прямо… Прямо, как ребенок… От этого сердце просто растаяло. Может, мне пора было иметь детей, чтобы подарить им ласку и любовь, поэтому маленький трогательный пушистый комочек получил всю порцию любви и….
И тут я принюхалась.
Фу!
Я перевернула лапу и поняла от чего ко мне столько нежности и внимания. Титикака понял, что его рассекретили. Но был уверен, что хитрости ему не занимать!
— Так, идем мыть лапы, — сморщилась я, глядя на коричневые лапки. Эдакий зефир в шоколаде.
— Идем мыть твой зефир от… ой, фу! … шоколада! — предупредила я. А зря.
Титикака понял, что у него большие неприятности. И решил позорно сбежать. Его высочество уже понял, что против него зреет страшный заговор. Возможно, с принудительным купанием! Репутация его высочества намокнет, и все! Никакого авторитета.
— А ну иди сюда! — потребовала я, видя, что его высочество где-то спрятался и сидит. — Так, ваше высочество!
Я встала посреди комнаты, пытаясь быстро вычислить, где «пушная королевская попа» попросила политического убежища. Роялистами у нас оказались сначала стул. Потом кровать.
«Невысовывайчество» допустило роковую ошибку. Он оставил на улице хвост. И заднюю лапу. Собственно они и выдали местонахождение мятежного принца. Он был отловлен жестокими заговорщиками (даже укушен за одну из них), и отнесен в ванную.
Принц ехал, как на казнь. С гордо поднятой головой. И все стулья, все столики, ковры и вазы провожали его в последний путь.
В ванной уже собралась толпа. Губки, флаконы с чем-то похожим на густой шампунь и даже мочалка. Место казни были проверено локтем несколько раз.
— Ну… — заметила я, опуская лапу в мыльный «эшафот». — Разве страшно?
— Аааааааррррр! — орал Титикака, протестуя против преждевременной смерти от утопления. Воды было с палец, но крику было на весь дворец.
— Ну она же тепленькая, — возмущалась я, теребя лапу в мыльной пене. — Ни горячая, ни холодная… Что тут страшного. Мама держит… Ну…Так, ты был бы свободен, если бы лапа у тебя была одна! А у нас на повестке еще три! Так что прекрати!
Но принца было не остановить! Он визжал, аж уши закладывало.
Внезапно раздался грохот. Дверь вылетела с петель и шлепнулась на мокрый пол. Зажатый между моих ног Титикака, дернулся, убирая лапу из мыльной воды.
— Что здесь происходит?! — послышались крики. И прямо в нашу ванную ввалилась стража. Не было разве что конных. Но если бы они приехали, то коня пришлось бы держать над головой, потому что ванной было не протолкнуться.
— Расступись, — послышалось фырканье. Среди мохнатых и небритых ковриков разной степени пушистости появилось нечто белоснежное, изящное, грациозное и чистое. Это грациозное умудрялось грациозно хромать.
Я вздохнула и хотела отвесить инвалидный поклон.
— Нет, не надо, — как-то немного не по-королевски и слишком поспешно произнесло его величество, делая запрещающий жест рукой.
Он тут же стал холоден, как сосулька на февральском морозе. И голосом, после которого нужно падать на колени и каяться во всех смертных грехах, включая съеденное у бабушки в далеком детстве, варенье, спросил:
— Что здесь происходит?
— Учу мыть лапы, — заметила я, выжимая над водой мокрую, но чистую лапу.
— Ему не нравится. Ты не имеешь права делать то, что не нравится принцу, — произнесло его величество, ледяным взглядом, пытаясь превратить меня в снежную бабу. — Опусти его на пол.
Я послушно отпустила Титикаку, который почувствовал, что только чудом избежал позорной казни. И бросился к единственному защитнику в белоснежном одеянии.
Дальше последовала гневная нотация про права и обязанности няни.
Я опустила голову, словно чувствовала себя дико виноватой. И даже соглашалась со всем, что говорило Его Величество Титикака Старший. На самом деле я просто пыталась прикрыть предательскую улыбку.
А улыбаться было чему!
Маме можно бесконечно смотреть на три вещи. Как малыш хорошо кушает, как малыш счастливо носится и как он ластится к маме. Но я только что нашла четвертую. Как просится на ручки к «пресветлому рыцарю» маленький судьбой и мной обиженный Титикака, вытирая грязные лапки о белоснежно одеяние.
— Ты почему улыбаешься? — в голосе его величества было больше недоумения, чем гнева. — Что смешного в моих словах.
— Абсолютно ничего, — заметила я, сложив губы в трубочку. — Просто посмотрите вниз.
