12. О трудоустройстве, о часах и о родителях

В среду после обеда Элоизе позвонили с поста охраны — сообщили, что некая дама по имени госпожа Мелансон желает с ней говорить. Элоиза распорядилась проводить даму к ней в кабинет.

Несомненно, это была Клеманс — изрядно побитая жизнью, но та самая. Она всегда была стройной и следила за фигурой, но сейчас выглядела болезненно худой. Волосы собраны в короткий хвост, ни грамма косметики, под глазами темнота, взгляд усталый. Одежда — неплохой костюм и блузка — как будто слишком свободные. Стоптанные туфли без каблука и вытершаяся объёмная сумка.

— Привет, — начала гостья с порога. — Или говорить тебе «вы» и «госпожа де Шатийон»? — в какой-то момент прорезавшиеся интонации вызова выдали прежнюю Клеманс — амбициозную и обо всём имеющую своё громкое мнение.

— Привет, проходи. Кофе будешь? — Элоиза вышла из-за стола и пригласила Клеманс к кофейному столику.

— Не откажусь, — кивнула Клеманс, бросила сумку на пол и села. — Так как? Ты важный начальник или мы были раньше знакомы?

— А одно другого не исключает, — ответила Элоиза. — Да, мы давно знакомы, да, ты пришла ко мне поговорить про работу. Если уж я говорю кому-то «ты», то это не меняется за давностью лет. Таких людей в моей жизни вообще немного.

Брат Франциск постучался и внёс поднос с закусками и сладостями.

— Ничего себе у вас тут перекусы, — восхитилась Клеманс.

— Да, можно попросить, и покормят, удобно, — согласилась Элоиза. — Это местный бонус, если угодно. Но расскажи о своих обстоятельствах. Симон сказал, что ты какое-то время не работала, а сейчас хочешь вернуться.

— Ну да, не работала, пятнадцать лет. И сейчас бы не стала, да нужда заставила. Что Симон тебе рассказал?

— Что у тебя семейные проблемы и тебе нужен заработок.

— Правда. Мой бывший… ладно, не будем о нём. Смысл в том, что я осталась в полной заднице — он выгнал меня из дома и забрал детей, и даже видеться с ними не разрешает! Утверждает, что я социально опасный элемент — как же, ни жилья, ни дохода! И поэтому могу плохо влиять на мальчиков.

— У тебя мальчики?

— Да, двое. Тринадцать лет и двенадцать, погодки.

— Но если у тебя будет доход, он готов пересмотреть своё мнение?

— Я думаю, тогда он придумает что-нибудь ещё. Скажи, а ты замужем?

— Нет. И ни разу там не была.

— И детей у тебя нет?

— Не сложилось.

Клеманс задумалась.

— Может, так и правильно. Но ведь у нас с ним определённо были хорошие годы!

— Всё меняется, и нынешняя ситуация тоже может измениться, — пожала плечами Элоиза. — Расскажи, чем ты занималась, когда ещё работала.

Клеманс рассказывала недолго — работа была не самой серьёзной и давно закончилась.

— Никогда не думала, что придётся убеждать кого-то, что я что-то из себя представляю! Понимаешь, это читалось по моему виду, а теперь по нему читается, что со мной лучше не связываться, а то сам таким же станешь!

— Я думаю, что забытые знания вспомнятся, а в остальном ты никак не будешь хуже одной молодой особы, что работала здесь зимой. Опять же, если будет совсем тяжело — уйдёшь. У нас отдел небольшой, но приятный, со всеми неприятными людьми мы расстались. И к слову, можно жить прямо здесь, в другом крыле дворца.

— Что ли под картиной в углу? — нервно усмехнулась Клеманс.

— Ничего подобного, в приличных апартаментах. Чтобы снять такие, тебе придётся выложить изрядную сумму. Да и вообще, чтобы что-то снять, тебе придётся что-то выложить.

— Да-да, а я ниже нуля. Ты кругом права, конечно.

— Но если не хочешь — дело твоё. Я обещала Симону, что встречусь с тобой и попробую, но не более того. Если тебе неприятно, что я буду начальником — увы, тогда тебе не к нам.

