3. Обручение

Весенне-огородные работы продолжились. Мне не позволили возиться с грядками, посадкой овощей. Я занималась только цветами, готовила завтраки и ужины. Обедали мужики в райцентре в столовой.

Разговоров о своём мире мои квартиранты больше пока не заводили.

Комнату свою обустроили. Купили прикроватные тумбочки, телевизор — плазму, почти на четверть стены. Круглый стол и диван пока выносить не стали. На диване спит Олег. Совсем перебрался ко мне.

От платы за постой отказалась. Они вон, сколько работы по хозяйству делают. Водопровод у меня проведён, а слива нет. Собрались сделать слив. Ёмкость уже купили и привезли. И сантехнику тоже приготовили и душевую кабинку. Так что, о какой плате может идти речь? Впору мне им приплачивать.

***

Вот уже и июнь. Начало лета. Угроза возвратных заморозков ещё не прошла. Это две-три недели. Но мы с посевами и посадками управились. Теперь есть теплица, укрывные материалы. Так что ни какие заморозки не страшны. У Олега были принесены семена какого-то растения из их мира, и он посеял это растение в теплице.

Я в брюках и тунике, стоя на стремянке, мыла окно в своей спальне, выходящее на задний двор. Была включена бравурная музыка, и я подпевала вполголоса: А ну-ка, девушки, А ну, красавицы....

Вдруг мои ноги обхватили крепкие мужские руки. Я замерла, боясь пошевелиться. Мужчина уткнулся лицом в поясницу и хрипло проговорил:

— Аннушка, любая моя. Как же я тебя долго искал. Будь, пожалуйста, моей.

Я оглянулась. У стремянки стоит Елисей.

Елисей снял меня со стремянки, развернул к себе лицом и крепко обнял. У меня подкатил к горлу комок.

— Елисей, отпусти. Не надо, — проглотив душивший комок, произнесла я. — Я не в том возрасте, чтобы заниматься любовными играми.

— Глупости, — возразил Елисей. — Причём здесь возраст? Я тебе предлагаю не игры, а серьёзные отношения двух любящих людей.

— Елисей, ты вон какой мужик крепкий, значительно моложе своих лет выглядишь. А я против тебя совсем старуха. Тебе молодую женщину надо.

— Ну, какую женщину мне надо, я сам знаю. Ты же и так выглядела лет на пятнадцать моложе своих сверстниц. Теперь тем более. И с комплексами своими расставайся, не лелей их. Или я тебе не нравлюсь? Может я ошибся и слишком самонадеянно решил, что ты испытываешь ко мне чувство то же, что и я к тебе?

— Нет, не ошибся, — прошептала я, уткнувшись лбом в грудь Елисея.

Господи, как вкусно пахнет этот мужчина!. Я сорок лет прожила с мужем, и мне никогда не нравился его запах. А к старости и вовсе стал отвратным. Стали спать в разных комнатах.

Подняла голову и встретилась с пронзительным любящим взглядом. Я не могла отвести глаз, отвечая ему тем же. Но разум взял верх над сердцем, и я отвела глаза.

— Елисей, через два года ты вернёшься в свой мир, а я, привязавшись к тебе всем сердцем, останусь тосковать и стремительно стареть.

Но Елисей уже уловил ответ в моих глазах.

— Кто же тогда позволит тебе остаться здесь, любая моя, — проговорил, целуя в макушку. — Даю тебе три дня на обдумывание положительного ответа и на борьбу с твоими комплексами. Другого ответа я не приму. Через три дня подадим заявление в ЗАГС.

Мне вдруг стало смешно, и я не сдержалась.

— Вот людей-то насмешим! — Сказала сквозь смех и всхлипнула.

— Анюта, тише, тише, успокойся, — увещевал меня Елисей, обнимая, целуя в макушку и поглаживая по спине.

От этих его действий на меня сошло спокойствие, и возникло дежавю: поглаживание по спине, поцелуй в нос и шёпот: Крылышки не показывай, спрячь.

— Я согласна обдумать твоё предложение, Елисей, и дать ответ через три дня, в это же время. А сейчас мне нужно побыть одной.

— Хорошо. Я поехал на работу.

Ещё один поцелуй в макушку, и Елисей вышел. Наступила тишина. Я даже не заметила, когда он выключил музыку. Но она мне не нужна. Я продолжила мыть окно, напевая в полный голос: Ко-о-мара-а муха-а любила, ох!.

Окно и пол в моей спальне вымыты. Прошлась со шваброй по всей квартире и вышла на крыльцо. Крыльцо у меня не высокое. Всего две ступеньки, с крохотной терраской два на полтора метра.

Управилась, присела на диванчик и задумалась.

Что происходит?

На этот вопрос только два ответа.

Первый. У меня съезжает крыша. Мужики, прочитав моё сочинение, решили меня разыграть. И дурят мне голову. Зачем? Чего они этим добиваются? Если это шутка, то очень злая, жестокая. Но не могут такие люди, боевые офицеры так шутить! Я же видела их документы.

Второй. Параллельные миры существуют. Что из этого следует?

Елисей, возможно, на самом деле меня любит. Возможно, и нет. Слишком быстро разворачиваются события. Не юноша, чтобы влюбиться за месяц знакомства да ещё в обычную деревенскую пожилую бабу. И я ему для чего-то нужна.

Может, стоит согласиться? Организм, благодаря настойке и отвару, пришёл в норму. Елисей прав, я с возрастом не старела так быстро, как мои сверстницы, и выгляжу моложаво.У нас в роду все такие. Старимся долго, доживая минимум до девяноста лет.   Да ещё крема, подаренные племянницами, оказали положительное действие на кожу лица, оправдывая свою стоимость. Жаль, закончились. Надо заказать ещё.

Если соглашусь выйти за Елисея замуж, то чем рискую? Пока живу на Земле, то ни чем. А что произойдёт там? Это почему я сразу настроилась на «там»? Пусть он остаётся здесь.

Значит, так. Мой организм помимо моей воли откликается на прикосновения Елисея. Елисей быстро идёт на поправку, и ему, скорее всего, требуется женщина. Я же ни чего не теряю. Соглашаюсь на сожительство с Елисеем, но на регистрацию брака — пока нет. В деревне ни кто не узнает. А если сейчас зарегистрироваться, то найдётся много желающих почесать об меня языки. Не хотелось бы.

Решено! Через три дня объявляю Елисею о своём положительном решении. Но сначала ещё посоветуюсь с Варей. Она женщина рассудительная, умница и умеет хранить секреты».

Варя, Варвара Михайловна Студенцова — моя близкая подруга. Сантиметров на пять выше меня ростом. Блондинка. Но уже совсем седая и не красится. Волосы стрижёт коротко. Лоб открытый, гладкий, но щёки испещрены старческими морщинами. Брови и ресницы тёмные. Глаза голубые с лукавинкой окружены сеточкой старческих морщин. Нос слегка вздёрнут. «Лишняя» кожа выдаёт возраст, который подруга и не пытается скрыть. Работа на вредном производстве вытянула здоровье, наложив свой отпечаток. Но Варя — не унывающая жизнелюбка, оптимистка.

— Ну, и что сидим? О чём думаем? — прервал мои размышления мужской голос с лёгкой хрипотцой.

