Глава 41

Марина

Остановившись на светофоре, Александр нервно постукивал пальцами по рулю, пытаясь успокоить волнение и избавиться от мандража. Красный свет казался нестерпимо долгим. Взглянув на приборную панель, он понял, что нужно заехать на заправку. Стрелка датчика топлива показывала, что в автомобиле заканчивается бензин, а его желудок настойчиво напоминал о себе голодными спазмами.

Поблагодарив заправщика, он дал ему несколько монет и перегнал машину поближе к деревянным столикам, которые заботливо установили для водителей сотрудники заправки.

Александр выбрался из машины, потянулся и глубоко вдохнул свежий вечерний воздух. Вокруг было шумно — машины проносились мимо, иногда раздавались гудки, но этот фоновый гул уже стал привычным, почти незаметным. Он подошёл к одному из столиков и поставил на него стакан с кофе. Развернув купленный бутерброд, он начал медленно жевать, особо не чувствуя вкуса.

В голове продолжали крутиться те самые события, отголоски которых не давали покоя. Злость, бессилие и остро накатывающее чувство одиночества мешали дышать. Внезапно почувствовав приступ тошноты, он сделал глубокий вдох и, подойдя к урне, выбросил недоеденный бутерброд. Затем, сделав ещё пару глотков кофе, он также отправил в урну пустой стакан и сел в машину.

Подъезжая к работе, он был уже полностью спокоен. Больница виднелась впереди — высокое здание с тусклыми окнами, часть из которых горела тёплым светом. Пройдя быстрым шагом через фойе, он поднялся на свой этаж. Дежурная медсестра кивнула ему, но Саша, не останавливаясь, прошёл в ординаторскую и достал белый халат из шкафа. Постояв немного у окна, он развернулся и покинул кабинет, направляясь в нейрохирургическое отделение. Лифт, короткий звуковой сигнал — и вот знакомый коридор с приглушённым светом. Подойдя к палате, он увидел Галину Петровну. Она сидела рядом с дверью на жёстком пластиковом стуле, сгорбившись и сжимая в руках телефон. Когда он приблизился, она подняла голову. В её глазах читались тревога, страх и бесконечная усталость.

— Саша… — в голосе слабая, надломленная нотка.

— Что произошло? — он не хотел тянуть, расспрашивая осторожно. Ему нужен был ответ.

Галина Петровна встала и провела рукой по лицу, словно стирая усталость.

— Ночью поднялась температура, под утро начались сильные боли. Оля сейчас без сознания, — она сжала губы, стараясь сдерживать себя.

Александр молча уставился на дверь палаты. Внутри мелькнул силуэт медсестры.

— Ваня с кем? — спросил он, глядя женщине в глаза.

— Вызвала свою сестру. Она присмотрит за ним, пока я мотаюсь из одной больницы в другую, — тихо ответила она.

— Галина Петровна. Вы знали? — ему было трудно подбирать слова. Называть по сути чужого ребёнка «сыном» пока не получалось.

Женщина села обратно на стул и положила руки на колени. Подняв на него слезящийся взгляд, тихо произнесла:

— Я догадывалась. Когда маленький был, это не бросалось в глаза. А сейчас всё чаще замечаю ваше сходство, — она высморкалась в скомканный платок и продолжила. — Дочка только недавно мне всё рассказала. Как будто предчувствуя беду.

Он молча смотрел поверх её головы. В груди неприятно заныло, словно что-то сжало сердце. Мысли путались. Всё происходящее казалось нереальным, будто он оказался в чужой жизни. Галина Петровна тронула его за руку.

— Саша… Марина как?

— Марина подаёт на развод, — глухо сказал он, будто обращаясь к самому себе.

Пожилая женщина тяжело вздохнула и покачала головой.

— Может, ещё наладится у вас? Её можно понять, такой удар. Я так боялась, что это случится. Но теперь уже ничего не поделаешь.

Александр стиснул зубы и горько усмехнулся.

— Нет. Ничего не наладится. Слишком много всякого произошло за эти два дня.

Галина Петровна только кивнула, будто понимала, что переубеждать его бессмысленно. В коридоре снова установилась тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками больничной жизни. Саша провёл ладонью по лицу. Два дня. Всего два дня — а его жизнь перевернулась. Оля, Ваня, Марина, развод… Ему казалось, что он оказался в эпицентре бури, которая сносит всё на своём пути.

