39

Положив трубку, Андрей усмехнулся. Затем подошёл к бару в углу кухни и налил в бокал мартини, который всегда обожал больше всех прочих напитков. И не с соком, а так, чистым.

Ещё раз взглянул на фотографию Ксюши в памяти телефона. Красотка… Кто бы мог подумать, что через восемь лет из той толстой овцы получится такая красавица. Волосы — вьющиеся, пышные, густые и блестящие, хоть сейчас рекламу шампуней снимай. Губы полные, манящие, чуть влажные — так бы и всунул между ними член. И между грудями тоже… Хоть и похудела сильно, а грудь всё равно приличная, есть за что схватиться.

А глаза такие же, как тогда. Ну, почти. Чёрные, с поволокой — колдовские глаза. Только тогда в них наивности было целое корыто, а теперь — ни грамма. Наоборот — они будто бы его насквозь видели. Даже через экран телефона чувствовалось.

— Ведьма ты, — усмехнулся Андрей, делая ещё глоток. — Восемь лет назад была, и сейчас осталась. Как есть ведьма.

Три месяца потратить на соблазнение невинной дурочки — позорище, а не выигранный спор. Но с самого первого дня, взяв эту черноглазую сучку за руку, Андрей не мог отделаться от странного ощущения нежности, поселившегося в сердце. Ему нравилось проводить время с Ксюшей, но это и бесило тоже. Как так — он, красивый, обеспеченный парень, у ног которого целый мир, и вдруг втюрился в простушку, да ещё и лимитчицу. Друзья же засмеют! Они и так иногда проходились по тому, что Андрей затащил Ксюшу в постель не через неделю. В подобных случаях он презрительно фыркал и говорил:

— Победителей не судят.

Победитель, ага. Втоптал в грязь эту простушку, смешал с землёй и пылью. Получил пятьдесят тысяч — на них и спорили — а ещё в морду от одного однокурсника, такого же плебея, как и Ксюшка. Андрей на него не особенно сердился, но всё же надавил на отчима, у которого в университете были неплохие связи, и парня отчислили за дебош. Чтобы неповадно было.

А вот Андрею ничего не сделали, хотя до преподавателей дошли слухи о случившемся, и многие стали на него косо посматривать, но открыто не конфликтовали. Тем более что Ксюшка потом документы забрала. Нет человека — нет проблемы.

Забавно… Он ведь тогда пошёл до конца, чтобы избавиться от занозы в сердце, понимая — никогда она его не простит, такое не прощают. Стыдно было любить простушку и плебейку, да ещё и не красавицу, обычную пухляшку. И Андрей вырвал эту занозу из сердца с кровью… а может, и вместе с сердцем.

И все эти годы он старался ничего не вспоминать. Забрала документы, исчезла — и плевать на неё. Мало девчонок вокруг, что ли?

Немало. Но с тех пор Андрей особенно любил кудрявых и пухленьких, а ещё — черноглазых. Друзья ржали по этому поводу, но он только огрызался.

Ксюша иногда ему даже снилась. Как она стоит посреди институтского коридора и смотрит на него глазами, полными растерянности и непонимания. А потом эти глаза заполняются болью, презрением и отвращением.

Дерьмо. Как же он тогда себя дерьмово чувствовал. Нет, не так. Он тогда чувствовал себя дерьмом. Со злости даже удалил все компрометирующие Ксюшку фотки и видео — чтобы не вспоминать, не смотреть по пять раз в день одно и то же, и не жалеть о том, что сделал.

И вот — восемь лет спустя Ксюша становится любовницей его отца. Что это? Случайность? Или, возможно, тщательно спланированная месть?

Ведь Андрей рассказывал этой черноглазой сучке о том, что его батя — Игорь Венчур, известный продюсер. Даже фотографию показывал. Не могла она забыть!

Или могла?

Так или иначе — важнее то, что он не может не поехать и не увидеть эту ведьму.

Трахнуть бы её ещё разок — вдруг наваждение пройдёт…

* * *

В выходные Ксюша иногда ловила себя на мысли, что начинает забывать о реальности и мыслями куда-то уплывает. Чаще всего это случалось в объятиях Игоря, особенно в ночь с субботы на воскресенье. Тогда он впервые позволил ей быть сверху, и Ксюша чуть не умерла от удовольствия. Хотя поначалу она немного смущалась — Игорь не захотел выключать свет и явно любовался ею, уделяя особенное внимание тому месту, где она соединялась с ним. Но потом смущение растворилось, осталось лишь удовольствие, и не только от скольжения вверх и вниз, но и от того, что Игорь всё это видит. Да и глаза его были слишком восхищёнными, чтобы стесняться.