— Ладно, переживу я тебя в начальниках, — вздохнула Клеманс. — Ничего лучше мне никто не предлагал. А из задницы нужно выбираться.

— Скажи, где ты остановилась?

— Пока нигде. Присмотрела дешёвый хостел, что-то вроде пятнадцати евро в общей комнате.

— А как добиралась до Рима?

— На автобусах, как ещё? — фыркнула Клеманс, — бизнес-классы авиакомпаний в прошлом. А по городу я пешком хожу! И по моей обуви это видно, и это у меня вообще единственная пара осталась. Докатилась, тьфу.

А потом вдруг спросила:

— Скажи, ты по-прежнему не куришь?

— Нет, — покачала головой Элоиза.

— А у вас здесь где-нибудь можно курить?

— Наверное, можно, — Элоиза потянулась за телефоном, но в этот момент дверь отворилась.

Монсеньор Марни собственной персоной вошёл, с любопытством оглядел Клеманс и столик.

— Добрый день, госпожа де Шатийон, и вам, сударыня, тоже.

— Рада видеть, монсеньор. Клеманс, это Себастьяно Марни, он возглавляет нашу службу безопасности. Монсеньор, это Клеманс Мелансон, моя однокурсница, по удачному стечению обстоятельств она сейчас как раз ищет работу.

— Так у вас переговоры, понятно. Отец Варфоломей уже дважды звонил к вам в приёмную и пытался вас позвать, я пару раз вам тоже позвонил.

— А у меня выключен звук на телефоне, — кивнула Элоиза. — Что-то случилось?

— Да, необходима ваша консультация. Нужно посмотреть на один предмет вашим острым взглядом.

— Хорошо, — Элоиза всё же дотянулась до телефона, увидела там те самые неотвеченные звонки и позвонила Иво ди Мори с просьбой зайти к ней.

— Клеманс, сейчас придёт наш сотрудник Иво, он покажет тебе, где здесь курят. А потом проводит тебя к нашему руководителю службы персонала. Ты же ещё не передумала?

— Нет, — вид Клеманс говорил о том, что затея ей не нравится, но придётся на неё пойти.

— Хорошо, — Элоиза набрала номер Софии. — Привет. К тебе сейчас зайдёт госпожа Мелансон по поводу вакансии в моём отделе, моё одобрение уже есть. Займёшься? Отлично, спасибо.

Появился Иво, расширил глаза на просьбу, вежливо пригласил Клеманс следовать за ним.

— Клеманс, после разговора с Софией вернись сюда и дождись меня, если я не приду раньше, — Элоиза дождалась ответного кивка Клеманс, а потом развернулась к Себастьену. — Теперь мы можем отправляться.

— Я думал, что все ваши однокурсницы похожи на вас, — Себастьен с любопытством смотрел вслед Клеманс.

— На меня похожа Линн, и то не вполне. Однокурсницы у меня разные. Пойдёмте смотреть ваш аврал.

Смотреть аврал, оказывается, нужно было идти к отцу Варфоломею в приёмную его высокопреосвященства. И как всегда в случае аврала, компания там собралась престранная.

Варфоломей восседал за столом и гладил сидящего на коленях Чезаре. Рядом с ним в инвалидном кресле сидел Артуро, гениальный механик из гаража, который не раз чинил мелкие поломки в машинах Элоизы — ну, пока всё не стало слишком серьёзно. К слову, мастерскую, где сейчас приводили в порядок внедорожник, порекомендовал как раз он.

За его креслом стоял Октавио, и было ему неуютно — он не чувствовал себя в этой приёмной свободно.

А у стены, скрестив руки на груди, стоял очень мрачный Гаэтано. Видно было, что происходящее ему очень не нравится.

— Добрый день, господа, — кивнула всем Элоиза, входя в приёмную. — Что-то случилось?

— Да, Элоиза, кое-что, — кивнул Варфоломей, поглаживая Чезаре. — Взгляните, — кивнул он на стол.

На столе лежали часы. Карманные часы. И на вид в них не было ничего особенного.

