Глава 14

Хантер

Не знаю точно, зачем я потащил Аниту к сестре. Не могу найти логическое объяснение своему поступку, но мне это казалось необходимым. Наверное, чтобы заглушить свой внутренний голос совести и зачем-то доказать девушке, что я не последняя тварь на планете Земля.

Сестричка встретила нас радушно нагрубив с порога, щедро одарив порцией своих иголок и полив соусом из яда. Как только из ее рта вырвалась фраза про «вчерашнюю девку», подумал, что Анита психанет, залепит пощечину и учинит скандал, но нет. Видимо не настолько ревнует, даже обидно.

– Анита, это Инга, моя родная любимая сестра и персональная заноза в заднице, – представляю сестренку девушке, параллельно подбирая слово, которым можно охарактеризовать Аню для сестры.

Блять. А кто она мне… Коллега? Нет, для коллег мы слишком тесно познакомились. Девушка? Да какое там и, как говорится, нафиг надо! Подруга? Тоже мимо… Кто?!

– Инга, это Анита, – коротко говорю я, ощущая себя глупее некуда. Надо спасать эту ситуацию, пока не начались вопросы. – Сообрази пожрать, а? Умираю с голоду! – раздеваюсь сам и помогаю Ане с пиджаком.

– Какого хрена вы сюда припёрлись? Хочешь жрать, иди грей и готовь себе сам! – злобно зыркает на меня отчего-то красными глазами Стрекоза, сложив руки на груди в защитном жесте.

Только сейчас замечаю, что слева, возле выреза ее черной футболки, осела мелкая канифольная пыль, а на ключице отпечатался четкий след от скрипичного моста.

Твою мать… Она снова взяла скрипку, снова мучала себя, доводя до истерики. Инга не из тех, кто готов смириться, она хочет биться до последнего, бороться за то, что ей так дорого. А дороже музыки для нее не было ничего.

Когда я ушел в армию, сестра еще лежала в больнице, расхлебывая последствия жестокого нападения. Родители, после моего побега от их нападок и обвинений, благополучно свалили в штаты, а за сестрой ухаживала наша общая подруга и ее великовозрастный бойфренд.

Как оказалось, Инга помимо частичной амнезии и легкого психического расстройства получила серьезные нервные повреждения и потеряла, цитирую: «…былую координацию мелкой моторики и чувствительность, вызванные серьезной черепно-мозговой травмой».

Каково скрипачу, когда он не способен играть? Каково было ей, когда пришлось отчислиться из института культуры по причине непригодности для дальнейшего обучения. Каково было ей целый год одной, без меня и моей поддержки. Как бы мы не ругались, какими бы последними словами друг друга не называли – мы связаны. Лучше чем я, Ингу никто не поймет, так же как и мою душу кроме нее никто не увидит насквозь.

Я ненавижу себя за бегство от проблем, презираю за то что испугался отца, грозившего принудительно перевести меня на экономический факультет, и что бросил сестру одну, но содеянного не вернешь, главное больше не допускать ошибок.

– Ты снова играла? – не выдержав, спрашиваю я, на что Инга недовольно передергивает плечами и уходит в комнату.

– Хантер! – берет меня за руку Аня, заглядывая в глаза. – Я верю, что это твоя сестра, ты доказал, что повод бросить меня одну в той машине был весомый. Можно я поеду домой?

– Нет, пока не поужинаешь с нами, – тяну девушку в комнату и не могу сдержать улыбки, глядя в ее милое лицо.

Красивая, черт подери, можно любоваться часами этими тонкими чертами, улыбкой… Стараюсь отвлечься от воспоминаний какие ее губы на вкус, но выходит хреново.

Я обещал отвалить, если она того захочет, но какой же я пиздабол… Во-первых, я уверен, что она не захочет. Во-вторых, я еще не насытился ею и еще не готов отпустить.

Спустя час, когда совместными усилиями был приготовлен скромный ужин в виде пачки жареных пельменей, мы сидели в комнате и просто разговаривали. Я боялся, что сестра будет воспринимать новые знакомства в штыки, как это было последнее время. Она даже на своей новой работе ни с кем не общается, а тут, вдруг, Инга разговорилась, как ни странно, подобрала свои колючки и даже нашла с Анитой общую тему для разговора. Обе сходят с ума по какому-то сопливому актеру, которого я на дух не переношу.

Допиваю свой чай под их веселый треп и понимаю, что так душевно и спокойно не проходил еще ни один вечер в обществе сестры. Идея привести Аниту к Инге оказалась самой удачной и правильной.

– Спасибо, – улыбается Аня, когда мы садимся в машину и я съезжаю со двора. – Спасибо, что познакомил. Я даже не знаю, как на это реагировать, но… она такая… такая…

– Какая?

– Такая же как ты и это ужас как непривычно, – смеется девушка и, вдруг, посерьезнев, спрашивает. – Что с ней произошло? Я чувствовала и видела, как ты был напряжен, как следил за каждым ее действием и словом, словно бы она обезьяна в клетке для опытов, уж прости…

Аня морщится и, закусив губу, опускает взгляд. Вот гадство! Почему это так соблазнительно?!

– Я расскажу, если ты тоже наконец-то ответишь на мой вопрос, – ухмыляюсь я, а девушка неожиданно соглашается. – Серьезно? Ну ладно. Скажи, ты так и не ответила, зачем работаешь в том баре?

– Мне просто очень нужны деньги, – пожимает плечами Аня и отворачивается к окну. В отражении стекла вижу ее выражение лица – врёт, есть какая-то веская причина.

– Не говори, что на ремонт битой тачки, – усмехаюсь я и девушка тут же поворачивается, сверкая на меня убийственным взглядом. – Я был с тобой честен, познакомил с сестрой, теперь твоя очередь. Для чего тебе деньги?

– Все банально, – тяжело вздыхает она, устремляя пустой взгляд сквозь лобовое стекло на встречные автомобили. – У меня в другом городе тяжело больная мама. Нам не хватает на срочную операцию совсем немного, я должна помочь. Иначе, – Аня сглатывает комок в горле, – я потеряю всё, – сипло говорит она и замолкает.

Вот блин, полез в душу, называется, на свою голову… Хотя, какого-то рода мы с ней в равном положении, только у меня сестра, а у нее мать.

Останавливаюсь на университетской парковке и протягиваю девушке ключи от ее машины.

– Мир? – спрашиваю я, глядя в погрустневшие глаза.

О да, ей не хочется уходить. Снова, как в день нашей первой встречи, но она ломает себя, старается засунуть свои чувства поглубже в задницу.

– Мир, – кротко улыбнувшись, отвечает она и, прихватив ключи, быстро выходит из машины.