41
Изменилась.
Восемь лет назад она была нежной, мягкой, словно сливочная помадка. А теперь Андрей даже не знал, с чем сравнить то, что увидел.
Резкая. Агрессивная. Ненавидящая его так явно и искренне, что даже пробирает от этой ненависти. И невероятно сексуальная.
Посадить бы её на этот стол, да и оттрахать во все дырки. Только батя за подобное потом сам тебя оттрахает так, что сидеть не сможешь больше никогда.
Но одно он выяснил — мстить Ксюша не собиралась, про их родство она забыла. И что теперь? Теперь надо сделать так, чтобы она бате про события восьмилетней давности не обмолвилась, иначе… прощай регулярное пополнение счёта батей. Эту хрень он не простит. Значит, необходимо быть с Ксюшей милым и нежным мальчиком. А там, глядишь, постепенно она Андрея оценит… и решит поменять старый член на более молодой.
Хотя… нет, это утопия. Батя ещё не такой старый, да и трахаться наверняка умеет. Так что членом Ксюшку не возьмёшь.
Тут надо быть умнее…
* * *
Опять это ощущение — словно сердце сейчас разорвётся. Но оно не разрывается, в очередной раз вмещая в себя то, что вместить вроде бы невозможно.
Сын. Как же так? Как это может быть?..
Невозможно. Нереально. Сбывшийся ночной кошмар…
Ксюша пыталась выровнять дыхание, сидя на кровати в комнате Игоря. Но ничего не получалось, и она тёрла щёки, стараясь не заплакать, и расчёсывала в кровь руки, даже не замечая этого.
Сын. Андрей Аракчеев, её первый мужчина, человек, который втоптал её в грязь, унизил и оскорбил — сын Игоря.
Так не бывает. Это какая-то глупая шутка. Неправда, вымысел, абсурд!
Ксюша упала на постель и беззвучно зарыдала, уткнувшись лицом в покрывало, уже понимая — никакая это не шутка.
На неё внезапно накатили воспоминания, давно, как казалось, забытые.
— Красивая у тебя фамилия, — сказала она однажды робко. — Аристократическая.
— Это мамина девичья, — ответил Андрей. — Когда я родился, она не захотела давать мне фамилию своего мужа. Сказала — плебейская, у неё лучше. А отец и не настаивал.
— А какая у него фамилия?
— Венчур. То ли дело Аракчеев, правда?
Она тогда согласилась. Действительно — Андрей Аракчеев звучит куда круче, чем Андрей Венчур.
А потом он и фотографию показал, причём не просто вытащил из бумажника, а в интернете какую-то статью нашёл. «Игорь Венчур и его новый телевизионный проект» вроде бы называлась. Как она могла забыть?..
Вот почему лицо Игоря с самого начала казалось Ксюше таким знакомым. Да и Андрей на него всё же немного похож, не сильно, но похож. Особенно глазами.
Чёрт, это невыносимо!
Ксюша скрючилась на постели в позе эмбриона и изо всех сил приказала себе не думать об этом. Зажмурилась и начала мысленно считать овец, которые постепенно превращались в ухмыляющуюся физиономию Андрея. И тогда она жмурилась и вцеплялась руками в колени…
И если бы она видела себя со стороны, то ужаснулась.
Потому что именно так выглядит отчаяние.
* * *
Вернувшись с работы, Игорь сильно удивился, обнаружив на кухне сына. Андрей сидел за столом и пил чай вместе с Настей, а рядом на полу Грейсон гонял какое-то пёрышко.
— Привет, бать! — Андрей поднял руку в приветственном жесте. — А я тут к вам решил заскочить, сюрприз сделать. Как жизнь?
— Нормально, — ответил Игорь, подходя к холодильнику. Достал оттуда бутылку воды, сделал глоток и поинтересовался: — Ты какими судьбами в Москве?
— По работе.
— Ясно. И что за работа на этот раз?
Когда-то давно отчим Андрея устроил его учиться на факультет журналистики по блату, но с этим делом у парня не сложилось. Нет, Андрей был грамотный, но грамотность и умение писать интересные тексты — вещи разные. И работу он себе даже по блату найти не мог. Впрочем, он и не пытался.
Ещё во время учёбы в университете Андрей начал увлекаться фотографией, поначалу для себя, а потом стал брать заказы. Сейчас он в основном снимал моделек для каталогов, и Игорь прекрасно понимал, почему — многие после фотосессии были не против перепихнуться с симпатичным фотографом. А Андрей бабником был страшным, гораздо страшнее, чем сам Игорь в молодости.
