Глава 12

Хантер

Идиот! Вот я придурок! Настолько потерять голову, чтобы забыть о защите! Когда такое вообще у меня было в последний раз?! Да никогда, блять! Я всегда собран и готов, а тут просто потерял контакт со своими мозгами, превращаясь в одно сплошное «хочу».

Сжимаю руль и, не сдерживая эмоций, кричу во весь голос, выплескивая жгучую злость. Меня рвет на куски от понимания того, насколько по скотски я поступил. Засадил, кончил и свалил в закат. Пиздец, не мужик, а мечта, твою мать! Мудак, я еще оставил ей бабки на таблетки. Она смотрела на меня так, как будто я расплатился с ней как со шлюхой… Но у меня не было времени на разговоры, я должен был уйти.

Как же не вовремя ты умеешь звонить, сестренка, как же не вовремя! Я не был намерен сваливать от Ани после случившегося, но после чертового звонка и испуганного голоса Стрекозы в трубке внутри все похолодело. Это не первый ее приступ паники и обострения мании преследования, но в этот раз она была опять слишком убедительна. Я не могу не проверить ее слова, не могу не приехать, потому что родителям на нас давным давно уже насрать. Друг у друга есть только мы. Если мне не удалось уберечь сестру от изнасилования одним уродом и от жестокого нападения год назад, то сейчас я не допущу, чтобы с ней что-то случилось.

Но не дай боже, если этот звонок окажется очередным приступом паранойи – я нахрен приставлю к ней телохранителя! Здоровенного амбала, который будет пасти ее душеньку днем и, может быть, даже ночью. Там уж на ее усмотрение.

Выжимая сто километров из своей полуразвалившейся колымаги, я мчусь и вскоре добираюсь до квартиры сестры, поднимаюсь на первый этаж. Уже собираюсь позвонить в звонок, но замечаю, что дверь даже не закрыта до конца. Я осторожно приоткрываю ее шире и захожу в квартиру.

В прихожей, как и во всем доме, безумно тихо и темно, отчего мое сердце ускоряет бег, барабаня в грудную клетку. Мать твою, хоть бы все было хорошо, пожалуйста…

Быстро осматриваю помещение и в маленькой комнате замечаю распахнутое окно и разбитый горшок с кактусом на полу. Сестры нигде не видно и даже не слышно, а это пугает до чертиков.

– Инга…? – охрипшим голосом тихо зову я и улавливаю всхлип, доносящийся из ванной комнаты. – Инга, ты тут? Я приехал, – зову снова, но уже чуть громче.

– Я здесь, – сипло отвечает сестра и открывает дверь ванной.

Сначала маленькую щелочку, словно проверяя я ли это, но затем распахивает полностью и подбегает ко мне, обвив руками за шею.

– Вовка, – всхлипывает сестра, отстранившись, – это какой-то пиздец, понимаешь?! Они хотели залезть в мою квартиру, они вскрыли окно, разбили цветок…

Пока сестренка неустанно тараторит, замечаю, что в ее руках поблескивает огромный кухонный тесак.

– Кто они, Стрекоза? – вздыхаю я, стискивая челюсти.

Боги, как мне надоели эти небылицы о преследовании, о том, что кто-то хочет ее убить… Она не сумасшедшая, нет, просто слишком многое пережила и от этого немного более опасливо воспринимает окружающие и происходящие вокруг вещи. Ее психика не хило травмирована, но она вполне адекватный человек, лишь с некоторыми причудами. По крайней мере я стараюсь себя в этом убедить, ведь безмерно тяжело признать что твой родной человек поехал крышей.

– Я не знаю кто они, но они постоянно хотят проникнуть в мою квартиру, забрать ноутбук, телефон, да, боже, просто убить меня во сне! – девушка хватается за голову, взъерошивая короткую стрижку. Когда-то эти волосы были ярко-красного цвета, но потом сестра решила вернуться к естественности и ей чертовски идет.

