ГЛАВА 8

Роуз остановилась перед каменной аркой, ведущей в четвертый лабиринт. Трясущимися руками достала из-за пазухи карту и попыталась ее расправить. Бумага промокла и сгибалась под порывами ветра, грозясь вовсе порваться. Не сумев рассмотреть рисунок из-за появившихся разводов и накатывающих слез, Роуз, вздохнув, убрала ее туда же, откуда достала, и робко шагнула в тень лабиринта.

Куда делись крестьяне? Среди них она видела женщин, которых можно было бы расспросить, но принцесса оказалась не такой расторопной, и так сильно отстала от бегущих людей, что войдя под арку, уже не нашла их.

Впереди простиралась длинная улица, состоящая из плотно прижатых друг к другу высоких каменных домов, не имеющих окон. Небольшие деревянные двери оказались плотно заперты, и, постучавшись и подергав ручки некоторых из них, и так и не дождавшись ответа, Роуз поспешила дальше. Ледяной ветер несся следом за ней, теребя тяжелый подол мокрого платья, но принцесса, возбужденная поисками выхода, не замечала холода.

Она жалела, что невнимательно слушала Салиму, упоминавшую трактир «Пьяный дракон», и теперь не знала, куда идти. На память пришли слова Фаруха, что нужно искать знак солнца, и Роуз стала внимательнее вглядываться в неприветливые фасады. Но никаких рисунков или символов на грубо отесанных глыбах не обнаруживалось.

Пройдя половину пути, принцесса спиной ощутила, что за ней наблюдают. Она даже несколько раз обернулась, но улица оставалась тихой и пустынной: нигде не скрипнула дверь, не зашуршал камешек, не раздались крадущиеся шаги.

Не выдержав давящей тишины, принцесса побежала. Конец улицы резко оборвался высокой стеной, создающей тупик, и принцесса растерялась. Неужели придется возвращаться и стучаться во все двери подряд?

— Вот она! Та, которую принес дракон! — услышала она возбужденный шепот и пошла на него. Где-то справа, в темноте раздался шорох и топот ног, бегущих прочь.

С осторожностью Роуз пробираясь вдоль кладки и, уткнувшись в угол, образованный домом и глухой стеной, в недоумении замерла. Что за чудеса? Не могли же люди ходить сквозь стены?

Понимая, что ведет себя странно, принцесса приложила голову к кладке и прислушалась. Где-то звучали музыка, голоса, смех. Сделав несколько шагов вдоль стены, Роуз опять остановилась — музыка звучала сильнее. Но вокруг нее ничего, кроме бездушных камней, не было! Ни намека на проход! Только небольшой изъян, некая кривизна, густо покрытая копотью, которую видно, если только прислониться к стене и посмотреть вдоль нее.

Опасаясь, Роуз все же протянула руку в густую темноту, уверенная, что испачкает пальцы сажей, и в ужасе закричала, когда кто-то схватил ее и с силой дернул. Роуз полетела вперед, думая, что сейчас стукнется об камни.

— Тише, ты! — женский голос шикнул на испуганную Роуз. Несколько шагов в темноте, и принцесса оказалась на хорошо освещенной улице.

Перед ней стояла девушка, если судить по длинным волосам, хитро заплетенным на самой макушке и небрежно распущенным по спине. Но одета она была в мужские вещи: короткая куртка из грубой кожи надежно скрывала женскую грудь, шерстяные штаны, украшенные поясом с ножнами, ладно обтягивали стройные бедра. Невысокие мягкие сапожки довершали наряд.

Роуз поняла, почему не заметила девушку в тупике — та хорошо маскировалась на фоне камней в этой практичной одежде землистого цвета. Роуз оглянулась, ожидая увидеть щель, через которую они прошли, но за ней, как ни странно, опять находилась сплошная стена.

Девушка, поняв, пояснила:

— Обман зрения. Если подойти ближе, можно разглядеть складку в стене, а за ней проход для одного человека.

— Кто вы? — не удержалась принцесса, видя, что незнакомка тоже внимательно ее рассматривает и не торопится представиться.

Та хмыкнула и сама задала вопрос:

— Ты — Роуз Эрийская?

— Откуда вы…

Проследив за взглядом незнакомки, принцесса стушевалась. Побег через лабиринт, лазание по его стенам, пересечение поля с высокой травой уничтожили ее одежду. Вместо платья на Роуз болтались мокрые от росы лохмотья. Благо, палантин оказался более крепким и закрывал прорехи, через которые даже виднелось тело.

— Ты что, на брюхе ползла?