Я вздрогнула. Мой взгляд упёрся в полупрозрачные кроссовки и заскользил выше. Передо мной стоит полупрозрачный высокий мужчина в джинсах и лёгком тонком свитере. Светлые, до белизны, волосы стянуты в короткий хвост. Ярко-голубые глаза. Черты лица неуловимо ускользают.

— Ну, вот, и глюки пришли, — подумала я вслух.

— Я не глюки, — с некоторой обидой в голосе возразил белобрысый. Прокашлялся. — Я — Посланец.

— Что же ты тогда прозрачный такой, посланец, если не глюк? — решилась я заговорить с «не глюком». — И кто тебя так далеко послал?

— Прозрачный, потому что материализоваться полностью не могу. А послал меня к тебе Всевидящий.

— А это ещё кто такой? И что ему от меня надо?

— Это не ему, а тебе надо.

— Да мне вообще-то ни чего, ни от кого не надо.

Меня начало раздражать присутствие непонятного кого-то или чего-то, несущего ахинею про Всевидящего и вынуждающего меня всё это выслушивать. И что мне остаётся делать, коли съехала моя крыша набекрень, выпустив облачко разума? Смириться с предложенной ситуацией.

— Посланец, а ты почему не можешь материализоваться полностью? Ты вообще такой или только сегодня?

— Только сегодня. Много сил потратил, чтобы к тебе пробиться. Ты странная. Вокруг тебя кокон защитный, как орех. Кое-как пробился.

— Какой ещё орех? Какой кокон? Мне кто-то поставил защиту? «Так и есть. Окончательно свихнулась. Какую-то защиту выдумала».

— Не-е-ет. Это у тебя врождённое. Похоже, у тебя в роду кто-то был Знающий. Вот и досталась тебе защита. Ну, так, пошли?

— Куда?

— Здрасте, вам! Приехали! Я же сказал, что тебя Всевидящий ждёт.

— И как мы к нему пойдём?

— Ты сейчас ляжешь на своё ложе и уснёшь. И мы пойдём.

— Во сне? — спросила недоверчиво.

— А иначе нельзя. Только во сне, — подтвердил Посланец.

— Хорошо, — вяло согласилась на путешествие во сне.

На меня навалилось какое-то равнодушие, апатия. Я встала. Ни кого не было.

— Эй, Посланец, ты где? — позвала, но ни кто не откликнулся.

«Надо же, какая ерунда приснилась, — подумала. — Вздремнуть пойти чуток что ли? Что-то спать сильно хочется. Переволновалась я с Елисеем, с его объяснением».

Прошла в спальню, легла поверх покрывала, в чём была, и отрубилась.

Небольшая поляна в лесу. Лес наш, родной, хоженный-перехоженный. Поляна поросла мелким разнотравьем. Посреди поляны большой старый берёзовый пень. В конце августа обильно обрастёт опятами. Возле пня стоит старик в белой рубахе до колен, подпоясанный белым же кушаком с рунами,вытканными красными нитями. Волосы седые, белые, ниже плеч. Слегка волнистые. Через лоб повязана тесьма с рунами. В руке посох — обычная ошкуренная палка. Штаны тоже белые, а сапоги тёмно-серые, мягкие.

И у меня де-жа-вю…. Дед Вековун собственной персоной! Слепой дед, видящий больше всех.

— Проходи, красавица, — произнёс Дед, присаживаясь на пень. — Что это ты из моего Посланца все силы вытянула? Еле до места добрался, обессиленный. Отлёживается, Силу копит.

— Доброго дня и добрых дел тебе, Вековун. Ты меня ещё в вампиризме обвини. Твой Посланец сам силы тратил, ко мне пробивался.

— Да вижу, вижу. Защита на тебе родовая, сильная. Предок твой постарался, всё своё потомство крепкой защитой одарил. Ещё не на одно поколение хватит. Присаживайся вот тут на травку, поговорим.

Я присела рядом на траву.

— Ну, что? Елисей-то тебя нашёл?

— А он что? именно меня искал?

— Он искал свою Истинную пару. А его Истинная, именно, ты.

— Но он же не мог знать, что именно я его Истинная?

— А он и не знал.

— Значит, он со мной случайно встретился?

— Да нет, случайности не случайны. Встреча Истинных бывает только по воле богов. Твоим квартирантам ещё надо года два прожить на Земле. Дождаться, когда Сурейн к Земле ближе подойдёт.

— Почему Елисей отправился искать свою Истинную на Землю?

— Ему такое предсказание было. Ведьма одна предсказала из другого мира.

— Уж не Этналия ли?

— Она самая. А ты откуда её знаешь?

— Не знаю я её. Просто слышала о такой.

— Не обманывай. И меня, откуда знаешь? Ну-ка, выкладывай, как на духу!

— Да сон я странный видела. Будто я с моими подругами на Сурейн попала, помолодела и замуж за Елисея вышла.

И я рассказала Вековуну свой фэнтезийный сон. Правда, в кратком изложении.

— Это только подтверждает вашу истинность. Ты всё правильно решила. Заключать семейный договор не спеши. Поживи с ним, как не веста. И согласие идти в его мир дай в последний момент. А без согласия он не сможет тебя забрать и без тебя уйти не сможет. И ещё. Обряд один проведи. Душу свою подели на две половинки. С одной жить будешь, а вторую на сохранение передай Отцу небесному. Она тебе, вернее душе твоей, якорем будет. Когда время придёт уходить за Грань, половинка, что в тебе будет, к ней притянется.

— А обряд когда проводить? — почему-то безоговорочно согласилась на непонятный обряд.

— В день летнего солнцестояния. В полдень. Я к тебе своего Посланника направлю. Он поможет, и половинку души твоей отведёт к Всевышнему.

— Вековун, почему ты не хочешь, чтобы душа моя на Сурейне за Грань ушла?

— Души должны за Гранью того мира жить, в коем родились и служить своему небесному Отцу. И реинкарнироваться в своём мире.

— Скажи, Всевидящий, а на Сурейне я в этом же возрасте буду?

— Конечно. Возраст-то не меняется, меняется тело человеческое. Станешь моложе, а годы те же останутся. Елисей-то тоже не молодчик. Много старше тебя будет. Это здесь ему семьдесят пять лет, потому что не мог он свой возраст настоящий назвать. Ни кто бы не поверил.

— Сколько же ему лет?

— Вот у него сама и спроси. Ладно, что-то разговорился я с тобой. Дай руку, будущее тебе немного приоткрою. Всё говорить не буду, жить будет не интересно.

Встречи тебя ждут неожиданные, интересные. И испытания будут. Жить будешь с Елисеем долго и счастливо. Если мир тебя примет, то и оборотом оделит. А будет оборот, то и дети будут. Для Елисея ты станешь ангелом-хранителем. Поймёт не сразу. Нелегко тебе с ним придётся в первое время.

И ещё один совет. Характер свой не ломай. Оставайся такой, какая есть. Не только ты под него, но и он под тебя подстраиваться должен. Оба вы характерные. Если характер свой ломать будешь, защита родовая трещинами пойдёт. Учись защитой своей управлять. Когда приоткрываться, а когда наглухо закрыться. Ну, ладно, иди. Может, сподобиться ещё, на Сурейне встретиться.