— Смотрите, донна Эла, — Артуро взял часы, снял верхнюю крышку, а потом и заднюю тоже. — Часы не работали, я их вскрыл. И вот что нашёл.

Между шестерёнками механизма находились три прозрачных огранённых камня. Артуро пододвинул часы ближе к Элоизе, один из камней попал в луч солнца из окна и вспыхнул радужной искрой.

— Неужели бриллианты? Или что-то попроще?

— Бриллианты, — кивнул Варфоломей. — Я не удержался и проверил. Не самые крупные на свете, но очень чистой воды и хорошей огранки.

— В таком случае, что это за часы? Чьи они?

— А вот это очень хороший вопрос, донна Элоиза, — Гаэтано выдвинулся из своей засады поближе к людям. — Эти часы нашли в комнате вашей сотрудницы Франчески Виньоле.

— Так может быть, это её часы? Или, по-вашему, у неё не может быть часов? И кто нашёл?

— Понимаете, донна Эла, нашли мы с ней вместе, Кьяра, я и она, — торопливо заговорил Октавио. — Ну, мы с Кьярой её уговаривали, чтобы она посмотрела свои вещи — вдруг там есть что-то, что ищут? Она долго сопротивлялась, а потом согласилась, и в кармане джинсов была вот эта штука, она выпала, и Франческа сказала, что это не её, и она не знает, чьё это, и у неё никогда такой штуки не было. Тогда мы все вместе пошли к Артуро и попросили его посмотреть — что за часы такие. А он открыл — и вот, — Октавио был растерян.

— А Франческу спросили про камни? — поинтересовалась Элоиза.

— Нет пока, — покачал головой Октавио.

— А вдруг она нам говорит неправду? — лениво спросил Гаэтано.

— Да правду она говорит, у неё такое лицо было, когда мы нашли эти часы, какое специально не сделаешь! И если она не хотела, чтобы их вскрывали, то зачем отдала их Артуро? Уж наверное придумала бы что-нибудь! — возражал Октавио.

— Давайте позовём Франческу и спросим, — Элоиза взялась за телефон.

— Донна Элоиза, может быть, я схожу и приглашу её сюда? Она ведь в кабинете, так? — Гаэтано даже отделился от стены.

— Ты настолько не доверяешь девушке или здесь есть что-то ещё? — поднял бровь Себастьен.

Гаэтано на мгновение задумался.

— Да, я не доверяю девушке. Пусть будет эта версия.

— Оставайся на месте, — Себастьен достал телефон и кому-то позвонил. — Зайди в аналитический отдел и пригласи госпожу Виньоле в приёмную его высокопреосвященства. Разумеется, сопроводить. Сейчас.

Элоиза недоумённо взглянула на него, но он ей только подмигнул.

— Отец Варфоломей, а что вы можете сказать о самих часах? — спросила она.

— Ничего особенного. Часы как часы. Не могу сказать, что вот прямо коллекционная редкость, тридцатые годы прошлого века. Такие встречаются. А вот вы не хотите сказать нам о них что-нибудь?

— Я не вижу в них ничего особенного. Господин Артуро, можно их взять в руки?

— Отчего ж нет?

Элоиза взяла часы, рассмотрела. Никаких дарственных надписей или гравировок, на крышке внутри серийный номер. И абсолютно никаких особенных ощущений — часы как часы, подумаешь — с бриллиантами в механизме.

К слову, бриллианты тоже никак не фонили.

— Нет, я не вижу в них ничего особенного, — Элоиза положила часы снова на стол перед Варфоломеем.

И тут дверь отворилась, и Эмилио пропустил внутрь Франческу.

Франческа недоумённо оглядела всех собравшихся и еле слышно поздоровалась.

— Проходи, дитя моё, — Варфоломей добродушно кивнул ей. — И расскажи нам, пожалуйста, что ты знаешь об этих вот часах.

— Ничего, — ответила она. — Это те часы, которые нашли у меня в шкафу?

— Ты не уверена в этом?

— Да я их тогда первый раз в жизни увидела, у меня таких никогда не было, — передёрнула она плечами. — И вообще не знаю, откуда они там взялись. Разве что Лучо подбросил. Или спрятал. Я те джинсы давно не носила, могла не заметить.