Плотнее замотавшись в палантин, Роуз решила прервать бесцеремонную речь незнакомки. Она гордо вскинула голову и произнесла:

— Наверное, вас послала за мной принцесса Солнце?

— Точно! — хлопнув себя по лбу, еще шире заулыбалась девушка. — Называй меня Санти. Я так рано тебя не ждала. По моим подсчетам ты еще пару часов должна была бежать по третьему лабиринту.

Девушка двинулась, стараясь держаться в тени высокой стены, подав знак Роуз, чтобы та следовала за ней.

На противоположной стороне улицы стояли двухэтажные дома, на этот раз с окнами, из которых лилась музыка, слышались пьяные голоса и безудержный смех.

— Меня поймал дракон и выбросил в поле, — с беспокойством глядя на мужчин, выходящих в обнимку из открывшейся двери трактира, Роуз ускорила шаг и пошла рядом с Санти.

— Знаю, — Санти нахмурила белесые брови. — Говорят, ты обрушила лабиринт, поэтому прилетел дракон.

Роуз кивнула, и опустила глаза. Санти вздохнула и прошептала:

— Жаль Стрежика, хороший был мужик. Кто теперь позаботится о его старой матери?

Принцесса чувствовала, как через слой грязи на ее лице проступает румянец стыда.

— Если я выберусь отсюда, найду способ прислать ей деньги.

Роуз, задохнувшаяся от быстрого шага, внимательно смотрела под ноги, боясь запнуться и упасть, поэтому не заметила, с каким осуждением на нее взглянула Санти.

Дальше они шли молча. Дойдя до конца гудящей музыкой улицы, Санти направилась к зданию, над широким крыльцом которого на цепи висела выкованная из металла фигура летящего дракона. Первый же посетитель, открывший дверь, привел в действие нехитрое устройство, и дракон заметался на цепи из стороны в сторону. Его дерганные движения напоминали полет крепко подвыпившего ящера, что подтверждала вывеска, выкованная тем же мастером.

Роуз, засмотревшись на кувырки железного дракона, не заметила, что Сати свернула за угол, и только ее окрик вывел принцессу из задумчивости. Она приметила одну деталь: в лапах дракона поблескивала кружка, украшенная символом солнца.

— Заходи, — Санти открыла заднюю дверь, и Роуз попала в небольшой коридор, противоположный конец которого упирался в шумный зал, где сновали большегрудые женщины в фартуках и чепцах, неся в одной руке по три, а то и по четыре кружки с шапкой пены. Но Санти не пошла туда, а свернула к лестнице, которая привела девушек на второй этаж.

Достаточно просторная комната делилась ширмами, правда, не такими красивыми, как во дворце Лолибон. Видимо в Тогн-Зитте использование легких перегородок было в ходу.

— Снимай свое рубище и иди туда, — Санти ткнула пальцем за одну из ширм. — Там найдешь ведро с водой. Умойся.

— А где Солнце? — решилась подать голос Роуз, развязывая башмаки.

Санти немного помолчала, гремя посудой. Так, во всяком случае, показалось Роуз.

— Зачем она тебе?

— Она должна помочь мне выбраться из лабиринтов, — Роуз стягивала через голову платье, поэтому не сразу разобрала ответ. — Что?

— Я говорю, Солнце никому и ничем не обязана. Не думаю, что она захочет с тобой встретиться. Скажи спасибо, что она прислала двух своих лучших воинов.

— Я не видела никаких воинов, — ленты на шальварах никак не удавалось развязать, и Роуз застонала от бессилия.

— Дай, — подошедшая Санти вытащила кинжал из ножен и просто срезала узлы. — Я говорю о себе и Дори. Ты ее знаешь как Салиму. Думаешь, легко прислуживать капризной принцессе?

Увидев, что Роуз поджала губы, бросила ей:

— Прости.

Роуз повернулась спиной и наклонилась над ведром.

— О, да у тебя весь бок синий! — воскликнула Санти, рассматривая следы когтей дракона, потом подняла глаза на Роуз и заметила, что та плачет. — Я не ожидала, что тебе так достанется. Твое спасение было продумано до мелочей, но ночной побег от Петра, его заключение в подземелье сорвали все планы. Пришлось действовать быстро.

— Скажите, а Дори спасется?

— О ней не переживай, Дори уже вернулась во дворец. Никто не заподозрит, что она вывела тебя.

— Зачем она вернулась? Я же спаслась!

И опять Санти долго посмотрела на Роуз, в ее глазах сквозило не то презрение, не то осуждение.

— Ты забыла о Петре. Солнце и Дори на все пойдут, лишь бы вытащить его.