— Спасибо, Вековун, за советы.

— Иди, иди. Твои уже домой вернулись.

Я очнулась ото сна. Открыла глаза. Рядом с кроватью стоят мои квартиранты, с тревогой вглядываясь в меня.

— О! Мальчики! — удивлённо сказала, улыбаясь.

В ответ, гася тревогу, улыбнулись.

— Мальчики, — хохотнув, повторил Родион. — Спасибо за комплимент. А то всё мужики да мужики.

— Ну, слава Триединому, очнулась, — с облегчением проговорил Елисей.

— Ещё минут пять подождали бы и скорую вызвали, — добавил Родион.

— Лежишь вся бледная, дыхание едва заметное, пульс слабый, лоб и руки холодные, — стал объяснять Елисей. — Тревожить побоялись. Решили подождать немного.

— По описаниям в твоей книге, похоже на то, как Анна с Триединым встречалась, — добавил Олег.

— Точно! Как я сразу не догадался? — покрутив головой, сказал Елисей. — И где ты была?

— Где я могу быть? — ответила, приходя в себя окончательно. — Тут и была.

— А если честно? — допытывался Елисей.

— Ну, если честно, то сон странный приснился, — сообщила, пытаясь встать.

Но закружилась голова, и я опустилась на подушку.

— Да лежи, уж, — махнул рукой Елисей. — Мы с ужином сами справимся. А что снилось-то?

— Будто меня к себе Всевидящий позвал. Прислал за мной Посланника. Оказалось, что Всевидящий — это Дед Вековун. Вам от него привет.

— А Вековун-то как тут оказался?! — удивился Олег. — Он же в нашем мире живёт.

— Он здесь не Вековун, а Всевидящий, — пояснила я. — И живёт он, если не во всех, то во многих мирах.

— Хватит, мужики, пусть отдыхает, а мы ужин приготовим. Потом всё расскажет. Общение с жителями тонкого мира много сил отнимает. Тем более у тех, кто не владеет магией.

Елисей подтолкнул Родиона с Олегом к выходу из спальни, и они вышли.

«Так я вам всё и рассказала. Ага! Ждите!».

Елисей присел рядом на край кровати, склонился надо мной, уперев руки в подушку.

— Вот, оказывается, какая ты у меня девочка, непростая, — прошептал прямо в губы.

«Щёкотно же! Уже его девочка, а я ответ ещё не дала. Положительный».

Елисей поднялся и быстро вышел.

«Э-эх…, девочка-припевочка…, старушка-веселушка, куда же ты от него теперь денешься? Коли сердце с ритма сбивается, только он в поле зрения оказывается. Но я ещё посопротивляюсь,повредничаю.

Ох, Елисей, Елисей,

Раскрасавец писаный,

Где ж тебя столько носило,

Суженый мой Истинный?

Коли девочкой назвал, значит, действительно, много старше меня. Интересно, на сколько?».

— Ну, рассказывай, — обратился ко мне Елисей, когда управились с ужином, и я, сложив посуду в мойку (у меня уже работает слив) и, убрав со стола всё лишнее, присела на стул.

— Что рассказывать-то? — вскинула на него глаза, изображая полное непонимание.

Родион с Олегом переглянулись, хмыкнули, поведя головами.

— Ан-на! — пристрожился Елисей.

— Да, это я. Уже семьдесят лет, как Анна. Нет, вру. Сначала была Анечка, Анютка, даже Анчутка, когда напроказничаю. Потом ещё добавилось Нюра. Это когда бабушка с нами жить стала. Сверстники Анькой кликали. А когда подросла, стала Аннушкой. Вот так до Анны Семёновны дожила.

Родион и Олег с интересом поглядывали то на меня, то на Елисея. Тот сначала смотрел на меня с долей возмущения, затем недоумения, потом в глазах мелькнула искра понимания происходящего, и он рассмеялся.

— Вредная, значит? — вопросительно-утвердительно произнёс, просмеявшись. — Я тоже могу повредничать. Вот возьму сейчас, встану, и…, — говоря, Елисей встал, подошёл ко мне, взял за плечи, поднял со стула.

— И? — спросила, глядя ему в глаза.

— Поцелую и в постель унесу.

— Нет, — сказала, продолжая смотреть Елисею в глаза и прижав два пальца к его губам. — Нет, — повела головой из стороны в сторону.

— Ты права — нет, — поцеловав мои пальцы, произнёс, словно прочитал мои мысли.

Взгляд Елисея потеплел, хватка ослабла. Мягко провёл руками по моим плечам, усадив на стул, и сел на своё место. Строго посмотрел на брата с племянником. Те, переглянувшись, улыбнулись. Елисей, же, подвинул свой стул ближе ко мне.

Все трое воззрились на меня, ожидая рассказа.

— Я не знаю, что вам рассказать, — начала я. — Елисей, я знаю, почему ты тут оказался и кто тебе посоветовал идти сюда. И теперь поняла, почему меня током ударило, когда при знакомстве ты меня за руку взял.

— Значит, я не ошибся. Меня тоже щёлкнуло. Что же ещё тебе Дед обо мне рассказал?

— Больше ни чего существенного. Спросила его о твоём истинном возрасте, посоветовал узнать у тебя самого. Но мне уже это не так интересно.

— Почему это тебе не интересно? Спроси, я отвечу. Секрета в этом для тебя нет. Но раз не спрашиваешь, говорить не буду. Из вредности.

Родион с Олегом хохотнули.

— Мне достаточно знать, что ты и Родион много старше меня. А Олег, действительно, молодой. По ощущениям мне во внуки годится, но по возрасту, всё-таки, в старшие сыновья.

— Почему ты так думаешь? — спросил Родион.

— То, что Елисей много старше меня, Вековун сказал. Ты от него недалеко отстал. А Олег ещё удивляться многому не разучился, интерес к жизни в глазах так и плещется. Извини, Олег, но ты похож…, как бы это правильно выразиться. Вот, когда щенок из щенячьего возраста уже вышел, но взрослым ещё не стал. Обстоятельства же его принуждают вести себя по-взрослому, а ему хочется кубарем по траве покататься. Их, кажется, недопёсками называют.

— Всё верно сказано, — подтвердил Родион. — Олег, по меркам нашего мира, ещё очень молод. Семью заводить рановато.

— А что ещё сказал Дед? — продолжал интересоваться Елисей.

— Я же сказала, что ни чего существенного. Так, дал несколько советов мне лично и вас они не касаются. Самое главное, это нужно чтобы мир меня принял. Если примет, то получу оборот и владение магией, а если нет, то останусь такой, как есть. Больше меня ни о чём не спрашивайте — не скажу. Должны же быть у меня свои секреты.

— Даже от меня? — заглядывая мне в лицо, спросил Елисей.

— Даже от тебя, — подтвердила я. — Ты же мне не муж.

Родион с Олегом с любопытством следили за нашим диалогом.

— Даже если мы…

— И если мы… — не дала договорить.

— Почему?

— Потому что не муж.

— Так я же… — взглянув на брата с племянником, осекся.

Те непонимающе переглянулись.

«Значит, они не в курсе того, что Елисей сделал мне предложение».

— Ну-ка, братец, мы чего-то не знаем? — спросил Родион.

— Но, кажется, догадываемся, — с улыбкой взглянув на меня, добавил Олег.

