2. Насыщенный вечер после двух недель молчания

Машина въехала в гараж и остановилась. Элоиза уже хотела было подхватить сумку и выбраться наружу, но Себастьен придержал её. В итоге они, как водится, сначала поцеловались, потом она глупо улыбалась пространству, а потом он сказал:

— Знаете, а мне даже нравится, что вы без единой машины.

— А мне — нет, — пожала она плечами. — Вот честно, уж лучше я сама, чем иные наши… водители.

— И лучше, чем я? — сощурился он.

— Чем вы — нет. Но чем Маурицио Росси — определённо.

— Зачем вам Росси, если есть я?

— Вы сегодня есть, а завтра уехали. Или работаете. Или просто застряли где-нибудь. А у меня дела.

— Честно, я готов сдвинуть дела и возить вас, куда скажете.

— Так я же не отказываюсь, — улыбнулась она. — Но машину всё равно куплю.

— Завтра? — поднял он бровь. — Поехали в обед. Раз сегодня не получилось.

— Договорились. Если вас снова что-нибудь не отвлечёт, — хмыкнула она.

Да-да, в настоящий момент Элоиза оказалась без машины. Без единой машины. Сначала был выведен из обращения внедорожник — конечно же, случайно. Там вопросов не было, всё произошло обычным образом, виновата была она сама, лучше нужно соображать, когда обгоняешь, да и только. Люди не пострадали, а вот машины — её и второго участника — весьма и весьма, и внедорожник отправился в ремонт.

А потом, буквально через пару дней, въехали уже в неё. Да так, что… Она-то немного успела подстраховать и себя, и машину, а вот милый человек без тормозов такими техниками не владел, а может, и мозгами не владел — она была не в курсе. Правда, жив остался, хотя и повредился прилично, а вся машина спереди — в хлам. Ну и у неё сзади, естественно, тоже. Элоиза не сразу, но догадалась позвонить Доменике и попросить забрать это чудо к себе — Доменика не отказала, и дальше уже о нём можно было не думать.

Вообще, конечно, было ой что. Начиная с экзистенциального ощущения — как это, она в кои веки раз всё делает правильно, а всё равно попадает в аварию. Звонить Себастьену она не решилась, позвонила Лодовико. Тот снарядил отряд, потом примчался сам, ну и Себастьену рассказал, конечно.

Из машины её в итоге извлекал как раз подоспевший Себастьен. Нет, с ней было всё в порядке, кроме некоторого испуга и сотрясения, и Бруно на следующий день это подтвердил. Но Себастьен никак не желал успокаиваться, он считал, что две аварии за неделю — это слишком, и когда она попросила его разрешить пользоваться какой-нибудь его машиной, пока не купит себе новую — он отказал и вообще запретил выпускать её из дворца без водителя. Он говорил о своём за неё беспокойстве, она согласилась, что его машина — его дело, но обозвала его тираном и деспотом… в общем, они поссорились. И две недели не общались. Никак.

Элоиза подозревала, что ситуация изрядно развлекает всех обитателей дворца. Но считала, что если монсеньор готов выставлять себя на посмешище — то это его личное горе, а она тут вовсе и не при чём. Она ни в чём себя не ограничивала — ездила куда хотела. Пару раз на такси — потом её, правда, очень попросили так больше не делать. Мол, что вы, донна Эла, нас позорите, будто во дворце водителей нет!

Тогда она придумала себе развлечение «найди попутчика». Днём в день тренировки или ещё какой вечерней надобности писала в местную социальную сеть, называвшуюся «под крылом у кардинала», вопрос — не едет ли кто-нибудь случайно в нужное ей время в ту же сторону. И вечером ей оставалось только выбрать из множества предложений. Так она прокатилась по городу с упомянутым Маурицио Росси, а ещё с Филиберто Серафини из инженеров, и ещё кое-с кем, и с частью службы безопасности, конечно же, тоже. Пару раз возникал Карло Каэтани — она и его не прогоняла. Он попытался спросить — что случилось, но получил жёсткий ответ и больше не спрашивал. Лодовико просто разок попытался с ней поговорить, и ещё однажды — отец Варфоломей, с ними она была вежлива и просто отказалась обсуждать происшедшее.

Нет, она понимает, что он о ней беспокоится. После той аварии он сутки от неё не отходил, обнимал, за руку держал, даже во сне не отпускал. Но беспокойство беспокойством, она тоже за него, бывает, беспокоится, и что? И ничего. Недавно эту тему проходили, у него ещё шрамы на запястье свежие. Вот и ему нечего. Вроде оба не маленькие и со сложившимся укладом жизни.