— Ой, вода холодная! — воскликнула Роуз, но извинилась, видя, как вспыхнули глаза Санти. — Простите. Я просто не ожидала.

— Здесь нет Петра и Салимы, чтобы греть воду Вашему Высочеству. Вот чистая одежда, на столе еда. Сиди тихо. Я скоро вернусь.

Неслышно притворилась дверь, и Роуз упала на стул, обессилено свесив руки между коленями. Она догадывалась, что не очень нравится Санти, хотя, скорее всего, сама в этом виновата. Надо же было забыть о Петре! Усталость и страх явно затуманили разум, раз она опять думала только о себе. Роуз стало стыдно. Мучительный спазм заставил ее согнуться. Она вспомнила, что не ела почти два дня, а запах еды вызвал приступ голода. Посмотрев на свои израненные грязные руки, она, вздохнув, поднялась и, сжав зубы, начала мыться холодной водой. Трясясь от холода, принцесса надела на себя широкие мужские штаны и рубаху из толстой небеленой ткани. Все познается в сравнении. Петр всегда относился к ней как к принцессе, а она…

Роуз опять стала затворницей, только теперь в трактире, на первом этаже которого вечерами веселились жители четвертого лабиринта. Она с опаской подходила к окну и рассматривала открывавшуюся взору часть лабиринта в щелке между занавесками. На улице сновали туда-сюда люди, кто-то катил тележки с мешками, кто-то нес тяжелые корзины на голове, но даже днем гуляки обязательно заходили в трактир, потревожив висящего на цепях дракона. Роуз каждый раз вздрагивала, когда железная вывеска звякала о металлические нашлепки двери.

Санти предупредила ее, что за поимку принцессы Лолибон объявила вознаграждение и, если сюда Роуз шла, прячась в тени, и выглядела, как бродяжка, то сейчас ее отмытую и приодетую значительно легче опознать. Над лабиринтом то и дело низко пролетали драконы, всматриваясь в лица женщин, которые теперь боялись выходить из дома.

Роуз скрывала от Санти, что чувствует себя плохо. Она не хотела стать для нее еще большей обузой. И так девушка оставалась неприветлива, как ни старалась Роуз вести себя учтиво, и за дни пребывания в трактире едва ли произнесла десяток слов.

У Роуз болела голова, ее знобило, приходилось все время кутаться в выстиранный собственными руками палантин. Принцесса списывала недомогание на простуду. Посидев в колодце лабиринта на мокром мхе, она, оказавшись на стене, подставилась всем ветрам. Влажные стебли кукурузы и трава по пояс тоже внесли свой вклад. Да и четвертый лабиринт встретил ее сильным сквозняком, окончательно выстудив разгоряченное бегом тело.

Несмотря на мутность сознания, вызванного недомоганием, Роуз не раз пыталась поговорить, но Санти вечно куда-то спешила и отвечала кратко.

Через три дня заточения принцесса просто не выдержала и преградила ей путь, прислонившись к двери спиной.

— Пока мы не поговорим, вы не выйдете отсюда, — как можно тверже произнесла Роуз.

Санти скривила рот в усмешке. Она перекинула волосы через плечо назад и положила ладонь на пояс, рядом с торчащей рукояткой кинжала.

— У нашей розочки выросли шипы?

— За что вы меня ненавидите? Петр, наверное, объяснил, что я не по своей воле попала в Тонг-Зитт? Да, я неумеха, все время делаю ошибки, но меня не готовили к бегу по лабиринтам и полям.

— Мне наплевать на тебя, если честно, — Санти сделала угрожающий выпад в сторону Роуз, но та не дрогнула. — Мы с Солнцем заняты спасением Петра, а от тебя можно услышать только жалобы и вечное «я», — она издевательски протянула на распев:- Я-я-я. Тебя, Роуз, заботит только собственная жизнь. А потому, сиди и жди, пока другие решают, как тебя выручить.

— Сколько еще ждать? — Роуз не отошла от двери, хотя Санти встала настолько близко к принцессе, что они едва не соприкасались носами.

Девушки оказались одного роста, но фигура Санти была более подтянутой, видимо она постоянно находилась в движении. Ее весьма симпатичное лицо портил загар, делающий кожу воспаленной, красной. Так обычно реагируют на солнце белокожие люди. Сейчас Роуз рассмотрела, что нос Санти шелушится, а пухлые губы обветрились. Ее голубые глаза, обрамленные светлыми ресницами, в упор смотрели на принцессу. У той даже побежали ледяные мурашки по спине, но Санти, выдержав паузу, все-таки ответила:

— Не знаю, сколько ждать. За тобой должны были прийти еще пару недель назад, но почему-то не торопятся.

