Глава 18

Алиса

Грубая сильная ладонь Сергея сжимает мою шею, вдавливая в каменную стену, о которую я ударяюсь затылком и ловлю на мгновения звезды перед глазами. Пытаюсь отбиться от парня, размахивая руками. Колочу его куда попаду, но мое сопротивление только еще больше злит Сергея. Он, словно обезумевший, начинает меня душить.

— Ты же хотела выйти из игры… — хрипит мне в лицо Сергей. — Вот сейчас и выйдешь, — усмехается, как сумасшедший.

А я не могу сказать и слова, потому что его ладонь на моей шее окончательно перекрыла кислород.

Голова кружится, перед глазами плывет, но я все еще пытаюсь бороться, расцарапав в кровь ладонь, которая меня душит.

Хочется кричать ему, чтобы пришел в себя, или молить, чтобы отпустил. Потому что Сергей не просто пугает, он реально пытается меня убить.

Ловлю обезумевший взгляд Сергея и понимаю, что в этом животном нет ни капли от парня, которого я знала. Из него словно вытянули всё хорошее и человеческое и накачали безумием.

Когда во мне совсем заканчивается кислород, а легкие начинают гореть, то кажется, что я умираю. Острая и холодная паника пронизывает тело. Начинаю биться, как раненная птица, чувствуя, как меня покидают силы. А хрипящий, как животное, Сергей не просто сейчас задушит, но и свернет мне шею.

На инстинктах самосохранения уже почти ничего не соображаю, судорожно нащупываю в кармане нож, который раскрывается с тихим щелчком.

С диким отчаянием, почти ничего не видя и не соображая, замахиваюсь, пытаясь попасть лезвием в руку, которая меня душит.

Оказывается, в полной тишине можно услышать, как лезвие входит в плоть. Это противный глухой звук, который пугает меня больше, чем Сергея.

Парень вздрагивает всем телом, хватка на моей шее ослабевает.

Судорожно глотаю затхлый воздух, словно никогда не дышала.

— Ты! — рычит Сергей, его глаза опускаются ниже на свою грудь, в которой торчит мой нож и растекается багровое пятно крови, пропитывая его грязную футболку.

Я не попала в его руку, как хотела. Все лезвие ножа утопает ниже ключицы.

Я промахнулась…

Не успеваю сообразить, что произошло, как шок Сергея сменяется новой порцией безумной ярости.

— Сука! — ревет он и снова обхватывает мою онемевшую шею, продолжая душить, не обращая внимания на нож в груди, рукоятка которого упирается в меня и, кажется, пронзает Сергея еще больше. — Умри здесь со мной, тварь! — с животной ненавистью хрипит он.

И, похоже, Сергей прав. Мы умрем в этом адском лабиринте вместе.

Черная бездна накрывает волнами, прекращаю биться. Руки обессиленно опускаются, тело становится ватным, а сознание уплывает… Последнее, что вижу, — это перекошенное лицо Сергея, его животную ненависть ко мне и темный грязный лабиринт позади…

Со всхлипом глотаю воздух и кашляю от боли в горле, начиная сползать по стене на пол, когда Сергей резко отлетает от меня.

Парень с грохотом падает на грязный каменный пол, а возле его тела я вижу ноги в тяжелых армейских ботинках.

Поднимаю голову вверх, хватаюсь за распухшую шею. Меня уже никто не душит, но дышать все равно нечем. В горле стоит болезненный ком, который я никак не могу сглотнуть.

Над Сергеем возвышается Тень, смотря на него холодным безэмоциональным взглядом.

Похоже, парня покинули силы из-за потери крови. Сергей так и лежит на полу, судорожно дыша, словно тоже задыхается.

Тень переводит свой чёрный взгляд на меня.

— Вставай, пойдём, у нас мало времени, — холодно сообщает он мне, протягивая руку.

— Сергею… — пытаюсь говорить, но кашляю от боли в горле. — Ему нужна… — ползу на коленях к Сергею, ибо не могу подняться на ноги.

— Помощь… — заканчивает за меня Тень.

— Да, он умирает! Давай вытащим его отсюда, — склоняюсь над телом Сергея, который, похоже, уже не понимает, что происходит. Его лицо бледное, губы синеют, а глаза стеклянные.

— Время идёт, — холодно и цинично напоминает мне Тень.

Разве можно думать о времени, когда у тебя на глазах умирает человек?

— Хочешь остаться здесь за него? Всё. Он сделал свой выбор сам и проиграл. Вставай! — давит на меня безжалостным взглядом.