Вчера, в понедельник утром, Элоиза собиралась на работу. Вообще она уже соскучилась. И все выходные думала — не написать ли ему и не попросить ли совета, как ни в чём не бывало. Совета по поводу покупки машины — она присмотрела себе вариант, но хотела с кем-нибудь его обсудить. Ну а кем ещё-то? В плане машин её никто так не понимал, как он. До последнего момента.

Она уже оделась и думала — выходить ли к завтраку или попросить принести его в кабинет, как она делала всё последнее время, и решила — идти. Вышла в прихожую и чуть не запнулась о вазу с розами. Чудесными тёмно-алыми бархатистыми розами. Элоиза внимательно обследовала их — но кроме цветов, в вазе не было ничего. Ни слова, ни строчки. Впрочем, чьи руки их сюда поставили, она определила легко, слишком уж сильные эмоции испытывал в тот момент этот человек.

Она выдохнула, улыбнулась… и попросила завтрак в кабинет. А потом вытащила из обширного букета один цветок, подстригла у него стебель, обмотала мокрым бинтом, запаковала в специальный наконечник и вставила в узел волос. И в таком виде явилась на совещание в кабинет Шарля.

Все традиционно приветствовали всех, монсеньора герцога не было. Неужели не придёт? Два предыдущих раза приходил. Молчал, ничего не говорил, ел её глазами.

Он пришёл за пару минут до начала, она стояла возле своёго обычного места и разговаривала с Анной и Варфоломеем. Оглядел присутствующих, поздоровался со всеми, увидел розу. Да, она отследила этот момент — когда он увидел розу. Улыбнулся и с этой улыбкой проследовал на своё место. А она хотела сесть… и тут о себе напомнила жестоко потянутая на внеплановой субботней тренировке нога. Нужно было отрепетировать одно не самое часто встречающееся в её жизни движение… и она сделала это несколько неосторожно. Ничего особенного, но садиться и вставать, а ещё лежать на левом боку, было больно. В общем, она изрядно скривилась, но села.

Тут же и Анна, и Варфоломей взялись выспрашивать — что случилось. Пришлось объяснить, что — ничего особенного, мышца потянутая, пройдёт. После чего уже началось совещание.

В какой-то момент Элоиза случайно бросила взгляд на телефон — звук-то был выключен, а вот экран почему-то светился. Что же там? Сообщение. От понятного отправителя.

«Элоиза, может быть стоит хорошенько размять вашу ногу? Осторожно и тщательно».

О да, он отлично умеет это делать.

«Думаю, да, в этом есть смысл».

«Вы разрешите мне взглянуть?»

«Позже».

«После работы?»

«Да», — а потом подумала и добавила: «Приходите на ужин».

«С удовольствием, Элоиза».

Больше ничего сказано не было, дальше рабочий день шёл своим чередом. Но обедала она в кабинете — и привыкла уже, и хотелось почитать.

Вечером прибежала к себе, попросила принести ужин и вино, только успела переодеться — он и пришёл. Ещё с одной розой.

Сначала, как водится, молча поели друг друга глазами. Осторожно поздоровались. И разом шагнули друг к другу. Было много слов, не слишком связных, но примерно об одном — что ни один острый вопрос не стоит того, чтобы ради него обижать друг друга. Он сказал, что пусть она ездит на чём хочет и как хочет, и на любой его машине. Она сказала, что зря наговорила ему грубостей. И говорили они всё это, пока им не принесли ужин. За ужином нашлось много всякого, о чём нужно было друг другу рассказать. А потом и до растянутой ноги дело дошло.

Ночевал он в итоге у неё, но на сон, как водится, времени как раз осталось очень немного.

Договорились в том числе и про посмотреть в обед на машину. Но не сложилось. А вечером он отвёз её на тренировку и потом забрал. Ужинали они в городе, собирались дома выпить по бокалу вина и спать, и она даже сама напросилась к нему, чего обычно не делала. Каким бы он не был тираном и деспотом, но две недели — это много.

…Он уже собрался выходить и даже открыл дверь машины.

— Элоиза, вы не знаете, что это за сборище? Да ещё с участием вашего эльфа?

Эльфом Себастьен называл её сотрудницу Франческу — очень стройную девушку с бледной кожей и фиолетовыми волосами. Она выглядела настолько не от мира сего, что не заметить её было невозможно.

Возле поста охраны стояла примечательная компания. Оба заместителя Марни — и Лодовико, и Гаэтано, тут же его сотрудники Гвидо и Октавио, а также уборщица Кьяра и упомянутая Франческа. Но что она здесь делает — она ведь живёт в городе, а дело к полуночи? И вид у неё, прямо скажем, не блестящий.