— Кто? — Роуз почему-то подумала об отце и Генрихе.

— Твой жених, — лицо Санти опять скривилось.

— Который? — Роуз сама от себя не ожидала такого вопроса. Чувствуя себя еще более глупой, чем могла показаться, поспешила уточнить: — За мной придет Руфф?

— Ну, если ты хочешь вернуться к дракону, то только скажи.

Роуз с трудом проглотила то пренебрежение, которое слышалось в словах подруги Солнца. Да и то, что Солнце решила не показываться, тоже оскорбляло. Хотя причины ее отказа появиться могли быть иными, Роуз пребывала в уверенности, что одна принцесса явно игнорирует другую.

Роуз нехотя отступила от двери и, когда Санти потянула за ручку, спросила:

— Как там Петр?

— Наконец-то, вспомнила, — не оборачиваясь, буркнула Санти и, выходя за дверь, крикнула: — Твоими молитвами.

Разговор не получился, но хоть какие-то вести Роуз удалось узнать. Любившая раскладывать все по полочкам, принцесса подошла к окну и, слегка оттянув край занавески, уставилась на улицу.

Размышляя, она сделала неутешительные выводы: ее спасительницы тяготятся ею, она их сильно раздражает. Но чем вызвана эта неприязнь, различимая даже в словах, что Руфф не торопится ее спасти? В том, что она виновата в заточении Петра? Или потому, что Петр мучается от тяги к ней?

И опять всплыли в памяти слова Фаруха, что Петр не покидает лабиринт только из-за Солнца. Роуз не ожидала, что червячок ревности, шевельнувшись где-то в животе, вызовет такую боль. Ей сейчас радоваться бы, что скоро появится жених, который ради нее преодолел шесть лабиринтов, а она думает об отношениях между Солнцем и Петром. Пока граф находился рядом, она чувствовала к нему притяжение, но сбежав из башни, отгородилась собственными проблемами. Даже считала виноватым из-за того, что он отказался от «малявки» и равнодушно отдал ее в лапы Шотса.

Она ни разу не подумала о том, как себя чувствует Петр, когда предмет его бахриманской страсти удаляется от него все дальше и дальше. Может, ему невыносимо больно? Перед глазами появилась картина, как еще один Бахриман — Анвер вбежал в комнату и бросился к Лолибон. Его трясло, но, увидев королеву, молодой жрец заметно успокоился, а прикоснувшись к ней, и вовсе ожил.

Боже, какой же сильный духом Петр, если смог вырвать ее из сердца, не стенать при встрече, даже казаться равнодушным!

Но отчего же ей тогда так больно?

Принцесса вздохнула. Петр терпел ненавистную королеву, по приказу которой его избивали, не уходил из лабиринтов, хотя легко мог вызвать портал. Неужели он оставался во дворце только из-за Солнца — прямой наследницы Тонг-Зитта? Зная его, принцесса могла бы поклясться, что не власть привлекала Петра — он легко отказался от владения Северной Лорией, отдав Роуз Шотсу. Значит, здесь замешаны чувства к другой принцессе.

Роуз не заметила, как из глаз полились слезы. Только когда стало трудно дышать и сдерживаться, она бросилась на кровать и зарыдала в голос. Как не страшно признаваться самой себе, но Роуз поняла — ее сжигает ревность. Она даже готова была вернуться во дворец, лишь бы увидеть графа, о котором в пылу побега забыла. Она ужасно этого стыдилась. И еще один вывод убил ее своей правдивостью: она не хотела видеть Руффа. Что она скажет жениху? Что разлюбила? Он ради нее прошел шесть опасных лабиринтов, а она даже не может представить, что обнимет его.

Схватив край простыни, Роуз вытерла лицо. Ледяная вода в ведре на этот раз показалась не достаточно прохладной, чтобы остудить внутренний жар. Роуз рывком открыла окно и стала буквально глотать стылый вечерний воздух. Сзади хлопнула дверь, и к ней метнулась тень.

— Дура! Предупреждала же!

Сильные руки оттащили ее от окна и швырнули на пол. Створки немедленно закрылись. Оглушенная падением, Роуз попыталась встать, но не смогла. Кто-то, не различимый в темноте комнаты, склонился над ней, легко поднял и положил на кровать. Смутно знакомый мужской голос произнес:

— Да у нее жар!

— Как не вовремя! — Санти прохладной рукой потрогала лоб Роуз.

— И что теперь? Позвать к ней Руффа? — мужской голос был полон сочувствия.

— Да. Пусть он займется своей невестой. А тебе нужно возвращаться во дворец. Ты знаешь, как действовать.