— Давай, брат, договаривай, — посерьёзнев, потребовал Родион. — Сказал «а», говори и «б».

— Да-да, — поддержала я Родиона, — договаривай, Елисей.

— Вы же знаете, что происходит меж двоих, то не должно знать третьему! — возмутился Елисей.

— Е-ели-ис, — пропела я елейным голоском и, надув капризно губы, продолжила: — Повтори при всех.

Мужики рассмеялись.

— Ладно! Сдаюсь! — проговорил Елисей, целуя мне руку. — Я Аннушке сделал предложение.

Я поспешила убрать свою руку. Так, на всякий случай.

— И она согласилась! — с улыбкой до ушей восторженно предположил Олег.

— Не может такого быть, — возразил Родион. — Она взяла на раздумье неделю.

— Я бы так и сделала, но Елисей, воспользовавшись моим замешательством, дал мне три дня, — сказала, горестно вздохнув.

— Да, — подтвердил Елисей. — Я дал Анне три дня на обдумывание положительного ответа.

— Когда это произошло? — спросил Родион.

— Сегодня в обед, — ответила я.

— Значит, отчёт пошёл с обеда. Включаем хронометр. И ответ должен быть только положительным?

— Только положительным. На иной он не согласен, — пояснила я.

— Значит, готовимся к свадьбе, — сделал заключение Олег.

— Олежек, ты торопишься с выводом, — охладила парня.

— Но, ведь, ответ должен быть положительным, — возразил Олег.

— Но положительных ответов может быть несколько вариантов, — ответила, вставая. — Ладно, мальчики, вы как знаете, а я к своему дружку, компьютеру. 

* * *

Сегодня я должна дать положительный ответ Елисею. В обед он не приехал. Отзвонился, что они на строительстве клуба в Семёновке и пообедают там. Вечером будут не раньше восьми, но чтобы ужин я не готовила. На что я ответила, что сегодня возиться с ужином мне некогда, так как задержусь на репетиции. Тоже буду не раньше восьми.

После репетиции зашла к Варе. Посидели, порядили. Ещё раз по косточкам разобрали Елисея и мою ситуацию. Я предложила Варе разыграть мужиков. Они сами приготовят ужин, будут меня ждать, а мы с ней заявимся в подпитии. Однажды в концертной программе мы играли в миниатюре двух пьяных баб. Сорвали настоящий шквал аплодисментов. Она согласилась. Я позвонила домой и сообщила, что задержусь ещё на часок. Для куража и запаха выпили по сто грамм белого вина, закусив яблочком, и пошли.

Подошли к дому. На улице ещё светло, но в зале горит свет, окна наглухо зашторены, открыта форточка, и слышны мужские голоса, смех. Мы, хихикая, прошли мимо окон. Смех стих. Поднялись на крыльцо и вошли в сени, куда выходит кухонное окно, форточка тоже открыта.

— Ва-ря. Ва-рю-ха! — пьяным голосом громко заговорила я. — Пони-ма-ешь, знакомы... ик... без году неделю, а он уже...ик... команд-довать начал. Ну и что, что он офицер? Да я не солдат. Придумал, ик... на раздумье три дня дать. Что-то ик...икота привязалась.

— Ань, ус-с-спокойся, — не менее пьяно проговорила Варя. — Ведь он тебе, ик, тоже нравится.

— Варька, я же дурра ста-ра-я-я-а, ик. Бес в ребро саданул так, что дух захватило и разум отши-ошиб-ик-шибло. В молодости на парней не загляд-ик-валась. Уж, какие красавцы встречались, а у меня даже не ё-ик-кало. Вот зараза! Ик, икота, ик, икота, перейди на Федота, ик. А с Федота на Елисея. И замуж не по сердцу, а по разуму выходила. Не дал Господь любви, так в старости с ума сошла. О! Икота прошла! Пошли, з-з-здаваться буду. Я одна боюсь, — всхлипнула.

В квартире раздался приглушённый хохот.

Мы в обнимку ввалились в прихожую и застыли у порога, хлопая глазами. Мужчины стоят, сложив мускулистые руки на груди, и с интересом осматривают нас. В глазах мелькают смешинки.

— Ой, ма-а-альчики, — пропела я, продолжая играть роль пьяной дурочки. — Вы меня ждёте, да? Варь, знакомься.

— Ань, какие экс-экзем-пляры, ик! — с восхищением произнесла подруга. — Потрогать можно? — потянулась рукой к мужчинам, дёрнув меня за собой. — Я их только издали видела.

Нас качнуло. Мужики дёрнулись, но с места не двинулись. Мы устояли на ногах, ухватившись друг за дружку. Артистки мы ещё те, не зря в самодеятельности участвуем.

— Ань, делиться бушь? — спросила Варя, с прищуром разглядывая мужчин.

— Пжалуста! — тряхнула я головой. — Тебе какого?

Варя, зажмурив один глаз, направила на мужчин указательный палец, поводила им, выцеливая.

— Вот этого, — указала на Олега.

— Олега нельзя. Он маленький.

— Ничего себе, маленький! До потолка, малость, не дорос. Тогда вот этого, — указала на Родиона.

— Хорошо, — согласилась я. — Сейчас заберёшь или когда поедим?

— Когда поедим. Есть, ик, очень хочется.

— Тогда пошли в зал.

И мы отправились, пошатываясь в зал. Мужчины, пошли следом, еле сдерживаясь от смеха. Кто-то икнул.

Стол, накрытый к ужину, стоит придвинутый к дивану. Вокруг поставлены четыре стула. В центре стола стоит горка с фруктами. Ещё парят на блюде шашлыки, салатники с винегретом, маринованными огурчиками и помидорчиками, бутылка белого вина и чёрная бутылка с настойкой, три стопки и один фужер. Но тут же появился второй.

— Уф! — опустились мы с Варей на подвинутые стулья и, не выдержав, расхохотались.

— Ну, молодцы! — сквозь смех, икнув, проговорил Елисей. — Старушки-веселушки! Давайте знакомиться.

Мужчины, кроме Олега, друг за другом представились Варе полными именами, но без отчеств и фамилий, приложившись к ручке.

Елисей вышел из комнаты и вернулся с букетом алых роз.

— Теперь главное, из-за чего накрыт этот стол. Аннушка, прошу тебя стать моей женой. Ты согласилась дать сегодня положительный ответ, — с нажимом на положительный произнёс Елисей. — Даю слово — командовать не буду, — снова икнул.

Все с ожиданием смотрели на меня. Я встала.

— Ответ, Елисей, я должна была дать тебе в обед, — решила я немного повредничать, и испытать крепость нервов своего будущего мужа. — Так, Родя?

— Точно так, — подтвердил Родион, улыбнувшись тому, что я впервые обратилась к нему сокращённым именем.

— Какая разница? — вскинулся Олег.

— А такая, дорогой Олежек, что к обеду у меня был готов положительный ответ, а к вечеру я передумала. Вот такая я непостоянная. И не моя вина, что соискатель моих руки и сердца не явился за ответом вовремя. Елисей, я отказываюсь выходить за тебя.

Елисей побледнел и икнул. Родион с Олегом напряглись.

— Анна, снимай икоту. Всё торжество портит, — попросил Родион.