Его величество недоверчиво опустил взгляд, и тут же понял, что сам стал передвижной выставкой детского творчества. На роскошной ткани были явные следы чего-то коричневого. Что может со стороны сойти за то, что его величество очень любит шоколадные конфеты.
Взгляд его величества вспыхнул. Он осмотрелся по сторонам и склонился к Титикаке. Он что-то зарычал, на секунду, вспыхнув глазами. Стража покосилась на эту картину и осторожно стала отходить.
— Аррр! — жалобно потребовал Титикака.
На что ему рявкнули что-то такое, от чего тот поплелся в мою сторону и протянул мне чистую лапу.
Стража стала удаляться. Они уже поняли, что здесь если и произошло убийство, то только нервных клеток.
— Ваше величество, — позвала я, долго раздумывая «сейчас» или «никогда». Он обернулся и остановился.
— Вы сказали, что готовы выполнить мое желание, — начала я, видя с каким обреченным видом Титикака лезет мыть лапы.
— Да, я так сказал, — произнесло его величество.
— Я хочу попасть домой… — выдохнула я, видя, что Титикака увидел огромный мыльный пузырь и застыл. — Чтобы сказать родителям, где я нахожусь…. И чтобы за меня не волновались…
Судя по лицу, он ожидал золото — бриллианты. И даже был готов расстаться с какой-нибудь золотой безделушкой. Но эта просьба повергла его в ступор.
— Это невозможно, — произнес он, пока Титикака охотился за пузырем. — Попроси что-нибудь другое.
— Возможно, просто вы почему-то этого не хотите, — осмелела я. — Но это — мое единственное желание… И вы обещали…
Минута раздумья увенчалась короткой фразой.
— Хорошо. Через час ты попадешь домой.
Его величество взмахнул плащом, удаляясь за двери. Пузырь, на который так старательно охотился Титикака, лопнул и попал ему в глаза. Пользуясь временным замешательством, я домыла лапы и стала ждать.
Я улеглась на чистую кровать, думая, что скажу родителям. Как объяснить им, куда я пропала? И почему не отвечаю на звонки? Перед глазами были белоснежные одежды.
— Снежный король, — едва слышно прошептала я, а потом зажмурилась, вспоминая отпечатки Титикаке на белизне.
Внезапно перед моими глазами появилась… Попа! Пушистая попа, из которой рос хвост. Попа привалилась к моей щеке.
— Все! Мама видела! Красивая попа! — сплюнула я шерсть.
Попа уже села мне на нос, пока я жмурилась и пыталась как-то убрать лицо.
— Самая красивая попа, которую я когда-либо видела! Просто не попа, а золото! — похвалила я. Но мне, видимо, не поверили. А вдруг я еще чьи-то пушистые попы рассматривала? И теперь скрываю горькую правду? Щажу самооценку наглой и подлой ложью?
— Она просто изумительная! Знаешь, я столько пушистых поп видела! — соврала я. — Но все… ой, тьфу! Какие — то не очень! Но эта — самая лучшая попа! Хоть на выставку!
Попа стала тереться об меня, пока я морщилась от щекотки.
— Эй, самая красивая попка на свете! Чего пришел? — отмахнулась я, убеждая, что именно Титикака обладатель самой красивой попы на свете! И забывая добавить, что это была первая пушистая попа, которую я вообще видела вблизи.
— По поводу твоего желания, — послышался голос, от которого я вскочила, как пионерка. Заодно и покраснела, как пионерский галстук.
— Я не вам, — смутилась я, сгружая Титикаку.
Одернув застиранное платье, я вскочила, всем видом показывая, что я готова.
— Жаль, я так огорчен, — заметил голос его величества.
— Хорошо, значит, это вам! — сориентировалась я, видя, как маги жестами приглашают следовать за ними.
— Веди себя хорошо, — погладила я Титикаку, направляясь к выходу. «С чего начать? Ну, как обычно! Привет, мам!», — успокаивала я себя, рассматривая своды дворца.
— Помни, ты — особа королевских кровей, — прошептал бородатый на ухо.
— Помню-помню! — сглотнула я, расправив плечи. Мы спускались по лестнице.
— А его величество что здесь делает? — едва слышным шепотом заметила я, немного отстав.
— Он сказал, что… — начал бородатый, но на нас молниеносно обернулись.
Мы спускались молча, а я придумала отличную версию. Познакомилась с иностранцем, уехала за границу, роуминг дорогой, иногда буду писать… И скидывать фото…
Немного успокоившись, я уже прокрутила в уме весь разговор.
— Сюда, — позвали меня в светящийся нежно голубым сиянием круг. Я бросила взгляд на стены зала, вздохнула, готовясь много и долго врать. Вокруг стояли огромные кристаллы, похожие на глыбы льда. От них струился тот самый голубой свет, растекаясь по всему залу.
