1.8

Мне пришлось встать на колени и вытащить малыша из-под рваной юбки.

— Я его в камере нашла… — заметила я, понимая, что любимый сейчас умрет от инфаркта. — Посмотри, какой он худой… Это волчонок той служанки… Мы сидели с ним вместе… Я спрятала его в корсет, когда его хотели убить… Так что теперь это тоже наш малыш…

Так, инфаркт мы предотвратили. Но эти глаза я запомню надолго!

Тощий волчонок жалобно выл и рвался. А я его утешала, гладя по голове.

— Хорошо, — послышался голос. Мне кажется, что после пережитого любимый был согласен на все.

— Принц, может, хватит делать дырки в маминой будущей шубе? — послышался голос любимого, пока я, пыталась собрать свой детский сад. Я взяла Титикаку на руки, оттаскивая от своей будущей шубки.

— Ой, а можно с капюшоном? А? — попросила я, глядя на труп и утаскивая Титикаку подальше. Я подошла к его величеству, пытаясь удержать сразу двоих детей. Он усмехнулся, слизывая кровь, текущую по щеке. Как вдруг…

Оп!

— Рррр! — послышалось за спиной. Я обернулась, видя, как воинственный Титикака упорно решил добить мертвого врага.

— Что это было? — послышался изумленный голос.

— То, что я хотела вам показать тогда, — улыбнулась я, чувствуя, что мне ужасно больно шевелить спиной. Повезло, что удар прошелся по касательной. Иначе бы мне была крышка.

Я положила руку ему на щеку, глядя в его глаза с улыбкой.

— Это тот самый… твой маленький… котенок, которого ты хотел больше всего на свете… — прошептала я, улыбаясь и гладя окровавленную щеку. — Ты думал, что это твой племянник. А это — твой сын… Твой настоящий сын… Я заметила это раньше… Просто при тебе он вредничал… И не хотел показывать… А теперь ты своими глазами увидел…

Его величество молчало. Только я одна видела, как размывая холодную кровь по его щеке течет что-то теплое…

— А еще вы с ним одно лицо, — прошептала я, понимая, что тоже начинаю хлюпать носом. — Такой же вредный и упрямый, как и его … папа…

В этот момент меня обняли, прижимая к себе. И я никому не скажу, почему большой, гордый и красивый зверь, так тяжело дышит, уткнувшись в мои волосы, ненавидя себя за эту слабость.

Когда меня наконец-то выпустили из объятий, я увидела, что лицо его было спокойно.

Через минуту Титикака очутился на его руках.

— Ррррр! — пытался лапой дотянуться до меня маленький принц. Он зацепил коготком мою одежду, притягивая к себе. Мы стояли и обнимали самого вредного, самого капризного и самого любимого принца.

— Ууу! — послышалось снизу.

— Так, одну минуточку, — прошептала я, высвобождаясь от кошачьих ласк. — У нас тут еще один!

— Это не сын, — послышался голос его величества, когда я поднимала волчонка с пола.

— Что значит «не сын»? Я от ребенка не откажусь! И плевать, что его мать предала меня. Ты обещал, что мы забер-р-рем ребенка! — прорычала я, глядя на тощий скелетик, обтянутый шкуркой. Он весь съежился, поджал сосульку хвоста. — Он не будет претендовать на трон.

— Еще бы не будет… — присмотрелся его величество. — Потому что это — девочка… Принцесса…