— Да, пожалуйста! — согласилась, проведя рукой перед желудком Елисея, сгребая в ладонь и отбрасывая в сторону. — У меня к тебе встречное предложение, — продолжила я, улыбнувшись. — В течении года я не буду выходить за тебя замуж, но я согласна на сожительство.

Мужчины облегчённо выдохнули.

— Но просто так жить не согласен я, — заявил Елисей. — Я предлагаю обручиться.

— Соглашайся, — ткнула меня в бок Варя.

Обручения я страшилась, но всё же согласие дала. Елисей, вручив мне букет и поцеловав руку, прошёл к своей тумбочке и вернулся с коробочкой в руках. Открыл….

То же самое кольцо! Серебряное, широкое, с серо-голубым камнем. По кольцу гравировка: с одной стороны, головой к камню — ладон, распахнувший крылья, а с другой — вытянулся в стремительном беге волк.

— Это оно? — осевшим голосом прошептала я.

— Оно, — улыбаясь, подтвердил Елисей. — Ты боишься?

— Уже нет, — призналась, приходя в себя и протягивая руку.

Варя с недоумением смотрела на меня. Елисей, взяв меня за руку, а в другую руку кольцо, спросил:

— Анна, согласна ли ты стать моей вестой, а затем не вестой?

— Да, — глядя ему в глаза, ответила твёрдо.

Елисей, надев кольцо мне на палец, проговорил:

— Клянусь оберегать Анну и заботиться о ней.

Склонился к руке, поцеловал и что-то прошептал. Кольцо сверкнуло. В глубине камня проявилась ярко-голубая звёздочка.

— Это что было? — недоумённо спросила Варя.

— Это было обручение, — ответил ей Родион.

— Инте-ре-е-есно. Аня, у меня к тебе появились вопросы.

— Варь, я же тебе говорила, что написала фэнтези. Отправила книгу на твою почту. Ты начала читать?

— Да. Прочитала уже три части.

— Вот когда прочтёшь ещё три, я отвечу на все твои вопросы. А когда ознакомишься с содержанием всей книги, у меня будут вопросы к тебе. Договорились?

— Хорошо, — согласилась подруга.

Олег принёс хрустальную вазу с водой, и я вставила в неё букет, который был унесён на тумбочку Елисея.

Родион наполнил фужеры вином и налил в стопки по тридцать грамм настойки. Поднял свою и стоя произнёс:

— Сегодня у нас важное событие. Наш старший родственник и друг, наконец-то, спасибо богам, встретив свою Истинную пару, решил с ней воссоединиться. Мы за вас, Елисей и Анна, очень рады. Этот тост мой — за Истинных. Не всем выпадает такое счастье, хотя оно не всегда бывает лёгким. За Истинных!

Мы выпили. Шашлык из молодой баранины, нежный, сочный. А мы проголодавшиеся изрядно. Хорошенько закусили.

Родион взял баян. Заиграл знакомую мелодию. Варя запела:

— За окном черёмуха колышется.

— Распуская лепестки свои, — подхватила я.

И, вдруг, включились мужчины:

— За рекой знакомый голос слышится, да поют всю ночку соловьи.

Елисей, придвинув стул вплотную к моему, обнял меня за плечи. Я прислонилась к нему. Олег сидел на диване напротив, смотрел на нас и улыбался.

— Следующий тост я предлагаю за знакомство, — отставив баян на диван и наполняя фужеры со стопками, произнёс Родион.

Тост одобрили.

— Варя, расскажи о себе, — попросил Родион, закусывая яблоком.

— Да что рассказывать-то? Я младше Анны на три года, но как видите, выгляжу не так моложаво, как она. Окончила химико-технологический институт по специальности «инженер-технолог по переработке нефти и производству нефтепродуктов». Заочно аспирантуру. Работала на нефтехимическом комбинате по специальности. Защитила кандидатскую. В шестьдесят уволилась по состоянию здоровья, приехала по совету врачей сюда, в деревню. Купила домик. Год назад перенесла операцию на желудке по удалению раковой опухоли. Живу одна. Замужем не была, но мужчины были. Вот такая моя «селяви».

— Это хорошо, — задумчиво произнёс Елисей. — А здорово вы нас разыграли. Мы же поверили. Пришли две подружки в подпитии. А если бы Варвара промахнулась, да в меня пальцем ткнула? Что бы ты, Анна, делать стала? Отдала, как Родиона?

— Что я, дура, занятого мужика выбирать?! — возмутилась Варвара. — Я же видела, какими масляными глазами ты на Аннушку смотрел? Был готов немедленно её «нетрезвостью» воспользоваться.

— Варвара, не наводи на меня поклёп. В мыслях такого не было. Это тебе с пьяна показалось.

— Да не были мы пьяными!

— Так я об этом и говорил, что вам только на сцене выступать.

— Ага! Артистки из погорелого театра, — вклинилась в их перепалку я.

Родион снова наполнил наши фужеры и стопки.

— Ну, и третий тост за дружбу и любовь, — с улыбкой произнёс он, вставая и поднимая свою стопку.

Мы встали и, чокнувшись, выпили. Елисей поцеловал мне руку с кольцом, затем в макушку, прошептав:

— Веста моя, любая.

Потом мы под баян спели несколько песен. В заключение мужчины спели песню о любви, Ладе и Леле на родном языке. Варя внимательно слушала, пытаясь уловить текст. Но у неё ни чего не получилось. Она ткнула меня в бок, и, когда я к ней повернулась, вопросительно дёрнула подбородком.

— Читай моё сочинение, — прошептала я. — Ты многое поймёшь.

Закончив ужинать и петь, мы с Варей убрали посуду в мойку. Оставшиеся шашлыки я прибрала в холодильник, туда же отправила винегрет. Фрукты оставили на столе. Я положила пару яблок и пару груш в пакет для Вари.

— Ань, а как это у тебя с икотой получилось?

— А что с икотой получилось?

— Ну, мы когда пришли, ты икала. Я думала, ты просто пьяную изображаешь. А ты на самом деле икала?

— На самом деле. Ну и что?

— Так ты же её на Елисея перевела. Как?

— Ни на кого я её не переводила. Это же всегда так говорят: «Икота, икота, перейди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого». А у меня же мысли Елисеем заняты были, вот я и сказала: «на Елисея». Ещё и сердилась на него. Я же не думала, что он на самом деле икать начнёт.

— Но, ты же её снять смогла. Вот как?

— Откуда мне знать, как? Бабушка всегда так делала. Я и детям своим так икоту снимала.

Накрыли стол для чаепития. Олег из холодильника принёс торт, разрезал. Родион принёс с плиты отвар, разлил по чашкам.

Варя взяла чашку, понюхала, пригубила.

— Это же не чай?

— Нет, — ответила я. — Это алтайские травы. Отвар очень полезен для пищеварительных органов, для укрепления общего здоровья и тормозит дальнейшее старение. Пей. Тебе особенно полезно.

Торжественный ужин, посвящённый обручению, завершился.

Родион пошёл провожать Варю. На дворе уже ночь.

Я прошла в свою спальню.

Только улеглась, вошёл Елисей. Принёс вазу с цветами, поставил на комод.

— Я пришёл пожелать спокойной ночи моей весте.