— А как вещи собирала? Когда перебиралась из своей квартиры? — продолжал расспрашивать Варфоломей.

— Так Кьяра собирала, — пожала она плечами. — Я не в себе была, а она спросила — эта полка твоя? Я подтвердила, и она просто взяла и сгребла всё, что там было, в пакет. Разобрала его я уже потом, здесь. Просто достала те джинсы, увидела, что с ними вроде всё в порядке, и положила на полку. Не разворачивала, не смотрела.

— А когда Лучо мог спрятать?

— Да когда угодно. Это я с конца января работаю, а он дома сидел. У него времени хватало, — отвела она глаза, очевидно, тема была ей неприятна.

— Ты видела, что в тех часах?

— Нет, а что в них? С ними что-то не так? Наркотики?

— Нет, дитя моё, не наркотики. Посмотри, — Варфоломей кивнул на открытые часы.

Франческа наклонилась над столом.

— Кристаллы? А они там зачем? Разве в часах нужны такие кристаллы?

— То-то и оно, что не нужны. Кто-то спрятал в часах три бриллианта, а потом кто-то спрятал часы в твоих вещах.

— Кто же? Это не Лучо, нет. У него кроссовок-то целых не было, не то, что бриллиантов! Над ним все в том казино ржали, когда он играть приходил — мол, дайте ему выиграть, пусть хотя бы новые кроссовки купит! Он как-то брал меня с собой, я слышала. А если бы у меня были бриллианты, он бы их давно вытащил и проиграл, я уверена. Не было у меня бриллиантов, никогда. И часов таких тоже не было, — она произнесла это всё отрывисто, энергично, но вместе с тем — еле слышно и глядя в пол.

— Мы поняли тебя, дитя моё, спасибо, — кивнул Варфоломей.

— Скажите, госпожа Виньоле, — вдруг вступил Себастьен, — а куда мог ходить ваш друг, кроме того казино?

Франческа задумалась.

— За пивом. За сигаретами. Продукты я покупала. Друзей у него не было. Но вообще куда угодно мог ходить, я-то не видела. Да вряд ли. Его нигде особо не ждали.

— Спасибо, — кивнул он. — Я думаю, мы узнали обо всём, что хотели, и вы можете идти.

Франческа молча кивнула и исчезла.

— Дети мои, вы что-нибудь поняли? — оглядел всех Варфоломей.

— А вдруг она обманывает? — продолжал гнуть свое Гаэтано.

— Нет, — сказала Элоиза и пристально на него посмотрела.

Когда это Франческа успела перейти ему дорогу?

— Ну ладно, если вы говорите… — он опустил взгляд.

— Гаэтано, ты понял, что надо трясти казино? — холодно спросил Себастьен.

— Так трясли уже, монсеньор, — возразил тот.

— Плохо трясли, — пожало плечами начальство. — Потряси хорошо. Отчёт — мне лично. Понял?

— Понял, выполняю, — кивнул Гаэтано и вышел.

— А часики-то я в сейф положу, — Варфоломей спустил недовольно ругнувшегося кота на пол, взял часы и дотянулся до дверцы встроенного в стену сейфа.

Элоиза вернулась в отдел в начале шестого. Заглянула в кабинет — Иво, судя по всему, ещё не вернулся, Франческа же сидела, уткнувшись в монитор, руки её безжизненно лежали на коленях.

— Франческа, зайдите ко мне, пожалуйста, — сказала Элоиза и пошла к себе.

Франческа появилась минут через пять.

— Наливай кофе и садись, — кивнуть на кресло возле кофейного столика, сесть рядом. — Не обижайся, пожалуйста, тебя расспрашивают потому, что иначе нельзя. Твоего парня убили, а снаружи тебя караулят. С этими ненормальностями пора заканчивать.

Франческа молчала. Правда, кофе налила — чёрный, без всего. Потом подумала и положила сахар.

— Ты любишь чёрный кофе? — продолжала Элоиза как ни в чём не бывало.