— Да так, для журнала одного, надо поснимать всякие интересные места в Москве, о которых не знают туристы.
— Понятно. — Игорь поставил бутылку минералки обратно в холодильник и обратил внимание на Настю. Вид у неё был какой-то мрачный, недовольный. — Настя, где Ксения?
— В твоей комнате, — ответила дочь, не поднимая глаз от столешницы. — Мне показалось, Ксюша себя не очень хорошо чувствует…
Игорь кивнул и собирался отправиться к себе, даже сделал шаг в сторону двери, когда Андрей вдруг сказал:
— Красивая она у тебя, бать.
Остановился. Мышцы напряглись, натянулись, как струны.
— Красивая, — подтвердил, изучая взглядом сына. Тот натянуто улыбнулся и вновь поднял руки.
— Бать, я не претендую! Просто… вкус твой похвалил.
Игорь хмыкнул и всё же вышел из кухни. С Настей и Андреем можно после разобраться, сначала Ксения. Надо узнать, что у неё там с самочувствием.
А ещё он страшно соскучился.
* * *
Ксюша так сосредоточилась, что не услышала, как вошёл Игорь. Только когда он уже сел на кровать и провёл рукой по её спине, дёрнулась и резко развернулась.
— Привет, — сказал он, улыбаясь, но в глазах светилась тревога. — Как ты, девочка?
— Ничего, — она тоже улыбнулась. Дышать сразу стало легче.
— Живот болит? Ты в позе эмбриона лежала, обычно так лежат, когда болит живот.
«Или душа».
— Да. Но уже проходит. Не страшно, правда. — Ксюша приподнялась на постели. — Поцелуй меня, пожалуйста.
— Соскучилась? — Лукавая улыбка.
— Очень.
— Я тоже, Ксения.
Игорь поцеловал её, и губы будто обожгло. Этот жар вспыхнул не только там, но и в груди, растопив замороженные, запретные чувства, заставив её всхлипнуть и заплакать.
— Девочка… — прошептал Игорь, проводя ладонью по Ксюшиной щеке и стирая слёзы. — Вся напряжённая, ещё и плачешь. Пойдём.
Он потянул её с кровати, опять поцеловал, нежно поглаживая по спине.
— Куда пойдём? — спросила Ксюша слабым голосом, утыкаясь лбом в грудь Игоря.
— В ванную. Вода смывает лишнее, тебе станет легче.
— Вместе? — она дёрнулась, и ощутила, что он улыбнулся.
— Вместе. Помнишь нашу встречу? Ты тогда сказала: «Наверное, здесь даже вдвоём можно поместиться». Вот и проверим заодно.
— Игорь… — Ксюша подняла голову, ощущая, что начинает краснеть. — У меня же месячные. Ты забыл?
— Нет. Не забыл. Просто не смущайся.
Как тут не смущаться-то… И щёки уже горят.
— Игорь…
— Представь, что у меня была бы рана, — перебил он её. — На ноге, например. Ты бы брезговала?
— Ну, то рана…
— А какая разница?
Ксюша промолчала. Ей казалось, что разница всё-таки есть, но вряд ли она сможет доказать это Игорю. Тем более, когда сам не знаешь, что сказать.
— Идём. Если уж совсем будешь смущаться, я уйду или отвернусь. Халат твой там?
— Да…
* * *
Зря он это затеял. Как только Ксения начала медленно раздеваться, встав к нему спиной и стягивая с себя футболку, Игорь почувствовал острое и резкое напряжение в паху.
Он соскучился по её телу, по запаху, голосу и улыбке. И теперь, когда Ксения стояла перед ним, расстёгивая бюстгальтер, было трудно удержать себя от того, чтобы не нагнуть её сразу же. Какие месячные, если он так её хочет…
Но не сейчас. С его девочкой что-то творилось, и Игорь должен был её утешить. Неужели это всё — из-за умершей бабочки? Или есть ещё какая-то причина?
Ксения стащила джинсы, оставшись в одних трусах. Но, помешкав, сняла и их, хорошенько спрятав под одежду суетливыми движениями. И, неловко пыхтя, повернулась к Игорю лицом.
Он к тому времени уже разделся и ждал, пока она перестанет копошиться. Подошёл, положил ладони на плечи и провёл по рукам, лаская нежную кожу. Нахмурился — она была расчёсана. Будто бы Ксения нервничала и скребла саму себя ногтями.