Присел на край кровати, навис надо мной, уперев руки по бокам головы.

— Завтра мы привезём двуспальную кровать и сделаем перестановку. Компьютеры переставим сюда, а мы поселимся в той комнате. Она больше. Хорошо?

— А ты не торопишься? Я же ещё…

— Что ещё? — перебил меня жених. — Ты же уже решилась на сожительство. Назад ходу нет.

— А ты воспользовался ситуацией и провёл обручение.

— А как я должен был поступить? По нашим законам я не могу, да и не хочу, сожительствовать, как у вас заведено. Тем более со своей Истинной паройпарой.

— У вас что? мужчины не имеют любовниц?

— Имеют, не женатые. Но к этим женщинам и отношение иное. А через год, как ты назначила, зарегистрируемся и в церкви обвенчаемся. Я же крещённый. Чтобы привести тебя на Сурейн женой. Ну, так что ещё?

Я слушала Елисея. Он говорил с какой-то то ли болью, то ли обидой. Сердце моё отозвалось на это его смешанное чувство. Я не могла, молча, выслушать его и пожелать спокойной ночи. Не выдержала.

— Елис, ты меня прости, пожалуйста. Но мне очень не ловко, даже стыдно. Я стесняюсь до дрожи. Мы с Варей специально разыграли эту сцену с «пьяными». Знали, что вы всё слышите. Иначе я не смогла бы тебе всё это сказать, объяснить.

— А-ню-та, расставайся ты со своими комплексами. Мы так и поняли. Ты же моя Истинная, и я от тебя ни куда не денусь и тебя не отпущу. Я так долго тебя искал! И ждать больше не хочу. Сегодня ты спишь вестой, хотя и не дева, а завтра станешь моей не вестой. Стать женой ты сама отказалась.

Елисей склонился надо мной ниже, потёрся носом о мой нос, поцеловал в губы нежно, легонько касаясь губами.

— Спи, Анюта, приятных сновидений.

— Спокойной ночи, — прошептала я. — Неожиданное счастье моё.

Елисей встал и вышел, задёрнув шторки. А я осталась успокоенная окончательно принятым решением.

* * *

На следующий день с утра я занялась подготовкой комнат к переселению. В результате чего выяснилось, что у меня скопилось много старых вещей, которые давно не ношу. Взяла мешок для мусора и спихала почти всё из комода и шифоньера. Расстроилась, что новых-то, красивых вещей нет. Эх, ты, старушка-веселушка, в чём будешь сегодня своего суженого в спальне встречать? Вот забота-то! Но сейчас покупать не буду. Ведь сколько разговоров пойдёт! Свежего поступления товаров нет. Стоп! Не паникуй! Мне же подруги на день рождения дарили чудесненькую сатиновую сорочку на бретельках. Так, где-то в пакете должна быть. В шифоньере на глаза не попала, в комоде тоже. Значит, в сундуке должна быть с другими подарками. Ага! Вот она. Ура! Броня есть! Всё! Комод с шифоньером для перестановки приготовила. Остальное мужики сделают.

К обеду управилась со всеми делами. Отварила и накрошила овощи с картошкой и яйцами для окрошки. Колбасу не кладу. Мужчины предпочитают натуральное мясо. Покупают для разных блюд сами. Моё дело приготовить. Отварила кусок свиной вырезки без сала.

Управилась, пообедала и на работу.

К концу рабочего дня встретились с Варей в тренажёрном зале. После часа занятий пошли в рощу прогуляться и поговорить.

— Прочитала я почти всё. Осталось две части, — начала разговор Варя. — Кое-что поняла, но ещё больше непонятного. Как получилось, что ты описываешь другой мир, людей так, словно ты их всех знаешь? Кто в действительности Елисей, Родион и Олег?

— Значит так, Варвара Михайловна. Я знаю, что ты увлекаешься фэнтези не меньше моего. А теперь представь, что параллельные миры существуют. При определённых обстоятельствах между ними происходит обмен информацией. Информация может поступать в виде отдельных знаний или вот как мне — целым куском из жизни мира вперемешку с фантастическими ситуациями. Существует и мир Сурейн. В нём живут многие из персонажей книги. Мир этот, действительно, населён людьми оборотными.

— А ты откуда знаешь?! — удивлённо спросила подруга. — Стоп! — остановила она меня, попытавшуюся ответить. — Твои квартиранты! Они из другого мира?! О-бал-деть! Но ты описываешь их совсем молодыми. А они выглядят много старше. Елисею, ты сказала, семьдесят пять. Но я бы, конечно, ему столько не дала. Выглядит он гораздо моложе. Ему сколько?

— Варь, я даже спрашивать не стала. Он сказал, что много старше меня. Они так выглядят, потому что долго живут на Земле. Мир тянет их к себе, да и продукты у нас с химией. Вот они и стареют. У себя дома они выглядели бы ещё моложе. У них друг на Алтае есть, шаман. Он им специальную коньячную настойку и ферментированный сбор для отвара готовит. Они больше не стареют. Только местожительства менять часто приходится. Если мы будем их пить, то тоже стареть перестанем, и здоровье поправится.

— Странно всё это, но интересно. Я бы согласилась в твой Сурейн попасть, — посмеиваясь, сказала Варя. — Пусть не молодеть, как в книге, но стать здоровой и знания свои в пользу принести. Вот как твоя Варя сказала: Мне выпал счастливый билет, давший возможность заниматься любимым делом, посвятить себя науке, стать первооткрывателем. И я эту возможность не променяю ни на какие крылья. Я подпишусь под каждым её словом.

Знаешь, Ань, я даже тебе по-хорошему завидую. Пусть в старости, но встретить своего мужчину. Я же вижу, какими глазами он на тебя смотрит. С обожанием. Словно пред ним не семидесятилетняя пожилая женщина, с которой недавно познакомился, а давно и горячо любимая, с которой прожиты годы и годы совместной жизни. А рядом с ним и Родион с Олегом тебя его глазами видят. Любого, кто тебя только подумает обидеть, разорвут, как Тузик грелку.

— Ага. Волками обернутся и полетят клочки по закоулочкам.

Мы посмеялись, представив такую картину.

— Я, Варенька, сама себе завидую. Ладно, давай по домам. Обещала окрошечку приготовить. В магазин огурцы свежие привезли. Скорей бы свои подошли. Пойдём. Я квас в холодильник поставила. У меня уже всё покрошено. Огурчики добавлю, кваском залью и, пока то да сё, настоится. Хлеба ещё нужно взять. Приходи на ужин. Не стесняйся. Елисей тебе пакет сбора приготовил. Будешь заваривать и пить вместо чая, здоровье поправлять.

Зашли в магазин, на выходе распрощались. Ещё раз настоятельно пригласила подругу на ужин и поспешила домой. Через час приедут с работы мои мужчины.

К восьми часам вечера приехали мужчины с грузом и сразу же занялись перестановкой мебели. Меня отправили на кухню заниматься ужином, чтобы под ногами не путалась. Олег вооружился ведром с водой и шваброй.

Слышно было, как обсуждали, спорили, переносили. Им хватило часа, чтобы управиться с переездом. Завершили свои труды мужчины навешиванием новенькой красивой двери в спальню. На нижней филёнке техникой выжигания изображён бегущий волк. Верхнюю половину занимает искусственный витраж с изображением Жар-птицы.