— Ваше величество изъявил желание поприсутствовать при разговоре, — припечатали меня. — Лично.
— А по-почему меня не предупредили? — ужаснулась я, глядя на его величество. Он стоял достаточно далеко, руководя процессом. Только сейчас я заметила на его руках перстни — когти. Они сверкали белым серебром, как только он отдавал распоряжения по поводу линий.
У меня мороз по коже пробежал, при мысли о том, что у меня над душой будут стоять с надменным видом.
— Тише, он так сказал, значит, у него есть на то причины, — одернул меня бородатый, рисуя какие-то странные и непонятные знаки под моими ногами. — Видимо, он полагает, что вам может угрожать опасность.
— Погодите, — прошептала я, пока второй ковриков что-то проверял в тонких светящихся линиях под пристальным королевским взглядом. — Он что? Собирается лично меня защищать? Лично?!
— Поверьте, он стоит целого войска, — шепнули мне украдкой. — Однажды он разметал прежнюю стражу во дворце так, что мы их потом по всему залу собирали. Одного вообще во-о-он там нашли!
Мне показали на люстру, которая была в метрах пяти над полом.
Я пыталась вспомнить, какая опасность может угрожать мне в родной квартире. И как его величество собирается с ней бороться. Фантазия уже рисовала картинку, как Его Величество спасает меня от закипевшего чайника! Как мужественно бросается между мной и горой немытой посуды! Как открывает двери соседям — алкоголикам и убивает тапочками тараканов.
— А можно его убедить, что там мне ничего не угрожает! — взмолилась я, поглядывая на серебристую фигуру в роскошных мехах. — Что там абсолютно безопасно! Это же мой дом! Тем более, дверь была закрыта!
Я еще хотела попить чаю и забрать кое-какие вещи…
— Готово! — послышался голос бородатого. Тот встал рядом, и круг засветился так, что пришлось прикрыться рукой от его сияния.
Когда я открыла глаза, то меня встретила родная прихожая. По обуви в прихожей можно было решить, что здесь живет одноногий пират — затейник. Затейник почему? Потому что не каждый одноногий пират будет прыгать в розовом сапоге на шпильке по палубе.
«Клуб одиноких сердец» мечтал, что однажды я найду их вторую половинку. Преимущественно правую! Титикака решил, что правый сапог или ботинок подобрать намного легче, чем левый. Но я боялась говорить правду обувной очереди на передачу «жди меня». Потому что где-то в мусорном пакете, задорно подпрыгивая на кочках катаются их вторые половинки. Большинство из которых никогда не будут прежними.
За время моих вынужденных отлучек «на охоту» Титикака решил порадовать маму. И сделать ремонт. Но застрял на стадии срывания обоев. Он был тонко чувствующей натурой, и считал, что красивые обои никак не подойдут к расцарапанному ламинату.
Телефон валялся на столике и был разряжен. Немного жеван и разряжен. Мне удалось перехватить его на пути к увлекательному турне по пищеварительной системе и положить повыше.
На дверях виднелись царапины «Мама, пути! Нет, не путю!». Расцарапанный диван напоминал зомби из фильма ужасов, из которого вывалились все внутренности.
В нос ударил стойкий запах духов «Женское одиночество». Примерно так пахла тетя Люда из сто шестой квартиры. Немного спирта, немного кошачьей мочи и совсем капельку жаренной картошки. Тоньше намекать мужчинам она уже не могла.
— Проходите, садитесь, — махнула я рукой, пытаясь найти зарядное устройство. Телефон стал усиленно заряжаться, пока я косилась на его величество. Где-то за окном гудели машины, звенели трамваи, кричали и пищали дети. Словом, шла обычная жизнь.
— Где родители? — послышался голос его величества. Видимо, он ожидал, что меня тут радостно встретят.
— Я свяжусь с ними по… эм… магическому кристаллу! — сообщила я, показывая сверкающую заставку.
Сорок шесть пропущенных от мамы? В этот момент у меня задрожали руки. Можно быть очень сильным и мужественным человеком. Но трястись, как осинка, видя сорок пропущенных от мамы!
Пошли гудки, а я уселась поудобней.
— Ну здравствуйте, матушка и батюшка, — начала я, искоса поглядывая на его величество. Он безотрывно смотрел на меня, словно проверяя каждое мое слово.
— Я? Нет, со мной все в порядке! — тут же остановила на скаку мамину фантазию, крутящую из меня чевапчичи. — Все хорошо! А вы как? Ага, да, ну это же здорово!
Я зажала трубку рукой.
— В казне нашего государства произошло пополнение! — озвучила я. — Наше государство обогатилось на тридцать тысяч рублей папиной … эм… королевской зарплаты!