Вечером в воскресенье позвонила вернувшаяся из Праги Стася, и Ксюша ушла в ванную, чтобы поговорить с подругой. Пожаловалась на надоевшего за время её отсутствия Виталика, но про Игоря говорить не стала. Была не готова к откровенностям.

А потом обнаружила, что у неё начались месячные, и расстроилась. Нет, она ожидала этого, и понимала, что забеременеть не могла. Но всё равно неприятно, да и об интиме теперь дней на пять придётся забыть.

«М-да, подруга. Жила же ты восемь лет без интима, а теперь что? Пять дней её, понимаешь, напрягают. Самой не смешно?»

Но Ксюше смешно не было. Она понимала, почему так происходит. Игорь разбудил в ней давно дремавшую чувственность, и теперь она никак не хотела засыпать обратно. Она хотела Игоря, и иной раз Ксюше даже было неловко за свой пыл. Но мужчина не возражал, наоборот — смеялся и был доволен, если она проявляла инициативу. И отвечал с не меньшей страстью. Если не с большей…

А ещё Ксюше нравилось изучать, что Игорь больше всего любит в сексе. Она специально ничего не спрашивала, следя за реакцией, и уже успела заметить, что он обожает брать её, зажав ей руки над головой. А ещё — когда он стоит сзади, не шевелясь, а она сама двигает бёдрами и насаживается на него. Ксюша при этом слышала изменившееся дыхание Игоря, а поднимая глаза, замечала, как заостряется его лицо, становясь более хищным. Иногда он ловил её взгляд в зеркале и улыбался настолько порочно, что Ксюша даже вспыхивала от смущения. Вроде как за подглядыванием заставал…

— Ничего, — сказал Игорь весело, как только девушка сообщила ему про месячные. — Всё равно я два дня буду в состоянии нестояния. Зато потом отыграюсь. Ты завтра к себе на квартиру поедешь, верно я понимаю?

— Да, — кивнула Ксюша. — Надо убраться, да и Скай покормить. И приготовить что-нибудь, а то Инна Васильевна приедет в среду, а в холодильнике не то, что мышь, даже тараканы давно повесились.

— Хорошо. Тогда я завтра попрошу Романа тебя отвезти после работы. Ксения, не спорь! Мало ли, кто там будет караулить возле подъезда.

— Кто? Конь в пальто?

— Может, и конь. Вот Роман, если что, из него мерина сделает.

— Игорь! — она засмеялась. — Пошляк!

— Я? Ничего подобного. Я просто ревнивый собственник. И не потерплю никаких коней рядом со своей женщиной. Даже если они мерины.

— Не нужны мне никакие кони! И вообще из меня наездница не очень.

Игорь посмотрел на неё с намёком.

— Я бы так не сказал, девочка…

— Ну вот, — фыркнула она, покраснев. — А говоришь — не пошляк!

* * *

Игорь, конечно, сказал про охранника, но на самом деле он отнюдь не был уверен в том, что это необходимо. Точнее, необходимо, но… Игорь ясно видел: Роман боролся с симпатией к Ксении, пытался убить в себе лишние чувства в зародыше. Наверное, было бы правильно с ним распрощаться, но… Увольнять человека за обычную человеческую симпатию — верх неадекватности. Охранник всё же Ксению не домогался, за руки не хватал, лишних взглядов не позволял. Да и каких-то глубоких чувств там не было. Поэтому Игорь пока ждал. Что называется, до первого косяка.

И Роману он ничего не говорил — парню явно было достаточно того молчаливого разговора на их кухне, чтобы осознать, насколько опасным будет оказывать Ксении знаки внимания. И пока охранник Игоря не разочаровывал.

* * *

И опять народ на работе вовсю обсуждал пятничный корпоратив, а Ксюша грустила, что вечером не увидит Игоря. За прошедшие дни она умудрилась как-то незаметно привыкнуть к его присутствию в своей жизни и теперь ощущала некоторую растерянность.

Удивительно — они ведь знают друг друга всего ничего, меньше месяца, а Ксюше уже кажется, что Игорь был в её жизни всегда. Словно она на самом деле всё это время не жила, а ждала, пока он появится. Странное ощущение… и немного пугающее. Впрочем, она давно поняла, что целиком и полностью пропала. И теперь будет рожать ему детей и вообще делать всё, что он хочет, лишь бы быть рядом как можно дольше.