— Нет… Нет! — мотаю головой, чувствуя, как по щекам бегут дорожки горячих слез. Моя истерика вырывается наружу. — Он умрет, если мы его оставим. Я не хочу быть убийцей, — надрывая горло, хриплю. — Я не могу! Люди вы или звери?! — кричу куда-то вверх, обращаясь не только к Тени, но и к Мастеру. — Так нельзя! Я останусь с ним, — начинаю истерично рвать платье, чтобы остановить кровь, которая вытекает из Сергея, забирая у него жизнь.

На меня обрушивается весь ужас Эдема. Вина и страх выплескиваются в истерическом припадке. Кажется, я так же обезумела, как Сергей. Уже ничего не вижу: ни Сергея, ни Тень. Мир сузился до боли в горле, до липкой грязи под руками, до невыносимого чувства вины и безысходности.

Голова снова кружится. И несмотря на то, что дышу, сознание снова медленно уплывает.

Ощущаю, как сильные безжалостные руки отрывают меня от пола.

Пытаюсь сопротивляться, кричать, но сил на борьбу у меня нет, а слова не складываются в предложения, выдавая что-то бессвязное.

Тень перекидывает меня через плечо, как безжизненный мешок. Мир переворачивается, я вижу мокрый каменный пол… и истекающего кровью Сергея, которого я убила.

Тень шагает в зеркальный коридор, унося меня всё дальше и дальше от Сергея.

Последнее, что я чувствую, — как глаза режет яркий свет. Но он быстро гаснет, погружая мое сознание в очередную черную бездну. Где тихо, тепло и спокойно…

***

Вы когда-нибудь просыпались от панической атаки, от ужаса до холодного пота и немеющих губ?

Меня подбрасывает на кровати, словно я вынырнула из черной бездны прямиком в ад. И нет, паническая атака не безосновательна, как это бывает. Я точно знаю, что в существующей реальности меня ничего хорошего не ждет. Там, в чёрной бездне, без сознания, гораздо лучше. Но, к сожалению, я не могу окунуться в нее снова, как бы ни хотела.

Распахиваю глаза, глотая воздух, и натыкаюсь на него…

Его зовут Тень. Нет, у этого мужчины есть имя, но я предпочитаю называть его Тенью. Ибо его имя ему не подходит, а Тень — да.

Он сидит в кресле в нескольких метрах от моей кровати и смотрит в черное окно. Там ничего не видно. Он смотрит в бездну, в кромешную ночную тьму. Возможно, что-то там видит, недоступное другим.

Холодно. Мне очень холодно, несмотря на то, что я под тёплым одеялом. В этом аду всегда холодно.

Понимаю, что под одеялом я абсолютно голая, но меня это уже не беспокоит. В аду есть вещи гораздо страшнее, и стыд кажется уже неуместным.

— Как ты себя чувствуешь? — спокойно спрашивает он.

Тень всегда пугающе спокоен и холоден. Даже когда убивает, на его лице не дрогнет ни один мускул. У Тени нет ни сердца, ни души, есть только инстинкты и жажда игры.

— Не знаю, — хриплю я.

Кажется, у меня атрофировались все чувства, кроме страха и холода.

— Твои показатели в норме. Ты в полном порядке, — сообщает он. А мне хочется рассмеяться ему в лицо. Но я никогда этого не сделаю. Я давно усвоила, что нельзя злить Тень.

Тень медленно поворачивает ко мне голову, свет от тусклого светильника позади него скользит по выраженной челюсти, но не касается глаз. Они остаются во мраке.

— Когда ты хочешь умереть? — вдруг спрашивает он. Мое сердце заходится в истерике.

— Что?

— Я не могу подарить тебе жизнь, которую ты хочешь, но могу даровать смерть. Именно такую, как ты хочешь, — также спокойно отвечает он, впиваясь своей чернотой в мои глаза.

— Я не хочу умирать… — хриплю, сглатывая.

— А вчера хотела, — улыбается. Нет, Тень не умеет улыбаться, как нормальный человек. Он всегда скалится, как зверь. — Тогда ты должна играть по моим правилам.

И страх пробирает меня до костей. Его слова повисают между нами невидимым грузом. Тень молчит. Не торопится. Он ждет моей капитуляции, потому что, как бы я ни сопротивлялась, он прав. И мне уже хочется принять его подарок — «смерть, которую хочу». Но я эгоистично выбираю жизнь. Возможно, недолгую.

— Каковы правила? — обессиленно спрашиваю я.

Тень медленно поднимается с места, как расслабленный хищник. Но его спокойствие обманчиво. Он всегда готов напасть.

Подходит ко мне. Опирается одной рукой на мягкую спинку кровати, нависая надо мной, закрывая собой тусклый свет.

От него всегда пахнет холодом. Морозной свежестью с древесными нотами и немного кровью. Хотя запах крови уже рисует мое воображение. Втягиваю голову, кутаясь в одеяло сильнее, будто это спасет.