— Да, мам, слышу. Хорошая связь…, - кивала я, рассматривая ногти. — Ма-а-ам! Ма-а-ам! Я тебя слышу прекрасно! Да слышу я тебя! СЛЫШУ!
Я тут же зажала трубку, оборачиваясь к его величеству.
— Просто маги что-то с … эм… кристаллами напутали… Мама меня не слышит! — пояснила я. — Давно пора их казнить! Да жалко! Я маме говорила, чтобы она на … других магов перешла… Да! У них и тарифы ниже, и связь лучше…
— Слышу, говорю! Ну наконец-то! — закатила глаза я. — Я … я просто была … занята немного… Света не было, вот и телефон разрядился! Да!
Мама что-то рассказывала про то, как компот варили, про новости по телевизору, про то, как поругались с соседями.
Я глянула в сторону его величества. И мои глаза округлились.
Я впервые видела, чтобы кто-то так сидел! Он свернулся в кресле так, что мне показалось, у него куда-то пропал позвоночник! При всем желании и личном инструкторе, я не смогу повторить эту позу!
— У нас тут маленький вооруженный конфликт на границах, — заметила я, слыша возмущения мамы по поводу «ну и гадюка же тетя Зоя!». — Но ничего серьезного. Раненых нет, убиты только нервы…
— Мам, я хочу тебе сказать… — начала я, но мама уже рассказывала про то, как отец на выходных уходил к друзьям в гараже пиво пить, как Сашка, племянница Марины ей принесла алоэ в горшке…
— Послы с дарами, — пояснила я, зажимая трубку. И тут же разжала ее, — Мам, знаешь, тут случайно…
Я снова посмотрела на Его Величество, который уже занял еще одну позу, свесившись частично с кресла. Он словно изломился пополам, заставив меня пропустить рассказ про «Мариша посоветовала другие таблетки». Половина его величества сидела в кресле, а вторая, она же верхняя, свешивалась и зависла над полом.
Но мама рассказывала, как у нее тонометр завалился за холодильник, и отец доставал. «Ой, а тут мне Диночка позвонила! Сказала, что скоро приедет с мужем!», — рассказывала мама. Дина — это моя старшая сестра, у которой «всегда все хорошо».
— Мам, я тебе не по этому поводу звоню… — выждала я паузу, рассматривая потолок. — Мне нужно сказать тебе кое-что важное…
«… так вот, Диночка отдыхала с мужем и детьми на этом… Как его… Гоа… Папа подсказывает… Представляешь?», — продолжала вдохновенно мама, пока я выжидала время, чтобы снова встрять со своим важным.
— Мама! — настойчиво потребовала я прекратить рассказ про слонов и обезъянок, которые уже знают свои «рабочие» стороны. — Послушай! Я уезжаю! Надолго!
Я бы уже забыла о том, что дома не одна, но тут… увидела еще одну позу. От которой у меня заныли кости. Его величество свернулся калачиком и уютно придремал. Изредка он открывал глаз, чтобы проверить обстановку, а потом снова погружался в дрему.
Сознаться честно, если бы я лежала в такой позе с открытыми глазами, то мне бы вызывали инструктора по йоге. А если бы с закрытыми глазами, то мне бы вызывали сотрудников морга, но тут на лице явно читали умиротворение и безмятежность.
«… надеюсь, на Гоа! Диночка показывала, там такие пляжи! И эти моллюски светятся!», — продолжала мама, пока я мысленно выдыхала, косясь на его величество. И все-таки я многое о нем не знаю!
— Я уезжаю, мама! Телефон будет недоступен! Так что не переживай! — выпалила я, слыша рассказ про то, как Дина с семьей видели Короля Гоа!
Да, это было достижение. Увидеть кого-то там издали! У меня тут в квартире сидит Его Величество, расположившись на кресле… Ой! Ой мамочки!
— Просто там наши послы наносили официальный визит … эм… дальним соседям! — пояснила я, зажав трубку.
Глаз лениво открылся. Меня как-будто услышали и даже поняли, а потом так же лениво закрылся.
— Д-д-да, мам, — буркнула я в трубку. Если бы у меня по жизни были такие глаза, как сейчас, то, возможно я бы давно и удачно выскочила замуж. — Я уезжаю. Возможно, надолго! И… телефон придется отключить…
— … поселили в отеле рядом с аквапарком, — слышала я в трубку радостный мамин голос. — Дети были просто в восторге! Ты себе не представляешь, Асенька… Как там красиво!
— А я защитила научную работу по Южной Америке, — вздохнула я, растирая рукавом стол. — Это так, к слову…
— Ну все, обнимаю, целую, а то папа зовет рыбу чистить! Я тебе фоточки переслала! Посмотришь! Одевайся теплее! На улице обещали минус! — чмокнула в трубку мама. И телефон в руке погас.