— Да… наверное. Я не задумывалась. Я пила, какой был. Даже растворимый. Скажите, меня теперь прогонят отсюда? Из-за этих часов? Они же, наверное, краденые? — девочка подняла голову, и в её глазах отчётливо проступал страх.

— Нет, не переживай. После прямого приказа монсеньора Гаэтано разберёт это чёртово казино по камешку и узнает, в чём тут дело. А ты пока не беспокойся. Вот скажи, ты придумала что-нибудь про бальное платье? Тебе понравилась какая-нибудь картинка?

— Я не думала. Я считаю, мне не нужно никуда идти. Тем более, когда вокруг такое.

— А я думаю, что к празднику эта история так или иначе завершится. И в любом случае, нужно жить дальше, ты согласна?

— Нужно, да, — кивнула Франческа и замолчала.

— Госпожа де Шатийон, госпожа Мелансон вернулась, — брат Франциск открыл дверь и пропустил внутрь Клеманс.

— Ну у вас тут и хоромы, — начала Клеманс, потом увидела Франческу. — И удивительного вида сотрудники.

Франческа не сказала ни слова, но ощутимо сжалась.

— Клеманс, это госпожа Виньоле. Если ты не передумала работать у меня — тогда это твоя коллега.

— В самом деле? Тогда будем знакомы, — буркнула Клеманс. — Я уже и забыла, как это противно, когда тебя выспрашивают — а чего это у вас так, а чего у вас не так.

— Я пойду, спасибо за кофе, — пробормотала Франческа и растворилась в пространстве.

— Тебя ещё спросят не раз и не два, и не только София. Ей по долгу службы положено, а остальные-то буду просто любопытствовать, привыкай. Кроме того, если ты не возражаешь, я могу договориться, чтобы тебя поселили здесь уже прямо сегодня. Нужно? — Элоиза посмотрела на Клеманс в упор.

Та смутилась.

— Нужно, — кивнула, опустила глаза.

— Хорошо, — Элоиза снова взялась за телефон и позвала Анну. — Наливай кофе. Сейчас договоримся.

Анна пришла и моментально придумала, куда устроить Клеманс. Попутно рассказала о том, как один из породистых котов Лодовико сбежал из его комнат и поймал в подвале какого-то грызуна, но не задавил, а притащил хозяину, да не домой, а в кабинет, и кто его видел по дороге и что сказал по этому поводу.

Они уже забыли о текущем и хохотали, когда в очередной раз отворилась дверь, и на пороге появилась Кьяра с ведром. Да какая! Бледная и заплаканная. Прямо сказать, Элоиза её такой не видела ни разу. Даже прошлой осенью, когда её выудили из фонтана в атриуме, в чем мать родила.

— Господи боже, что сегодня происходит-то такое? — всплеснула руками Анна. — Девочка, ты чего? Что стряслось?

— Мой отец приезжает. Послезавтра, после обеда. И сказал, что увезёт меня с собой, — Кьяра всхлипнула и расплакалась снова.

— Бросай тряпки, садись и рассказывай, — скомандовала Анна.

Элоиза подумала, посмотрела на стоящую столбом Кьяру, забрала у неё из рук ведро и швабру, поставила к стене. Потом взяла её за плечи и препроводила в туалет к умывальнику, и прикрыла дверь.

Анна тоже сориентировалась и уже звонила кому-то из своих — Розе или Марте. Буквально через пару минут появилась как раз Марта.

— Солнце, проводи даму в свободную комнату на третьем этаже западного крыла. Там же всё в порядке, я надеюсь?

Марта — объёмная и солидная дама под пятьдесят — подтвердила, что всё в порядке, и конечно же, она проводит госпожу, куда следует. Несколько озадаченная таким поворотом дела госпожа под взглядом Элоизы подхватила сумку и пошла за Мартой. Теперь уже можно было извлекать Кьяру из туалета.

Кьяра умылась и честно пыталась держать себя в руках. Позволила усадить себя в кресло и глотнула воды.

— Донна Анна, мне придётся уволиться, — прошептала она.

— Это почему ещё? Тебе с нами надоело? Нашла другую работу? — Анна изо всех сил делала вид, что ничего не понимает.