С ужином я заморачиваться не стала. Окрошка готова, в морозилке лежат заготовленные на всякий случай жареные котлеты. Разогрела на пару, сварила гречку, приготовила подливу. Сойдёт. Ужин не праздничный.

Пришла Варя. Не с пустыми руками. Принесла к чаю яблочно-брусничный рулет из слоёного теста. Полюбовалась на дверь, на произошедшие перемены, одобрила.

К концу ужина меня начал бить мандраж. Ещё не хватает, чтобы давление подскочило. Правда, оно меня последнее время не беспокоит.

Убрали с Варей со стола, посуду в мойку. Родион предупредил, что ночевать поедут к Олегу, подвезут Варю. Смеясь, сказал, что даёт нам три дня, а точнее, три ночи для более близкого знакомства и привыкания друг к другу. И мы остались одни.

Елисей

Анна пошла в душ, а я вышел на улицу. Волнуюсь, как девственник перед первой брачной ночью. Когда после душа вошёл в банном халате в спальню, Анна уже лежала на огромной двуспальной кровати, укрывшись одеялом до подбородка, и с тревогой смотрела на меня. Посмотрел на весту, отпустив смешок, и присел на кровать. Потянулся к ней рукой, провёл от груди до колен поверх одеяла.

— Ну, что делать будем? — спросил, заглядывая в глаза.

— Не знаю. Уже забыла, — кокетничая, сказала с хрипотцой.

— Вот и я не знаю и не помню, — поддержал игру.

Снова медленно повёл рукой по животу, опускаясь ниже и, глядя в глаза, следя за её реакцией. Остановил ладонь ниже живота. Она напряглась.

— Здесь, кажется что-то должно быть. Да?

— Да, — просипела, покраснев.

— Боишься?

— Боюсь, — прошептала.

— И я боюсь. Боюсь, что не справлюсь и опозорюсь. А не хотелось бы.

— Давай бояться вместе, — предложила Анна, позаимствовав фразу из мультика.

— Давай, — согласился, обхватывая вместе с одеялом и кладя голову ей на живот. — У меня слишком долго не было женщины. Мы, когда с Родей освоились здесь, подженились. Сначала я, потом он. Всё-таки мальчики взрослые, природа берёт своё.

Я армию отслужил, поступил в училище. Стал встречаться с девушкой. Два года просто встречались. Она в институте училась. Через два года зарегистрировались. Стали жить вместе. После училища поехали в часть. Она институт окончила. Учитель русского языка и литературы. И тут Афган случился в нашей жизни. Меня туда. Она ждала два года, а потом попросила развод. Какой смысл сохранять отношения, если нет детей? А я сразу решил, что детей у меня на Земле не будет. Нельзя. Мир детьми к себе крепко привязывает. А если родятся с оборотом? Как они тут выживать будут? Я же надеялся, что встречу свою Истинную и вернусь домой. Мы расстались.

Потом ещё была одна женщина. Брак не регистрировали, так жили, между войнами. Пять лет в общей сложности прожили и тоже расстались. Очень она хотела того, чего я не мог ей дать. Я её сразу предупредил, что детей от меня не получится.

Были отношения ещё с одной женщиной. Но она не выдержала моего образа жизни. Ждать, когда вернусь с очередной войнушки и вернусь ли. Расстались. Около десяти лет к женщинам не притрагивался.

— А я почти девять лет в холодной постели.

— Почему девять? Ты же сказала, что вдовствуешь семь лет.

— А ещё до его кончины два года. Когда болезнь прогрессировать начала.

— Значит, мы на равных, — сделал я вывод, приподнимаясь на руках и подтягиваясь повыше. — А, ведь, мы ещё ни разу не поцеловались! — спохватился.

— Вот какие мы целомудренные, — хихикнув, прошептала Анна.

Анна

Елисей принялся исправлять упущение, а я, обняв его за шею, стала помогать.

А потом он предложил вместе вспомнить, что и как нужно делать, чтобы доставить друг другу удовольствие. Я отказываться не стала. И мы всё вспомнили, и у нас всё получилось. Потом мы повторили «пройденный материал», подумав хорошенько, ещё раз закрепили. 

Проснулись мы утром в объятиях друг друга, которые не хотелось разнимать. Но Елисею нужно на работу.

Елисей встал, и тут я увидела это. Вся спина была повреждена. Два глубоких шрама пересекали крест-накрест спинные мышцы, не повреждая позвоночник.

Я, вскочив с кровати, всхлипывая, кинулась к мужчине. Он развернулся ко мне.

— Что такое, Анюта? — спросил с тревогой.

Я же развернула его спиной к себе, прижалась, целуя и орошая слезами шрамы.

— Ты же теперь, — всхлипывая, говорила я, — не сможешь…

Договорить я не смогла. Горький колючий комок застрял в горле, сперев дыхание. Я закашлялась.

— Тихо, тихо, девочка моя, — приговаривал Елисей, обнимая и поглаживая меня по спине. — Ты права, не смогу. Эти сволочи, знали, что делали. Они перерезали только мышцы ладона. Поэтому я не сгорбатился и мог служить. Успокойся, полежи. Я сейчас.

Какое «полежи»?! Елисей ушёл в душ, я накинула халат, висевший на спинке стула. Новый, шёлковый, красивый. Подарок Елисея. Вошёл Елисей, одобрительно окинул меня взглядом, улыбнулся.

— Это произошло не в бою и не в плену, — стал он продолжать рассказывать, усадив меня на колени. — Я ещё тогда в капитанах ходил. Уходили в ночную разведку. Напали со спины, накинув мешок на голову. Скрутили, оголили спину и резали по-живому. С мешком на голове бросили истекать кровью. Кто-то из своих, знающий. Но как могли узнать, что я дракон? Видимо, проглядел иномирного дракона. После этой ночи троих не досчитались. Ушли.

Нашли меня Родион с Артуром. Наш санитар Гоша, по прозвищу Эскулап, сам из оборотных, заштопал, подивившись на необычное строение спинных мышц и более скорую регенерацию, чем у них. «Интересненько, интересненько!», — только и сказал, но дальше по инстанции сообщать не стал. Через три дня я уже был в строю, мог оборачиваться волком и ходить в ночную разведку. Интересно, где он сейчас?

Мы с Елисеем позавтракали и он ушёл. А я осталась заниматься домашними делами. 

вновь напевая про Елисея, но уже новую частушку:

Когда встречаюсь с Елисеем,

С собой мне трудно справиться.

Я в объятьях его млею,

А он лишь улыбается, — вот ведь зараза!

Первым делом сходила в душ, прибрала кровать, застелив пушистым пледом с принтами «Волки». Занялась готовкой обеда. Родион с Олегом к нам пока приезжать не будут, так что готовить только на двоих. У нас ещё есть баранина, косточки. Решила приготовить харчо. На второе азу с тушёными овощами. На десерт яблоки, запеченные в конвертиках из слоёного теста.

Позвонила Елисею. Спросила, может ли он приехать на обед на полчасика пораньше. Если нет, то будет обедать один. У меня сегодня заседание клуба «Берегиня», потом тренажёрный зал и репетиция. В обед уйду на работу на полчаса раньше.