— Пойдёмте, разузнаем, — сказала она, выходя из машины.

Элоиза подошла к живописной группе. Оказалось, что Гаэтано о чём-то рассказывает, а Лодовико слушает с характерным мрачным видом, на его лице прямо написано было, что ситуация ему не нравится. Рассказывал же Гаэтано ни много ни мало о каком-то убийстве.

— Идиоты несчастные, у вас ведь девушка сейчас упадёт, — услышала она голос Себастьена и обернулась.

Он подхватил смертельно бледную Франческу, она сжалась и смотрела на него с ужасом.

— Да, она какая-то не слишком весёлая, — кивнул Октавио. — Наверное, это из-за всех сегодняшних происшествий. Но кто мог подумать-то, что она ещё и упасть соберётся!

— Смотри внимательнее, — бросил Себастьен. — На, держи, вдруг она тебя так не испугается? — и осторожно передал девушку оруженосцу.

Октавио осторожно придержал её и спросил:

— Франческа, ты чего?

Франческа не отвечала. Элоиза подошла и внимательно вгляделась в сотрудницу.

— Бруно никто не позвонил? А почему? Она же еле-еле жива.

В итоге Бруно позвонила она сама, предупредила, а потом с помощью Октавио и Кьяры они доставили Франческу наверх, к медикам. То есть доставил Октавио, Кьяра тащила сумку, а Элоиза пошла с ними, потому что Кьяра сказала — они без неё не справятся. И вообще это ведь её сотрудница!

В медицинском крыле по случаю ночи находились только дежурные врач и медсестра Кристиано и Виолетта, и должен был подойти Бруно. Октавио осторожно положил Франческу на диван в кабинете.

— Сейчас придёт Бруно и вылечит тебя, — подмигнул он Франческе.

— Всё пройдёт, ничего не нужно делать, — шептала Франческа. — Всегда всё само проходит, я здорова. Госпожа де Шатийон, со мной всё в порядке, я завтра приду на работу.

— А это уже как Бруно скажет, — ответила Элоиза.

Бруно пришёл, хмуро глянул на собравшуюся компанию.

— Доброго всем вечера. О как, гости из аналитического отдела на ночь глядя. Причём некоторых гостей я пока знаю исключительно по слухам. Здравствуйте, сударыня, — кивнул он Франческе. — Сами расскажете, что с вами, или они это сделают? — тем временем Бруно щупал лоб, смотрел зрачки, измерял давление, считал пульс.

— Её вчера побил её парень, — сообщила Кьяра. — И прилично побил. У неё, наверное, голова стряхнута, её всё время тошнит и один раз даже рвало, когда обратно ехали.

— Что? — подскочил Октавио. — Это тот задохлик виноват? Так его правильно грохнули!

— Её парня убили? Надеюсь, не вы? — поинтересовалась Элоиза.

Ну Франческа, ну тихоня!

— Нет, не понадобилось, — ответил Октавио. — Кто-то до нас успел.

Но по его виду было понятно, что он сам не прочь убить того парня ещё разок.

— Рентген и томографию, — кивнул Бруно Виолетте.

Виолетта и Кристиано помогли Франческе встать на ноги и увели её. Но через пару минут растерянная Виолетта выглянула в приёмную и сказала:

— Госпожа де Шатийон, вы ведь ей начальница, ну скажите, пусть она не сопротивляется! Она ж ничего сделать не даёт!

Элоиза взглянула на Кьяру, и обе они отправились в недра владений Бруно. Элоизе не раз случалось бывать в диагностическом отделении, там не было ничего страшного или странного, и она не понимала, что не так с Франческой.

— Элоиза, убедите вашу сотрудницу снять пирсинг, хорошо? — попросил Бруно.

Ах да, пирсинг. Элоиза вздохнула и подошла к полулежащей Франческе.

— Госпожа Виньоле… Франческа. Вам нужно сделать томографию, для этого нужно снять весь металл, что на вас сейчас есть.

— Нет, ничего не нужно. Завтра всё будет в порядке, — прошептала Франческа.

— Так, ясно. Франческа, прошу прощения, но сейчас ни Бруно, ни я не готовы принять к сведению ваше мнение. Вам остаётся только подчиниться, — она положила голову на холодный лоб сотрудницы, сосредоточилась и обездвижила её. — Кьяра, помогай. Найди что-нибудь, куда это всё сложить.