— Нет, мне всё нравится, но мой отец сказал, что это немыслимо и я должна вернуться домой.

— А какие-нибудь разумные доводы он привёл? — подняла бровь Элоиза.

— То есть? — не поняла Кьяра.

— Почему ты должна вернуться домой? Как он это сформулировал?

— Ну… сказал, что должна.

— Он против того, чтобы ты работала? — нахмурилась Анна.

— Нет, он сказал — пойду в школу, матери помогать.

— А твои курсы? — продолжила Элоиза.

— Он сказал, что это всё ерунда и пустая трата времени, что за профессия такая — дизайнер!

— А среди его знакомых есть хоть один? — поинтересовалась Элоиза.

— Не знаю. Наверное, нет. Он даже переспросил меня — как это называется.

— Так может быть, ты ему просто расскажешь? Что делаешь, чего уже добилась?

— Нет, это не поможет, он никогда меня не слушает. Он сказал, что я показала себя с самой худшей стороны, и теперь должна с позором вернуться домой, а уж дома он разберётся со мной… — девочка снова заплакала.

— Так, стоп, — Элоиза поняла, что пора останавливать этот кошмар. — Ты уже десять раз сказала о том, что думает он, но ты ни слова не сказала о том, что думаешь ты.

Кьяра выдохнула.

— Я больше всего на свете хочу остаться здесь. Я с самого детства не была так счастлива, как в последние полгода. Но я не смогу ему об этом сказать, он не станет меня слушать.

— Почему же? — продолжила Элоиза.

— Он никогда никого не слушает. Ни меня, ни маму. Только иногда брата. Меня после школы-то чудом из дома отпустили!

— А если ты скажешь, что никуда с ним не поедешь?

— Он возьмёт меня за руку и потащит, — сказала Кьяра с мрачной обречённостью.

— Откуда ты знаешь?

— Да было уже. Только я не из дома уехала, а в компанию друзей пошла и долго там задержалась.

— И прямо тащил? — не поверила Анна.

— Да. Вот смеху-то было! Потом вся школа на меня пальцами показывала, даже самые маленькие.

— И ты полагаешь, здесь ему дадут так сделать? — продолжала возмущаться Анна.

— А разве нет? — удивилась Кьяра. — Он же мой отец.

Тут уже Элоиза вдохнула и выдохнула.

— Послушай, тебе не приходило в голову, что ты совершеннолетняя, и он не может взять тебя за руку и утащить куда бы то ни было?

— Почему не может? Я маленькая. Может. Это Марту не сможет, или там донну Оливию. А меня-то легко.

— И ты думаешь — никто ему не скажет, что он неправ?

— А кто?

— Например, я, — глаза Анны метали громы и молнии. — И если ты не передумаешь до пятницы, то я с твоим отцом поговорю. Ты у меня работаешь, в конце концов! И я не хочу терять сотрудника!

— И я, — кивнула Элоиза.

Ей доводилось видеть таких людей, к счастью — не в собственной семье. И ничего хорошего она о таких людях не думала.

— Спасибо вам, донна Анна, донна Эла… но он не станет вас слушать.

— Почему же? Сделаем так, что послушает. А если он настолько плох, как ты говоришь — есть ведь во дворце и другие люди, которые, я думаю, не откажутся замолвить за тебя словечко.

— Это кто? — оторопела Кьяра.

— Ну… например, отец Варфоломей, — выстрелила Элоиза наугад.

— Правда? — усомнилась Кьяра. — Я ведь к нему на исповедь хожу, он про меня всё-всё знает.

— Тем более, — припечатала Анна. — Я думаю, он не останется равнодушным к твоим печалям.

— Но скажи такую вещь — а почему он вдруг решил приехать? — Элоиза чуть расслабилась и взяла последний кусочек сыра с тарелки.

— Не знаю. Он сказал, что ему кто-то рассказал, чем я на самом деле здесь занимаюсь.

— Что он имел в виду? Что ты занимаешься уборкой во дворце?

— В том-то и дело, что он мне ни слова не сказал об этом, только грозил страшными карами и ругался. Я боюсь — а вдруг ему кто-то рассказал про мою предыдущую работу?