— Что бы ни случилось, парня я не брошу, — глухо продолжил он. — В выходные заеду, надо понемногу налаживать общение с ребёнком. Нельзя на него вываливать всё сразу. Детская психика не выдержит этого.

Женщина молча кивнула, словно ожидая такого ответа. Она снова посмотрела на дверь палаты, сжав телефон в руках.

— Ты… Зайдёшь к ней?

Александр глубоко вдохнул. Хотелось сказать, что его присутствие ничего не изменит. Но что-то внутри не позволило произнести эти слова.

— Да, — коротко ответил он и толкнул дверь.

В палате было тихо, аппаратура издавала монотонные сигналы, отслеживая состояние пациентки. Оля лежала неподвижно, её лицо казалось неестественно бледным на фоне белой подушки.

Он медленно подошёл к кровати, изучая показатели на мониторах. Состояние оставалось стабильно тяжёлым. За спиной послышались шаги. Он повернул голову и увидел подошедшую медсестру.

— Доктор, состояние стабильное, но… Прогнозы неутешительные, — тихо сказала она.

— Спасибо. Я поговорю с лечащим врачом. — сказал он, покачав головой.

Она понимающе кивнула и вышла.

Саша задержал взгляд на Ольге ещё несколько секунд и сжал пальцы в кулак. Если бы она сразу обратилась за помощью.

— Оля, Оля… Что же ты наделала? — он ещё постоял немного и направился к выходу.

В коридоре его ждала измученная плохими новостями мать.

— Как она?

— Без изменений, — ответил он. — Галина Петровна. Поезжайте домой, к внуку. Отдохните немного. Сейчас вы ей ничем не поможете. У меня ночное дежурство. Я буду периодически приходить и смотреть показатели. Если что-то поменяется, я позвоню.

Она сцепила пальцы в замок и часто закивала, роняя слёзы.

— Да, ты прав, поеду, — она немного замялась, а потом продолжила. — Саша. Наверно, нужно всё-таки сделать тест на отцовство. Вдруг всё окажется не так, как она сказала?

— Я именно так и сделаю, — твёрдо ответил он, глядя прямо ей в глаза. — Но позже. Сейчас это совсем не имеет значения. Всё, что могло случиться, уже произошло.

* * *

— Думаю, вот это будет как раз, — сказала Кристина, приложив ко мне очередное платье.

Я вымученно посмотрела на неё и громко вздохнула. Мне всегда тяжело давались эти походы по магазинам. Подруга же чувствовала себя как рыба в воде, перебирая наряды и разглядывая аксессуары.

— Слушай, ну зачем мне это платье. Давай быстренько купим бельё, кое-что из косметики и поедем уже назад.

Кристина закатила глаза, повесила платье на место и, фыркнув, сказала:

— С тобой просто невыносимо. В кои-то веки появилась возможность прошвырнуться по магазинам, когда никто не стоит над душой. И пожалуйста — ты вся изнылась. Ладно, пошли в «косметику». Потом продукты нужно ещё подкупить.

Мы направились к отделу косметики, лавируя между полками и манекенами в нарядных костюмах. Подруга бодро шагала впереди, явно предвкушая очередную возможность что-то выбрать, а я плелась следом, мечтая поскорее оказаться в нашем уютном пристанище.

— Так, что тебе нужно? — деловито поинтересовалась она, беря в руки первый попавшийся тюбик помады и разглядывая его под светом ламп.

— Крем, тушь, может, ещё блеск для губ, — пробормотала я, понимая, что спорить бесполезно.

— Это всё? — Кристина смерила меня возмущённым взглядом. — Ты серьёзно?

Она уже тянулась к витрине с тенями. Выбрав удобный момент, я схватила привычные мне вещи, которыми пользовалась постоянно, и решительно направилась к кассе.

— Ты неисправима, — шикнула подруга, догоняя меня. — Ладно, тогда пошли купим тебе трусишки, наверняка удобные и хлопковые. Потом за продуктами и домой.

Я с облегчением кивнула, надеясь, что дальше всё пойдёт быстрее. К счастью, она уже потеряла ко всему интерес, и наша закупка не превратилась в очередной шопинг-марафон.