— Пойдём, — улыбнулся Игорь мягко, подталкивая её к ванной.
Она послушалась, быстро и нервно перешагнув бортик, и через пару секунд Игорь залез следом. Задёрнул шторку, чтобы не залить пол, и включил воду. Потом взял губку, мыло и сел, потянув за собой Ксению.
— Удобно? — спросил Игорь, начиная намыливать губку. Девушка была чуть розоватой от неловкости, но всё равно прижалась и откинулась ему на грудь.
— Да, — вздохнула Ксения. Даже не вздохнула, а простонала, и Игорь не выдержал — взял её за волосы, запрокинул голову и поцеловал, одновременно опуская вторую руку ниже и раздвигая бёдра девушки. — Игорь…
Кажется, она вновь захотела напомнить ему про месячные. Как будто это имеет значение…
Он осторожно прикоснулся к нежному комочку плоти, начал обводить его круговыми движениями, почти забыв про намыленную губку. Ксения всхлипнула, задрожала, и Игорь ускорился.
Вершины она достигла быстро, обмякнув в его руках и сжав бёдрами ладонь мужчины.
— Хорошо? — спросил он тихо, целуя Ксению в лоб.
— Да, — шепнула она. — Но…
— Но? — Игорь поднял брови.
— Всё ноет… внутри. Слишком… пусто.
— Надо заполнить? — он усмехнулся, и девушка кивнула.
— Надо.
Он не стал мешкать — иначе опять вспомнит о чём-нибудь неважном, застесняется, закроется, и ничего у них сегодня не выйдет. Просто перевернул Ксению лицом к себе и прошептал в приоткрытые губы:
— Держись за борта, девочка.
* * *
Андрей, конечно, услышал, что отец и Ксюшка прошли в ванную, которую Настя называла «большой» за размер, и не преминул подойти к двери и послушать, что там происходит.
Звукоизоляция, разумеется, в квартире была хорошая, но ничего абсолютного на свете не бывает, поэтому он смог расслышать полные удовольствия крики Ксюшки и сжать зубы от злости на неё с отцом.
Батя, блин… Пятьдесят два в декабре будет, а туда же — на молодух потянуло. Двадцать шесть лет разницы, сын ровесник любовницы! Совсем сдурел.
Но ладно он — тут ещё можно понять. На молоденькую, наверное, стояк-то получше. У него самого от этих криков в штанах тесно стало. Но Ксюшке зачем это всё надо? Деньги, что ли, привлекли? Не-е-ет, ерунда, ей это всегда было до фени. Тогда что? Непонятно.
Но орёт она знатно… А с Андреем только жалобно всхлипывала и морщилась от боли. Не церемонился он тогда, передумать боялся. И всё равно до сих пор помнил, какое удовольствие испытал, когда Ксюшку таранил. Колоссальное просто, до кругов в глазах и крышесноса.
А теперь её батя таранит, и ей, судя по крикам, нравится. Бред, не должно так быть.
И он, пожалуй, сделает всё, чтобы не было.
* * *
Когда Игорь начал обмывать её разгорячённое после секса тело, Ксюша окончательно решила — ничего она ему не расскажет, ни слова про Андрея и его роль в её жизни. Ни к чему ему это знать, только расстраиваться, сын всё-таки.
Только нужно аккуратно разузнать об Андрее всё возможное. Где живёт, кем работает, часто ли наведывается к ним с Настей, какие у них отношения. И ни в коем случае не показывать, насколько он ей не нравится, как ей хочется воткнуть в его тело большой и острый нож. И лучше в область паха.
Если бы Андрей появился на неделю раньше… Наверное, Ксюша постаралась бы перестать общаться с Игорем, но теперь она не могла этого сделать. И хотела быть рядом даже несмотря на Андрея.
Однажды этот человек уже испортил ей жизнь, и теперь она сделает всё, чтобы ему это больше не удалось.
— Давно я тебе ничего не дарил, — протянул Игорь, смывая мыльную пену с Ксюшиной груди. Правда, он так смывал… Ласкал, скорее. И вот вроде бы только что всё у них было — а между ног требовательно тянет и пульсирует от этих его неторопливых, обстоятельных движений ладонями и жарких взглядов.
— Смеёшься? А платье и все те вещи, что мы в выходные купили?
— Ерунда. Это был не сюрприз.
Ксюша закатила глаза.
— Ну подарки — это не только сюрпризы!