Уже открыв дверь, Санти с нажимом произнесла, обращаясь к незнакомцу:

— Только сними с него цепи, и он уйдет через портал. Будь осторожен.

Засыпающая Роуз из диалога выхватила только последние слова и с облегчением подумала, что Петр скоро окажется на свободе.

А ночью он к ней пришел. Петр нежно целовал ее лицо прохладными губами, шепча слова любви, которые она, оказывается, мечтала услышать. Роуз послушно задрала руки вверх, когда он сказал, что нужно снять рубашку, помогла развязать шнурки на штанах и приподняла ягодицы, чтобы Петр сдернул их.

Прижалась к нему, стараясь поделиться жаром, с наслаждением вбирая прохладу крепкого мужского тела, плавилась под ласками рук, с восторгом слушала свое имя, которое он произносил хриплым от страсти голосом.

И сама не отставала, делилась поцелуями, подставляла груди под жадные губы, трепетала, когда мужские пальцы доставляли острое удовольствие, опустившись ниже, туда, где она стала влажной, несмотря на жар. Послушно раздвинула ноги и приняла его тяжесть, чувствуя, как он осторожно входит в нее. Подняла руки, чтобы закопаться пальцами в кудрявые волосы и притянуть лицо для еще одного поцелуя.

Что-то было не так. Роуз никак не могла сообразить, что ее волнует. Она открыла глаза, но ничего не увидела, кроме тени мужчины, нависающего над ней. Занавес плотно зашторил окно, не пропуская ни полоски лунного света.

Пальцы принцессы ухватили прядь жестких волос Петра и потянули: локон оказался длинным, гораздо длиннее, чем мог бы быть у графа. Роуз закричала, не понимая, кто сейчас прижимает ее к кровати, попыталась руками спихнуть тяжелое тело, выскользнуть из-под того, кто точно не мог быть Петром.

И вдруг комната ярко осветилась. В мерцании, разорвавшем стену, появилась фигура Петра. Он застыл, глядя на кровать, где сплелись два нагих тела. Руфф, принц Бреужский, ритмично двигался, входя в ту, что извивалась под ним, и в порыве страсти, цепляясь за длинные локоны жениха, кричала.

Открылась дверь. В комнате стало больше еще на одного зрителя. Голос Санти разрушил напряженную тишину, установившуюся после открытия портала и появления Петра:

— И ты еще сомневался? Как видишь, ей действительно хорошо.

Свечение померкло, стена обрела прежнюю форму, дверь с шумом захлопнулась. Роуз осталась наедине с Руффом, который продолжал лежать на ней.

— Потерпи, малышка, я сейчас закончу, — простонал он, ускорившись в своем движении.

Роуз не знала, откуда взялись силы, но она сбросила с себя недоумевающего Руффа, соскочила с кровати и кинулась к двери, чтобы догнать Санти и объяснить хотя бы ей, как она ошиблась. Но дверь оказалась запертой снаружи.

— Иди сюда, Роуз. Не дури, — Руфф похлопал ладонью по постели. Этот звук показался до того отвратительным, что Роуз закрыла уши руками. Она в темноте едва различала жениха, но почувствовав, что он поднимается, попятилась к окну, выходящему на задний двор.

— Ну же, малышка. Разве нам плохо? Вспомни, как ты стонала и говорила, что любишь. Давай, закончим то, что начали.

Следя за Роуз, он продолжил ее уговаривать.

— Может, ты переживаешь, что мы согрешили до свадьбы? Успокойся, я все продумал. Мы захватим простыню с собой, чтобы показать двору Бреужа твою девственную кровь. Я думаю, мама поймет, почему мы не удержались.

Только занавески на окнах отделяли Роуз от свободы, о которой ее воспаленное сознание мечтало больше всего. Понадобилось мгновение, чтобы она забралась на подоконник и, не думая, шагнула в темноту ночи.

Ее тело ударилось об железный козырек, что раскинулся над черным входом, а потом скатилось и рухнуло на утоптанную землю. Роуз уже не видела, как на задний двор из трактира выскочили люди, привлеченные шумом, как кто-то накрыл ее нагое тело сдернутой со стола засаленной скатертью, вызвав тем самым недовольство пьяных ротозеев, как все они бросились врассыпную, заслышав шум крыльев дракона, взявшегося ночью неизвестно откуда.

Никто, кроме Руффа, высунувшегося из окна, не видел, как красный дракон подхватил бесчувственное тело девушки и полетел в направлении замка.

Свет от свечи, зажженной второпях, принес бреужцу еще одно расстройство: на простыне не оказалось ни капли крови.