Зайдя в дом, я с удовольствием сняла туфли и прошла на кухню босиком. Пыхтя и отдуваясь, за мной зашла обвешанная пакетами Крис и сгрузила их на пороге.

— Я в душ. Звонил Руслан, сказал, будут поздно.

— Ну что же, — пробормотала я, втаскивая пакеты на кухню. — Тогда у нас есть время спокойно приготовить ужин.

Кристина махнула рукой и скрылась в ванной, а я принялась разбирать покупки. В голову пришла простая идея — паста с соусом и сыром. Мы не стали брать мясо, разумно предположив, что мужчины сами решат этот вопрос. Вдаваться в тонкости приготовления мусульманской еды мне не хотелось. А паста — самый оптимальный вариант.

Когда вода закипела, я услышала, как за моей спиной хлопнула дверь ванной, и через пару секунд Кристина появилась в кухонном проёме.

— Ну, что готовишь? — поинтересовалась она, заглядывая в кастрюлю.

— Пасту. Что-то посложнее я сегодня не осилю.

Крис понимающе кивнула и, усевшись за стол, вытянула ноги.

— Честно, я тебя не понимаю, — вдруг сказала она, рассматривая свои ногти. — Как можно так равнодушно относиться к шопингу? Это же своего рода терапия.

Я покачала головой, переворачивая кусочки куриной грудки на сковородке.

— Для кого-то, может, и терапия. А для меня стресс.

— Но ты же не можешь ходить постоянно в моих вещах. Нет. Ты не подумай, мне не жалко. Просто мне кажется, сейчас самое время обновить гардероб. Мы могли бы купить себе что-то красивое, восточное. — Кристина мечтательно подняла глаза к потолку. — Новая жизнь — новая ты…

— О нет. Только не это. Ты же знаешь, как я привязываюсь к вещам. И, кстати, у меня куча одежды в восточном стиле. Вспомни, как ты нас тягала по магазинам в Пятигорске, перед экскурсией в Грозный. Если бы мы тебя не остановили, то там бы все выпали от таких Хюррем, Махидевран и Фирузе. — простонала я, смеясь.

Кристина тоже расхохоталась и чуть не выронила из рук стакан с водой.

— Да, тогда было весело, — сказала Кристина и, внезапно погрустнев, замолчала.

Я тоже замолчала и бросила на неё внимательный взгляд, почувствовав перемену в настроении.

— Теперь уже никогда так не будет, — сказала я, убавляя огонь под сковородкой.

Кристина пожала плечами, крутанула стакан в руках и отвела взгляд.

Я выждала пару секунд, но подруга продолжала молчать, задумчиво водя пальцем по стакану.

— Думаешь об Оле? — спросила я, помешивая пасту в кастрюле.

— Да так… Вспомнила, как всё было раньше. Мы ведь тогда ни о чём не думали, просто наслаждались моментом. А сейчас… — Она опять замолчала, но мне было понятно, что она имела в виду.

Убрав кастрюлю с огня, я подошла к ней и села напротив.

— Крис. То, что произошло у нас с Сашей и Ольгой… Понимаешь, ты не должна полностью отказываться от общения с ними из-за меня. Даже больше, я считаю, что, по крайней мере, надо как-то морально поддерживать её родителей.

Крис посмотрела на меня, потом вдруг усмехнулась.

— Мурашова… Ты какая-то блаженная, ей-богу. Ладно. Позвонить Галине Петровне я ещё могу. Но разговаривать с твоим бешеным мужем я пока не согласна. Он мне квартиру разнёс. Никогда бы не подумала, что он на это способен.

Я понимающе кивнула.

— Да, жизнь меняется. И мы меняемся вместе с ней.

Она фыркнула и покачала головой.

— Это ты сейчас сказала, как старая мудрая женщина.

— Спасибо, — язвительно поблагодарила я, выключая плиту. — Давай уже лучше поедим, пока у тебя не начался философский кризис. Обещай, что завтра позвонишь Галине Петровне. Мне это сделать, как ты понимаешь, не очень удобно.

— А куда я денусь? — ответила она, кусая хлеб. — Ты же всё равно заставишь.

Я кивнула и бросила взгляд на телефон, лежащий на столе. Амир не написал, не позвонил — значит, планы у них не изменились. Можно просто ничего не делать до вечера. Бездельничать в своё удовольствие.