Сказал, что скоро будет, так как обедать один категорически не желает. В ожидании своего мужчины села за компьютер. Нужно обработать фотографии, скопившиеся за месяц.

Приехал Елисей. Вошёл в дом. Кинулась к нему, прижалась, ткнувшись носом в грудь, и всхлипнула, проведя по выпуклостям на спине. И как это я раньше не обратила внимание? Эти выпуклости через футболку заметны. Да я, вообще-то, старалась как можно меньше его разглядывать. А ночью была в таком волнении, что себя-то не помнила.

— Ну, Анюта, не переживай ты больше меня. А то я тоже плакать начну. Давай корми. Мужик на обед пришёл.

Ел Елисей с завидным аппетитом, нахваливая мою стряпню. На ужин попросил приготовить рыбную запеканку. Привёз с собой кету, сказав, что ещё вчера трепыхалась, уже распиленную на порционные куски. Красота! Положила два куска, голову и хвост в холодильник. Пусть потихоньку оттаивают. Остальную часть рыбины прибрала в морозилку. На ужин приготовлю запеканку и «юшку» из головы, хвоста и костей.

Елисей подвёз меня до клуба, махнул рукой и уехал.

***

Вечером после ужина я попросила Елисея рассказать о том, как они осваивались в нашем мире. Что-то у них это слишком легко получилось.

— Да не очень-то легко. Но нам здорово повезло. Нас выбросило из портала в лесу, возле охотничьей избушки. В избушке оказались кое-какие припасы: мука, крупа, соль, спички. Что делать? Решили пока тут задержаться. Может, кто появится, да к ближней деревне дорогу укажет. Мы не думали, что ваш мир так сильно отличается от нашего и других, нам известных. То, что с нами произошло дальше, не иначе как чудом не назовёшь. Ведь нас могли сдать в милицию и всё — конец котёнку.

Прожили в домике три дня. Оборачивались волками, ловили зайцев, варили из них похлёбку с крупой. На четвёртый день возвращаемся с охоты, у обоих по зайцу в зубах, а на крыльце сидят два рослых мужика, по виду, братья. Только один сероглазый, а у другого глаза светло-карие. Стоим, смотрим на них. А они на нас волчьими глазами посмотрели. Так, значит оборотные. Зайцев выплюнули, стоим, ждём своей участи. Сами мы уже взрослые, но эти старше.

— Так-так-та-а-ак, вот кто, оказывается, обосновался в нашей избушке. Ты только посмотри на них, какие смирные, — проговорил сероглазый. — Ну, и откуда мы, такие залётные? Понятно, говорить не можем. Выходите ребятки из оборота, одевайтесь, беседу беседовать будем.

Дверь в избушку открыл, нас вперёд пропустил. Мужики за дверью, переждали, пока оденемся, вошли, сели на табуретки возле столика, а мы остались стоять.

— Ого, какие вымахали! Из какого клана будете? — спросил кареглазый.

Мы переглянулись. Не о каких кланах даже понятия не имели.

— Ну, что, партизаны, молчите? — снова кареглазый спрашивает.

— Кто такие, партизаны? И что такое, клан? — поинтересовался я.

— У-у-у, какие дремучие, — удивился сероглазый. — Вы что, даже в школе не учились? Всю жизнь в лесу живёте? Так у вас одежда, эвон, какая крепкая, не заношенная. Давайте рассказывайте: кто, откуда, как и зачем?

— Мы из Сурейна, — отвечаю.

— Где это? — Спросил сероглазый, переглянувшись с братом.

Тот пожал плечами. Мы тоже переглянулись, пожали плечами.

— Это мир такой. Он раз в двенадцать лет с миром Земли сходится.

— А, так вы ролевики? Так бы сразу и сказали. У меня внук эльфа изображает. Тоже где-то в лесу играют. Ну, а, всё же, из какого клана будете? — продолжал допытываться кареглазый.

— Мы не из клана. В нашем мире нет оборотней и кланов тоже.

— Так кто же вы тогда?

— Мы оборотные из рода Белояров, Великое Княжество Миррея.

— Так, ребятки, хватит нам головы дурить. Чем докажете, раз на то пошло, что вы из другого мира? — заявил сероглазый.

Чем доказать? Мы же не знаем, как здесь дело с магией обстоит.

— Мы не знаем, как доказать, — сказал я. — Только, если вот так, — показал глаза ладона.

— А второй? — спросил кареглазый.

Родион тоже показал глаза ладона.

— И какой же это оборот? — снова спросил сероглазый.

— Это оборот ладона, — ответил я. — Только полностью мы обернуться не можем. Пробовали уже. Магии не хватает.

— Так у вас что? два оборота?! — удивился он.

— У волхвов — три, — пояснил я.

— Почему только ты говоришь, а второй молчит? Он что, немой?

— Что значит немой? — спросил я. — Он молчит, потому что я старший. Спросите именно его, он ответит.

— Понятно. Хорошее воспитание, — похвалил сероглазый. — Так что же нам с вами делать? Придётся брать под опеку. Роман — обратился к брату — бери-ка ты их в свой клан. Обживутся, с миром познакомятся. Степень образованности и умственные способности проверь, с учёбой помоги. Пару лет поживут у тебя, а там я возьмусь за них. К армии подготовлю. Ну, а дальше видно будет.

Вот так определилась наша судьба. Сероглазый — Севастьянов Игнат Андреевич, наш будущий командир. А Роман Андреевич — Глава клана.

С учёбой у нас дело хорошо пошло. Память, против вас, феноменальная. Земное среднее образование за четыре года получили. Я в армии экстерном за десятый класс сдал. А Родион в клане на два года дольше моего жил.

— Елис, а почему вы раздеваетесь для оборота? О пространственном кармане у меня фантазия написана или вы не умеете его создавать?

— Нет, не фантазия. Созданию пространственного кармана обучают после первого оборота. Но здесь, на Земле, такой фокус не получается.

— Елисей, а мне драконьи глаза показать можешь?

— Зачем? Не стоит. Ещё напугаешься, — пытался отказать Елисей, но не на ту напал.

— Не напугаюсь. Давай, показывай! — потребовала я.

— Ну, хорошо, только смотри, потом не пожалей.

Елисей прикрыл глаза, наблюдая за мной из-под ресниц. Вместо бровей у него образовались дорожки из мелких чёрных с бронзовым отливом чешуек. Я заворожено наблюдала за изменениями на лице Елисея. Вокруг глаз и веки тоже покрылись чешуйками, ресницы исчезли. Елисей распахнул глаза, я резко отшатнулась от неожиданности, но не испугалась. Елисей неотрывно смотрел на меня, притягивая мой взгляд. Я заглянула в его глаза и пропала. У меня сорвало крышу, а точнее, тормоза. Всё, что сдерживало меня, мои эмоции, мои желания и фантазии, разлетелось вдребезги. Словно лопнули цепи, опутывающие меня.

Я, освободившись от всех целомудренных ограничений, буквально накинулась на Елисея. Я выделывала с ним всё, о чем можно прочитать в книжках с возрастным цензом 18+. А он — то же самое со мной.

Утром я не могла смотреть Елисею в глаза. Мне было стыдно, но я не пожалела. А этот недодракон только посмеивался и ловил моменты, чтобы поцеловать. Если бы не на работу, то…