Сколько продлится это «дольше»? Ксюша очень надеялась, что Игорь будет охладевать к ней постепенно, и она успеет свыкнуться с этой мыслью и вновь научиться жить без него. Хотя, конечно, это будет тяжело. Но ей не привыкать восставать из пепла.

Роман ждал Ксюшу внизу, в холле первого этажа, как и договаривались. Молчаливо кивнул и повёл вниз, на подземную стоянку.

— Я думала, мы такси закажем, — слегка удивилась девушка. — Борис же с Игорем?

Охранник взглянул на наручные часы.

— Пока ещё с Настей. Отвозил её сегодня в гости к подружке, сейчас назад везёт. А потом за шефом поедет.

— Тогда на чьей машине мы…

— На моей.

Ксюша замолчала. Действительно, какой-то дурацкий вопрос. Логично — у Романа должна быть машина. Непонятно только, зачем на ней возить всяких девиц, если можно заказать такси?

Она даже чуть занервничала. В конце концов, охранник — тоже мужчина, хоть и служит у Игоря. А к мужчинам Ксюша относилась очень настороженно.

Машина у Романа оказалась не очень большая, тёмно-синяя, чистая до безобразия, и даже внутри — армейский порядок. На сиденьях, в том числе и на задних, ничего не валялось, и на приборной панели никаких смешных штуковин, дрожащих от малейшего движения. И брелков на зеркале тоже не было.

— Новая? — уточнила Ксюша, пристёгиваясь. Охранник, кажется, удивился.

— Нет. Ей уже года два, наверное. А почему вы так решили?

— Ну… как новая просто.

— А-а, — он усмехнулся. — Ухаживаю за ней.

— И не только ухаживаете. Никаких мелочёвок не вешаете, не ставите…

— Не люблю.

Логично. Роман даже лишних слов не любил, зачем ему лишняя шелуха в салоне?

Какое-то время ехали молча. Охранник рулил, включив негромкую ненавязчивую музыку, а Ксюша смотрела в окно на мелькающие мимо дома — один за одним, один за одним, — и ни о чём не думала.

— А где вы работаете, Ксения? — спросил вдруг Роман, и так неожиданно, что Ксюша даже вздрогнула.

— В издательстве. Я редактор, детские и подростковые книжки делаю.

— Интересно. Любите свою работу?

— Люблю, — призналась она честно, но чтобы быть ещё честнее, добавила: — Только она не для слабонервных.

— Да? Мне всегда казалось, что книги — это что-то очень спокойное.

— С чего вы взяли? — фыркнула Ксюша. — Платят за это мало, начальство в издательствах с придурью, да ещё и неврастеники, потому что переживают из-за падения тиражей. Продать еду или воду проще, чем книгу.

— Да я про другое. Сидеть на работе и книжки читать — это…

— Кто нам даст их читать? — засмеялась Ксюша. — Мы их делаем, а не читаем, это другое. Исполнителей ищем, со всеми договариваемся, за сроками следим. У меня бывало, что я по двадцать книг в месяц сдавала, когда их читать?

Роман задумчиво помолчал.

— То есть, книги никто не читает?

Стало смешно. Ксюша не единожды сталкивалась с подобными стереотипами вроде «редактор читает книжки», но каждый раз ей было смешно.

— Читает. И даже не один человек. Внештатный литературный редактор читает, ну и корректор тоже. А те, кто в штате сидят, максимум быстро просматривают, пишут продажную аннотацию — и сдают в печать. Некогда читать. Так что насчёт спокойной работы вы ошибаетесь, хотя тут смотря с чем сравнивать, конечно. Мне вот всегда казалось, что охранник — это очень спокойная работа.

— Смотря с чем сравнивать, вы правы, — усмехнулся Роман. — И смотря у кого работать. У Игоря Андреевича более-менее спокойно.

— А почему вы вообще решили стать охранником?

Он пожал плечами.

— Так сложилось.

И замолчал. Ну и ладно.

Опять они какое-то время ехали в тишине, но нарушил её вновь Роман.

— Тот ваш ухажёр… как его… Виталий. Отлип?

— Вроде.

— Настойчивый парень, как я понял.

— Угу. Один из самых настойчивых.