— Кто мог об этом знать, кроме некоторых наших? Во дворце — и то не все знают, а кто знает — не из болтливых, — нахмурилась Анна.

— Вот явится — и спросим, — Элоиза собрала чашки и тарелки. — Когда он сказал, что приедет? В пятницу в обед? Ты же понимаешь, что он никак не пройдёт незамеченным мимо охраны?

— Да, — во взгляд Кьяры стала возвращаться какая-то осмысленность.

— До тебя добраться не так легко, как ты думаешь, и как он думает тоже, и это хорошо. И если ты уверена, что не хочешь нас покидать — мы поговорим с твоим отцом. С Анной, Варфоломеем и кем-нибудь ещё.

Кьяра улыбнулась… и снова расплакалась.

— Это правда, да? То, что я слышу?

— Правда, детка, правда, — кивнула Анна. — Ступай, умывайся. Попросить Джованну тебя подменить?

— Нет, не нужно, — Кьяра встала и пошла умываться. — Наоборот, я за работой отвлекусь.

— Тогда мы не будем тебе мешать, — заключила Элоиза.

На следующий день Клеманс позвонила Элоизе в обед и спросила, можно ли ей прийти. Элоиза не отказала, и однокурсница появилась в её кабинете через четверть часа.

Она выглядела чуть более спокойной, чем накануне. Вместо объёмной сумки держала в руках маленькую сумочку из какой-то хитрой кожи, а туфли были вчерашние. Выглядела Клеманс по-деловому и решительно.

— Я правильно понимаю, что процесс устройства на работу занимает некоторое время? — спросила она.

— Да, твои данные должны проверить, — подтвердила Элоиза.

— Может быть, ты уже приставишь меня к какому-нибудь делу? Тем более, раз я даже уже здесь живу. Я, в общем, выспалась, тем более — в отличных условиях, и готова приносить пользу. Скажи, может что-нибудь помешать тебе принять меня на работу?

— Разве что я не знаю о тебе какую-нибудь страшную тайну, связанную с криминалом или ещё с чем подобным, и служба безопасности это раскопает.

— Боюсь, я сама ничего такого о себе не знаю, — хмыкнула Клеманс.

Элоиза позвонила Софии и спросила, как там продвигается проверка документов её потенциальной сотрудницы. И на удивление, получила ответ, что всё проверено, только пока ещё не оформлено. Препятствий нет.

— Так что я сейчас определю тебя знакомиться с работой, пошли.

По дороге Элоиза захватила с собой ещё и брата Франциска, и уже на месте официально представила Клеманс сотрудникам. Брат Франциск вежливо кивнул, Иво и Донато показали заинтересованность, Франческа на мгновение подняла голову из-за монитора и снова спряталась. Дальше уже оставалось только показать Клеманс рабочее место и пригласить кого-нибудь из техподдержки настроить ей разные рабочие профили. Кроме того, её следовало отправить на формальные беседы в некоторые отделы, начиная с Лодовико Сан-Пьетро и заканчивая вопросами её дальнейшего быта.

— К слову, есть ещё и медицинский блок. Если хочешь что-нибудь обследовать — это можно сделать.

— Круто, что, — сказала Клеманс.

И была оставлена устраиваться и знакомиться.

Элоиза ещё в среду поговорила с Лодовико о грядущем визите отца Кьяры и попросила содействия. Она ожидала любой реакции, но он пожал плечами и сказал только — пусть приезжает, посмотрим на него, поговорим. И отдал соответствующие распоряжения посту охраны в гараже.

Также она пересказала ситуацию отцу Варфоломею. Тот пришёл в негодование и сказал, что непременно побеседует с упомянутыми родителями. И пусть только попробуют ему что-то возразить.

Самой Кьяре она предложила вообще исчезнуть из дворца на это время, и не брать с собой телефон. Чтобы не было искушения вмешиваться. Но Кьяра отказалась. Это было понятно — не все в восемнадцать лет обладают умением сопротивляться родителям.

Кьяра ждала пятницы, как принцесса гильотины — с видом светлым и обречённым.