— И тем не менее, — Игорь засмеялся и легко поцеловал девушку во влажное плечо, — сегодня будет сюрприз.
«У меня сегодня уже был один сюрприз. Может, не надо больше?»
— Я скоро приобрету зависимость от твоих сюрпризов, — пошутила Ксюша. — И стану их требовать.
— Не станешь, — покачал головой Игорь. — Ты ничего не будешь требовать от меня, девочка. Ничего и никогда. Именно поэтому мне вдвойне приятно радовать тебя.
Ксюша смущённо улыбнулась, прижимаясь щекой к груди Игоря.
Нет, она не сможет сказать ему про Андрея. Ни за что не сможет…
* * *
Оставив чистенькую Ксению в спальне, Игорь поспешил на кухню и немного удивился, вновь застав там Андрея. Насти, правда, уже не было, и Грейсон тоже куда-то делся. Видимо, дочке надоело, и она ушла к себе.
— А ты чего тут торчишь? — поинтересовался Игорь, доставая из холодильника то, что было необходимо для его сюрприза. — Дел, что ли, нет?
— Ну ты, батя, даёшь, — фыркнул Андрей раздражённо. — Я вообще-то в гости к вам пришёл! А ты со мной за весь вечер тремя словами перемолвился.
— Во-первых, я тебя не приглашал, — ответил Игорь спокойно, нарезая хлеб. — А во-вторых, у меня были два тяжёлых рабочих дня. На разговоры сил не осталось.
— Ну конечно, — процедил сын. — Зато трахаться силы остались!
Игорь поднял голову и внимательно посмотрел на Андрея.
— Извини, — быстро сказал тот, поморщившись. — Погорячился.
— На первый раз я тебя извиню. Но если ещё услышу подобное… — Игорь красноречиво помолчал, не договорив фразу и предоставив сыну возможность самому представить, что случится, если он услышит подобное.
— Я понял, — кивнул Андрей мрачно. — Просто хотел с тобой пообщаться…
— Завтра приходи. Завтра у меня выходной.
— Вечером?
— Когда хочешь. Но вечером, наверное, Ксения придёт. Хотя… у неё завтра хозяйка возвращается. Возможно, к себе поедет после работы.
— Хозяйка?
— Ксения снимает квартиру. С хозяйкой.
— А-а-а. — Сын усмехнулся. — А я думал, что ты ей уже собственную квартиру купил. Или ты хочешь, чтобы она с вами жить начала? Настя, небось, не в восторге будет.
— Это совершенно не твоё дело, Андрей, — ответил Игорь холодно. — Как я захочу, так и будет. И я попросил бы тебя воздержаться от комментариев.
— Как скажешь, бать, — хмыкнул сын иронично. — Как скажешь, так и будет. Ладно, я действительно пойду. Завтра можно позвонить с утра?
— Можно, — кивнул Игорь. — Пошли, провожу и дверь за тобой закрою.
— Да я бы Настю…
— Не надо Настю.
— Диктатор ты, бать, — буркнул Андрей себе под нос. — И как она терпит только такого…
— Кто — она?
— Да эта твоя… Ксения.
— Молча. И ты лучше помолчи, за умного сойдёшь.
Сын недовольно фыркнул, но всё же промолчал.
* * *
Ксюша сидела на постели в одной ночной рубашке и смотрела в окно, не включая свет. И впервые поймала себя на мысли, что ей нравится здесь. Несмотря ни на что — ни на высоту, ни на особенности этой квартиры, так не похожей на остальные квартиры, где она бывала. Но больше всего Ксюшу, как и раньше, завораживал вид из окна. Весь город как на ладони, и столько разноцветных мигающих огней…
— Ты почему свет выключила? — спросил Игорь тихо, подходя ближе. Ксюша повернулась к нему и заметила, что он держит в руках какую-то тарелку и стакан воды.
— Захотелось посмотреть на ночную Москву.
— Тогда я включу настольную лампу. Мне нужен хотя бы небольшой свет.
— Хорошо, — она улыбнулась, с любопытством всматриваясь в принесённую тарелку. — А что там у тебя?
— Сейчас увидишь.
Комнату озарил неяркий свет настольной лампы, и Ксюша на секунду зажмурилась — но освещение было слабым, и она почти тут же открыла глаза. И изумлённо раскрыла рот, глядя на то, что держал в руках Игорь, опускаясь на постель рядом с девушкой.
— Ох…
— Ты однажды сказала, что не пробовала чёрную икру. Вот, теперь попробуешь, — прошептал мужчина, лукаво улыбаясь. Ксюша прижала ладони к лицу.