Кьяра добыла какую-то лабораторную стеклянную чашку, и Элоиза стала складывать туда свою добычу.

— Ничего себе, они как сами вам в руки выскакивают! — восхитилась Кьяра.

Так и есть, конечно, но зачем Кьяре об этом знать? Уши, оба, много, бровь, нос, верхняя губа. На языке, слава господу, ничего нет. Зато… Элоиза прикрыла глаза и сосредоточилась. Оба соска, пупок и, гм… ладно, её всё равно раздевать.

— Кьяра, сходи ко мне в гардеробную, там у зеркала должна стоять деревянная шкатулка, пустая. Принеси её, сложим всё это богатство, — она достала из кармана ключ и положила его Кьяре в руку.

— Сделали? Отлично, сначала кладём её вот сюда, — Бруно кивнул на стол под рентгеновским аппаратом.

Элоиза вышла из диагностики в приёмную и увидела на диване Себастьена.

— Наконец-то, — он поднялся, подошёл к ней и обнял. — Что с девушкой?

— Сотрясение мозга, несколько ссадин и два сломанных ребра. Она пока останется здесь, под присмотром врачей. Наверное, это хорошо. Вы не знаете, сколько времени?

— Знаю. Половина второго. У вас нет часов? — удивился он.

— Они в сумке, я забыла их надеть после тренировки. А где сумка? — спросила она вероятнее всего у себя самой. — Кажется, осталась в вашей машине. И телефон там же.

— Ваша сумка у меня в гостиной. Вы уже можете покинуть эти стены? Вы не передумали? — он был абсолютно спокоен, и только в глазах было что-то… она не взялась читать, что именно.

— Нет, я не передумала, — улыбнулась она, и легко коснулась кончиками пальцев его щеки.

Дверь отворилась, и на пороге появился брат Франциск. Он увидел их, зажмурился, и хотел было шагнуть обратно, но Элоиза, как ни в чём не бывало, опустила руки и повернулась к секретарю.

— Брат Франциск, добрый вечер. Заходите. Вы ведь хотели узнать о Франческе, так?

— Да, госпожа де Шатийон. Монсеньор. Добрый вечер. Мне сказали, что с ней плохо. Что случилось?

— Я надеюсь, что всё самое плохое уже произошло. Да, она не в самом лучшем виде, и пока побудет здесь. Вы можете пройти и убедиться, что её состояние стабильно. Ну и помолитесь за неё, конечно.

— Я так и сделаю, спасибо, — брат Франциск опустил взгляд и направился к внутренней двери.

— Брат Франциск, — окликнула его Элоиза, дождалась, пока он обернётся к ней и добавила: — Не ругайте её, пожалуйста. Даже если она и сделала что-то не так, на ваш взгляд. Ей уже досталось.

Брат Франциск молча кивнул и скрылся за дверью.

— Пойдёмте, сердце моё, — Себастьен шагнул было к двери, но она вновь открылась.

На этот раз пришёл Гаэтано, уставший и встрёпанный.

— Монсеньор, всё, что могли, сделали. Девушку один раз опросят и оставят в покое. Наши камеры подтверждают, что в предполагаемое время убийства она не покидала своего рабочего места, эти данные передали в полицию, и они удовлетворились.

— Отлично, но шёл бы ты спать уже, — сказал Себастьен.

— Я хотел узнать, как Франческа.

— Дон Гаэтано, она спит. И она под хорошим присмотром. Зайдёте к ней завтра, хорошо? — Элоиза взглянула на него со всей доступной ей в тот момент силой убеждения.

— Спит? — удивился он.

— Да. С ней всё будет хорошо… ну, через некоторое время, конечно. У неё сломаны рёбра и стряхнута голова, ей нужен покой. Монсеньор прав — ступайте спать.

— Ну ладно, — Гаэтано бросил неуверенный взгляд на внутреннюю дверь и вышел.

— Чем Гаэтано отличается от брата Франциска? — поднял бровь Себастьен.

— Брат Франциск ей родственник, опять же я верю в целительную силу молитвы. А один перспективный мужчина там уже есть, думаю, ей достаточно. С ней Кьяра и Октавио — они оба очень хотели остаться до утра, несмотря на слова Бруно о том, что это бессмысленно.

— А вы предпочитаете Октавио? — улыбнулся Себастьен.

— Нет, он просто успел первым. Но я так понимаю, что Гаэтано тоже уже сделал для неё кое-что, пусть она приходит в себя и сама разбирается — кто ей будет нужен и нужен ли вообще. Пойдёмте спать, монсеньор.

— Прошу вас, — он открыл дверь и пропустил её вперёд.