– Инга, успокойся, – подхожу к ней и осторожно забираю из рук нож, от греха подальше. – На улице очень ветрено, окно могло быть не до конца закрыто, а когда оно резко открылось твой многострадальный кактус Арсений свалился на пол. Никого здесь нет, слышишь меня?

Отчаянно всхлипнув, Инга упирается лбом мне в грудь и шумно выдыхает.

– Мне страшно, – шепчет она, отходит к окну и, задернув шторы, включает свет. Опасливо осматривает комнату и только после этого продолжает говорить. – Я не вру, клянусь тебе! Я не сумасшедшая, за мной правда кто-то следит! Я это чувствую…

– Хочешь, купим тебе пистолет? – усмехаюсь я, но тут же прикусываю язык. Она тут была готова резать тесаком для мяса всех подряд, а что будет если у нее появится пушка?! Хорошо, что я не уточнил какой пистолет. Обойдется детской игрушкой с мыльными пузырями.

– Мне не смешно! – обиженно фыркает Инга и садится на диван. – Спасибо, кстати, что приехал…

– Ох и дорогого тебе будет стоить мой приезд, – печально вздыхаю я, присаживаясь рядом.

– Судя по тому, что твои яйца уже не звенят, ты получил от той бабенки все, что хотел, – корчит рожу сестра, улыбаясь как акула.

Узнаю родную кровь. Вот она, во всей красе, язва и сучка. Жаль только, что эта ее сторона теперь пробивается сквозь панцирь легкого безумия крайне редко.

– Ну получил же, угадала? – смеется Инга.

Как же она ошибается, что я получил все что хотел… Хотел я слишком дохрена, но не успел, а поэтому завтра меня на работе будет ожидать полнейший пиздец! Я уже жалею, что до сих пор не свистнул у Аниты ее номер телефона. Потому как до завтра она себе придумает целую беспросветную жопу, до краев наполненную предрассудками, обидами и проблемами, в которую с превеликим удовольствием будет засовывать мою бестолковую башку.

Сижу на подоконнике, приоткрыв окно на микропроветривание, и выпускаю сигаретный дым изо рта. Я так и не починил пожарную сигнализацию, хотя обещал. Может быть сегодня… Да, точно, сегодня, как только дождусь прихода Аниты на работу.

Долго ждать не приходится, дверь в лаборантскую распахивается и в помещение легкой походкой входит она. Но какого-то хрена не одна и не с пустыми руками. За ней волочится Андрей Олегович, сияя как натертый пятак, а девушка сжимает в руках потрепанный букет лилий.

– Здравствуйте, Владимир Петрович, – сухо здоровается девушка, проходя мимо окна к своему рабочему столу.

Шлейф ее цветочного аромата, смешиваясь с запахом лилий, окутывает меня со всех сторон, затуманивая разум и спутывая мысли. Не сказать, что у меня был какой-то план действий, но соображать становится намного сложнее, особенно когда она снимает свой темно-синий пиджак, обнажая плечи и кружевной верх строгого платья.

– Привет, – тушу сигарету и выбрасываю в близстоящую урну.

– Вы же Огнев? – удивленно вскидывает брови Андрей Олегович. – Как же я вас сразу не признал… Как вас сюда вообще взяли работать?

– По блату, – презрительно фыркаю я, продолжая рассматривать игнорирующую меня Аниту.

Так и знал, твою мать, что будет жопа! Ну, сам виноват, пришла пора хлебать эту кашу.

– Вот список группы, – протягивает она мужику листок с фамилиями, мило улыбаясь. – Спасибо, что проводили и… спасибо за цветы, не стоило тратиться.