— Боже… Ты запомнил.
— Ну, я отнюдь не «боже». И да, я запомнил, — засмеялся Игорь и поставил ей на колени тарелку. — Дегустируй.
Ксюша молчала, глядя на два бутерброда, глотала слюнки и не знала, что ещё сказать. Она была поражена до глубины души.
Он запомнил. И, улучив момент, принёс ей то, о чём она давно даже не мечтала. Ксюша тысячу лет назад смирилась с тем, что ей никогда не увидеть и не попробовать некоторые вещи, и не особенно горевала по этому поводу. Не всем в этой жизни достаётся всё.
— Спасибо, — прошептала она, протягивая руку и дотрагиваясь до плеча Игоря.
— Пробуй, девочка. Интересно, что скажешь.
— Только если ты съешь второй бутерброд.
— Конечно, съем. Я его себе и принёс. Не удержался от искушения. — Он фыркнул. — Во всех смыслах этого слова.
Ксюша засмеялась.
— Я рада, что ты не удержался.
И это было правдой. Даже Андрей не заставил её пожалеть о том, что она стала женщиной Игоря. А раз и Андрей не сумел, то и ни у кого другого не получится.
Если только у самого Игоря.
Ксюша аккуратно взяла в руки один из бутербродов и откусила кусочек. Честно говоря, она ожидала чего-то необычного, какого-то особенного вкуса, но… Икра была слабосолёной, с приятным рыбным вкусом и запахом, напоминающим запах моря и водорослей.
— Не понравилось? — спросил Игорь заинтересованно, и Ксюша взглянула на него с растерянностью. — Не переживай, я не расстроюсь, если тебе не очень нравится. Это ведь еда, а о вкусах не спорят. Я хотел, чтобы ты попробовала.
— Ну-у… — протянула Ксюша, откусывая ещё кусочек. — Вкусно, конечно… Но красная вкуснее.
— Мне тоже красная больше нравится, — улыбнулся мужчина, поедая свой бутерброд. — И вообще не всегда самые вкусные вещи стоят дорого. Чаще всего как раз наоборот.
— А как же… креветки какие-нибудь? Они вкусные, но дорогие.
— Так не везде, девочка. На нашей планете есть места, где креветки стоят примерно столько же, сколько у нас семечки или обычный батон хлеба. Просто сюда их везут, отсюда и стоимость, ну и накручивают прилично. Так что… чёрная икра — вещь хорошая, но селёдка круче.
— А я не люблю, — фыркнула Ксюша.
— Хорошо. Тогда так: солёные огурцы круче. И квашеная капуста.
— Согласна.
* * *
Ксюша решилась задать этот вопрос, только когда они уже легли и совсем выключили свет — боялась, что иначе Игорь разглядит выражение её лица, и сразу обо всём догадается. Ей достаточно сказать, что первый курс она провела на факультете журналистики в том же институте, где учился Андрей. Игорь сопоставит возраст и поймёт — они не могли не пересечься. А дальше всё будет как снежный ком, одно зацепится за другое.
Поэтому нужно быть осторожнее.
— Скажи… — прошептала она, прижимаясь щекой к груди Игоря. Поцеловала, потёрлась носом о тёплую кожу и слегка улыбнулась, когда мужчина удовлетворённо вздохнул. — А почему у твоего сына другая фамилия?
Игорь прижал её крепче, и Ксюша, совсем осмелев, закинула на него одну ногу.
— А он назвал свою фамилию?
— Да, когда представлялся.
Враньё, но проверять такую фигню Игорь не будет. Да и как это проверить? Никто же не снимал на камеру их встречу. И Ксюша подумала, что это наиболее безопасный способ вывести Игоря на разговор о сыне — ведь он не знает, что она в курсе ответа на свой вопрос. Зато прекрасно понимает, как это должно было странно прозвучать для неё — Игорь-то Венчур, а Андрей почему тогда Аракчеев?
— Ясно. Марина, моя первая жена… Она всегда была амбициозна, и на мой взгляд, абсолютно напрасно амбициозна. Она гордилась фамилией вместо того, чтобы гордиться деяниями. И ничего не хотела добиваться сама, только требовала подвигов от окружающих. За время нашего недолгого брака я так устал от бесконечных упрёков в собственной несостоятельности, дурацкой фамилии, неудачливости, несообразительности… Всего и не упомнить. Но поначалу я не обращал на это внимания, слишком уставал на работе. Тогда были тяжёлые годы. А когда Марина была на последних месяцах, она всё чаще стала заявлять, что её сын будет носить фамилию Аракчеев. Именно так — «её сын». Я не спорил, не желал волновать. Пытался уговорить после родов, но Марина так истерила, что я в конце концов сдался. Вот и вся история.