— Один из?

— Да. Их было много. — Ксюша отвернулась к окну и пробормотала: — И что они все во мне находят…

Но Роман услышал.

— Могу объяснить, что.

— Да? — она хмыкнула. — Ну давайте.

— Вы красивы.

— Допустим.

— Вы необычны. «Не спорьте», как сказал бы Игорь Андреевич. И я скажу то же самое. Но и это не главное. Главное — вы недоступны.

Ксюша резко повернулась к Роману лицом, но почти сразу отшатнулась, увидев, что он внимательно смотрит на неё.

— Запретный плод сладок, да? — процедила, усмехнувшись.

— Разумеется. — Охранник вновь перевёл взгляд на дорогу. — Иногда даже слишком сладок. И всё вышеперечисленное в вас сочетается и создаёт убойную смесь. Но вы зря так напрягаетесь. Я никогда не буду переходить дорогу Игорю Андреевичу.

— Боитесь?

— Дело не в этом, — покачал головой Роман. — Я знаю, что он меня не пощадит, но дело действительно не в этом. Я его уважаю, Ксения. Безгранично уважаю. Поэтому не буду вмешиваться.

— А если он меня бросит? Тоже не будете вмешиваться?

Охранник фыркнул.

— Ну вот если бросит, тогда и подумаю. Ваш дом, Ксения?

— Да. — Она вздохнула с облегчением, осознав: приехали. Этот разговор изрядно утомил, особенно вторая его часть. — Спасибо, что довезли.

— Не за что.

* * *

Проводив Ксению, Роман недолгое время стоял возле машины и задумчиво курил.

Он так и не смог определиться со своими чувствами по поводу того, что у Игоря Андреевича появилась подобная милая и искренняя девочка в любовницах. С одной стороны, Роман был рад за работодателя, он ведь прекрасно помнил, как Игорь Андреевич после смерти жены ходил с потемневшим, почти чёрным лицом. На баб никакого внимания не обращал, работал день и ночь, а когда не работал — занимался дочерью. Настя тогда чудила по-страшному — то в истерике билась, то молчала целыми днями, то хохотала по любому поводу. С месяц так было, но потом прошло. Правда, Игорь Андреевич её всё же поводил к психологу, но подробностей Роман не знал.

Спустя полтора года после смерти Вероники Максимовны Настя вдруг заговорила с отцом о том, что ему нужна любовница. «Я всегда говорил, телевизор — зло для подростка!» — смеялся Игорь Андреевич, рассказывая об этом Роману. Охранник ещё тогда пошутил, что странно слышать это из уст телепродюсера. Игорь Андреевич фыркнул и ответил: «Я давно встал на путь зла. Но когда дочка Змея Горыныча говорит ему: «Папа, тебе для увеличения потенции нужна любовница!» — это уже за гранью того самого зла. Посмотрела передачу, называется!»

Игорь Андреевич тогда решил, что Настя забудет эту идею. Но она не забыла. И начала знакомиться с разными молодыми девушками — в основном на танцах, но бывало, что и в магазине. Потом приглашала их в гости и представляла отцу.

Игорь Андреевич поначалу смеялся, потом начал раздражаться, сделал Насте втык, и девочка на время прекратила диверсии. Но перед появлением в их жизни Ксении вновь стала «чудить». Игорь Андреевич, кажется, махнул на всё это рукой — разговаривал с девицами вежливо, а потом просил Бориса или Романа отвезти их домой.

Поэтому, когда охранник увидел Ксению, он и подумал, что бастион по имени «Игорь Андреевич» пал и всё-таки завёл себе «соску». Именно так работодатель Романа называл всех этих девочек, которые за деньги были готовы на что угодно. Поэтому охранник не только радовался за своего начальника, но и жалел Ксению. Игорь Андреевич умел подавлять, он прекрасно манипулировал другими людьми, в том числе и своей любовницей. Останется ли она такой же милой и чистой после общения с подобным человеком?

Роман никак не мог отделаться от ассоциаций со сломанной куклой. Причём он, наверное, будет свидетелем этого ломания. И сделать ничего не сможет, и не только потому что не пойдёт против Игоря Андреевича. Просто сама Ксения его помощь никогда не примет. Пошлёт по известному адресу — и всё.

Но может, он слишком пессимистично настроен? Может…

Роман поморщился и выкинул недокуренную сигарету. Да уж, «может».

В сказки он перестал верить лет двадцать назад.