– Для вас мне ничего не жалко, вы очаровательны, как эти цветы, – раздувает, как павлин, свои торчащие во все стороны усы Андрей, а я из последних сил сдерживаю смех и рвотные позывы. Тряпка. – Ну… Я пойду наверное, скоро лекция… Если будет нужна любая моя помощь – обращайтесь. У вас же сейчас период демонстраций, могут потребоваться умелые мужские руки, – продолжает скалиться физик-ядерщик. Не удивлюсь, что у него в штанах все настолько же мохнатое, как его усы и настолько же маленькое, как атомное ядро.

– Для этого у нее есть я, – не выдерживаю и усмехаюсь, наконец, привлекая внимание ярких карих глаз на себя. Ее взгляд настолько пустой и холодный, что, кажется, сейчас превратит меня в ледышку.

– Ну… До свидания, – бубнит себе под нос Андрей и выходит из кабинета, бросив на меня ревнивый взгляд.

Правильно, правильно, Андрей Олегович, пиздуй отсюда.

Анита берет букет цветов и направляется к раковине. Сама серьезность. Но ей даже идет, так она невероятно сексуальна.

– Ань, поговорим? – прерываю затянувшееся молчание я.

– Мне не о чем с тобой говорить, – отрезает она, наполняя водой старую битую вазу.

– Уверена? – подхожу к ней ближе, стараясь заглянуть в глаза, но она лишь молча ставит букет в воду и берет свою сумочку, что-то активно выискивая. – Может быть хотя бы попытаемся общаться как нормальные люди, а не вот это вот все?

– У меня болит голова, нет сил и желания выяснять с тобой отношения, – отвечает девушка, выуживая из сумки какие-то таблетки.

Отношения? Она сказала отношения? Вот это оговорка… Или не оговорка? В любом случае, эти слова заставляют меня улыбнуться.

Гордо задрав голову, она проходит мимо меня и наливает в стакан воды, запивая какое-то лекарство. Интересно, то самое или нет? Провожаю взглядом одинокую капельку, медленно стекающую по ее шее прямо в декольте, словно дразня меня. Зараза… Набираю в легкие побольше воздуха и выдыхаю, стараясь не дать нарастающему возбуждению перетянуть бразды управления моим разумом.

Подхожу к Ане совсем близко, забираю из рук стакан с водой и приподнимаю ее голову за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Она не отстраняется, не бьет мне по морде, даже более того, я ощущаю, как ее тело охватывает мелкая дрожь от моих прикосновений. Приятно, черт возьми, когда ты видишь и чувствуешь, как женщина тебя хочет всем своим естеством, несмотря на внутренний протест.

– Ты злишься, да? – наклоняюсь ниже, не сводя глаз с ее соблазнительных приоткрытых губ.

– Не злюсь, – хитро улыбается она, проводя руками вверх по моим плечам, обрисовывая кончиками пальцев узоры татуировок.

Прижимается ко мне бедрами, глядя из-под кокетливо опущенных ресниц. Это так нежно и возбуждающе, что в штанах становится невыносимо тесно. Хочется развернуть ее к столу, задрать черную юбку и засадить по самые яйца! Но я держусь, я же не животное какое…

– Я тебя ненавижу! – она резко упирается кулачками в грудь и с силой отталкивает меня.

Не ожидал. Настолько не ожидал, что даже отшатнулся и потерял дар речи.

– На, забери! – достает из кошелька мою вчерашнюю красную купюру Анита и бросает мне в лицо. – Я сама могу о себе позаботиться, а ты… Иди заботься о своих бабах, о Стрекозе или кто там! – девушка задыхается от нахлынувшей на нее резкой ярости и тыкает мне пальчиком в грудь. – И приготовь мне демонстрационный материал для опыта Фарадея! – сквозь зубы говорит она и, развернувшись на месте, выходит в аудиторию.

Открывает дверь и запускает шумную толпу студентов. Разговор закончен, судя по всему.

Что из этого обиднее всего? Во-первых, то, что она просекла мою слабую сторону, сучка… Во-вторых, что я ей противен после вчерашнего происшествия. Но все это проигрывает перед одним единственным фактом: она ревнует.