Игорь рассказывал спокойно, но Ксюша всё равно чувствовала — ему было небезразлично. Даже спустя столько лет. Не обидно, не больно — просто небезразлично.
— А почему вы с ней развелись?
Хотела же про Андрея спросить… А сама! Глупая влюблённая дурочка. И ревнивая, к тому же.
— Ох, Ксения, — засмеялся Игорь, целуя её в лоб. — Да ничего там не было особенного, никаких измен, диких скандалов или тайн. Просто Марине однажды надоело, что я вечно пропадаю на работе, которая в то время не приносила денег, а мне надоело, что меня вместо заботливой хозяйки встречает разъярённая фурия и постоянно чего-то требует. Я говорил — она амбициозна. Мне хотелось покоя хотя бы дома. Но… Марина и покой — вещи несовместимые. Она после развода быстро нашла себе мужа, буквально за полгода, и счастливо живёт с ним до сих пор.
— А как она так умудрилась, со своей скандальностью?
— Ну о подробностях я могу только догадываться. Я думаю, там просто было не о чем скандалить. Деньги, статус, положение — в Марининых руках оказалось сразу всё, что ей было нужно, тогда как я в то время только пробивал себе путь наверх.
— Понятно. А как её новый муж относился к Андрею?
Ксюше показалось, что Игорь поморщился.
— Нормально. Особенно не любил, но и не травил. Ничего плохого я не могу про него сказать. Только про себя.
— Про себя? Почему?
— Ксения… — Он вздохнул. — Ну ты представь себе девяностые годы, и человека, который пытается наладить собственное дело. Там не то, что на детей — на сон времени не было. Если бы Андрей жил со мной… Но мне, чтобы его увидеть, необходимо было ехать за город, в Подмосковье. Сама понимаешь, насколько часто у меня это получалось. Так что по сути Андрея воспитывал не я, а отчим.
«И получилось у него это хреново», — подумала Ксюша. Что ж, по крайней мере теперь понятно, почему Андрей такой гад.
— И это мой больной мозоль. Я постоянно ощущаю свою вину перед сыном за то, что не уделял ему должного внимания. И по этой самой причине, — Игорь хмыкнул, — я даю ему деньги, когда он их просит.
— И часто просит? — Ксюша с трудом удержала себя от сарказма. Зная Андрея, можно предположить, что частенько.
— Стабильно, — ответил Игорь с досадой в голосе. — И надо бы перестать уже давать, но…
— Чувство вины?
— Именно. Ладно, девочка. Я понимаю, что тебе любопытно, но ты ещё успеешь узнать всё обо мне и моей семье. Давай спать?
— Давай, — прошептала Ксюша, вновь потеревшись щекой о грудь Игоря. И улыбнулась, когда он умиротворённо вздохнул, погладил её по спине и сразу задышал спокойно и глубоко, уснув мгновенно.
Да и Ксюша почти сразу провалилась в сон.
* * *
Единственным, кому в ту ночь не спалось, был Андрей. Вернувшись в шикарную квартиру, которую он снял на две недели, Андрей выпил бокал мартини, раскурил косячок — баловался иногда, когда сильно чем-то грузился, — и лёг на постель в позе звезды.
Необходимо было разработать хороший детальный план, но в голове не было ни одной идеи, и он злился на себя. Батя на его месте, конечно, знал бы, что делать, а вот Андрей понятия не имел.
Ксюшка была настроена крайне агрессивно, даже более чем агрессивно. Он почти физически ощущал исходящую от девушки ненависть к себе, и не представлял, как с ней бороться. Говорят, конечно, что от ненависти до любви один шаг, но как этот шаг преодолеть? В теории-то всё классно звучит. А на практике?
Ладно. Как говорит его отчим: «Сначала пряник, потом кнут. Начинать надо с хорошего». Вот Андрей и начнёт с хорошего. Будет паинькой и лапочкой. Глядишь, расслабится Ксюшка рядом с ним, а там и… ножки раздвинет. А когда раздвинет, он сделает всё, чтобы она вернуться к отцу больше не захотела.
Ну… или не смогла. Только это уже будет кнут, а не пряник…