— Первое правило: ты больше не пытаешься себя убить, — его голос вкрадчивый и металлический, словно неживой. Я вообще сомневаюсь, что он человек. Хочется возразить, что я не хотела умирать, а только лишь спасти Сергея. Но вышло так, что сама стала убийцей… — Желание смерти — удел слабых. Меня это разочаровывает… — качает головой, словно мне есть дело до его разочарований.

Длинные холодные пальцы касаются моей щеки.

Нежно.

Очень нежно для Тени, у которой нет сердца. И это пугает еще больше. Замираю, прекращая дышать.

— Я подарил тебе жизнь не для того, чтобы ты ее лишилась, — его холодные шершавые пальцы скользят по моей скуле к виску, где сейчас так быстро бьется венка. — Ты моя ставка и больше не имеешь права проигрывать. Твоя ценность определяется только мной. Я отбираю у тебя право решать свою судьбу.

Киваю, потому что он не шутит и не нагоняет на себя пафоса. Здесь вообще никто не шутит и не произносит пустых слов.

В горле застревает ком, когда пальцы Тени касаются моего подбородка и поднимают его, чтобы встретиться с черной бездной его глаз.

— Второе правило: никаких больше срывов, паники и страха.

Пытаюсь открыть рот, чтобы сказать, что это невозможно. Страх и паника — главные инстинкты самосохранения.

— Прячь это все очень глубоко внутри себя, — опережает меня Тень, он всегда впереди моих мыслей. — Это все мусор, который мешает тебе. Я научу тебя управлять страхом. Я научу тебя ничего не чувствовать, Ангел.

Ненавижу, когда он меня так называет. Ненавижу все клички, которые дал нам Мастер. Словно мы не люди, а животные без имени. Хотя так оно и есть.

Тень отпускает мой подбородок, но его пальцы еще ощущаются. Кажется, моя кожа помнит каждое его прикосновение, они остались ледяными ожогами.

— Третье правило, Ангел. Беспрекословное подчинение мне, как во время игры, так и вне ее. Каждому моему взгляду, приказу, слову, без анализа и сомнений. Сомнения — это тоже слабость. А твое неповиновение аннулирует мой дар тебе, — в его холодном тоне кричащая агрессивная угроза.

Наконец-то сглатываю болезненный ком в горле.

Правила до ужаса просты. Быть его игрушкой, куклой, животным без воли, эмоций, без желаний, без права на слабость и отчаяние.

Тень отходит от меня, открывая свет. И становится немного легче, насколько позволяет мое положение.

Тень встает возле окна, расправляя широкие плечи, пряча руки в карманах. И меня накрывает звенящей тишиной. Вне игры здесь всегда так тихо. Невыносимо тихо, так что можно сойти с ума. Хотя мы все здесь давно сошли с ума.

— Скоро новая фаза игры, — сообщает он, словно приговор. — Уровень сложности повышен. Твои соперники очень мотивированы после лабиринта, — в его голосе проскальзывает редкая эмоция. Что-то похожее на азарт. На предвкушение зрелища. — Отдохни, поешь хорошо, хватит морить себя голодом! — снова с угрозой произносит он.

Говорит так, словно я не ем из-за детского протеста. Мне кусок в горло не лезет. Но ему неведомо это чувство.

— Твоя жизнь держится на тонкой нити, и конец ее у меня в руках, — сообщает он мне с каким-то ненормальным триумфом, словно упивается своей властью. Словно не игрок, как все мы. Хотя, наверное, так оно и есть. Полномочий у Тени гораздо больше, чем у нас.

Тень снова возвращается ко мне, нависая над кроватью. Но на этот раз так низко, что я вжимаюсь в матрас, пытаясь в него провалиться.

— Тихо, Ангел мой, замри, — хрипло велит он и касается моих губ.

Пальцы у Тени ледяные, а губы горячие…

Зажмуриваюсь до боли в глазах, в ожидании поцелуя…

Но ничего не происходит. Тень просто касается моих губ, глубоко втягивает воздух, словно вытягивая из меня последние силы, и отстраняется.

Он отходит к креслу и снова садится. Осматриваюсь и понимаю, что я не в своей комнате. Нет, спальня почти идентичная нашей с подругой, но это не она. Тень не думает уходить и оставлять меня одну. Снова закрываю глаза в надежде нырнуть в спасительную бездну, но тут же распахиваю их, смотря на Тень.

— Яна вышла из лабиринта? — истерично хриплю я.

— Да, с ней всё в порядке. Игра состоялась. Проигравший остался в стенах лабиринта, — безэмоционально сообщает он мне. Я знаю, кто это. Я сама его убила, но задать вопрос вслух не решаюсь.