Глава 19

– Что ты улыбаешься? – непонимающе рассматривает меня Лиза, попивая свежесваренный кофе из автомата. Мы сидим с подругой в университетской столовой, пока у нас образовалось окно, а Хантер уехал проведать сестру и ее очередной приступ паники.

– Ничего, – возвращаюсь на бренную землю я из своих мыслей и воспоминаний.

– Ты светишься как натертый пятак, колись! – пихает меня острым локотком в бок подруга. – Замутила все таки со своим красавчиком лаборантом?

– Не совсем, – отвожу взгляд в сторону. – Все сложнее, чем кажется.

То что между нами происходит уже почти две недели нельзя назвать отношениями в стандартном их понимании. Все, что есть общего со здоровыми человеческими отношениями это то, что другие сексуальные связи у нас под запретом. Мы не живем вместе, мы не строим планов на будущее, да и вообще не затрагиваем эту тему. Да, ходим на свидания, разговариваем о жизни, занимаемся сексом, но, вроде как, никто никому ничего не должен. Если Хантеру позвонит сестра – он сорвется с места и помчится к ней, захочет встретиться с друзьями – он пойдет на эту встречу, а я не должна буду задавать вопросов. Нет, это не строгое правило, просто мне кажется, что именно так я и должна себя вести.

По факту – мы никто друг другу.

Следуя наставлению Хантера «поменьше думать» я чаще понимаю, что задуматься все же стоит, ведь эта тропинка ведет нас куда-то не в то русло. Мне хорошо с ним во всех отношениях, но что же будет дальше? Сегодня мы с ним снова встречаемся, после работы в шесть, парень обещал нечто сногсшибательное… Быть может после мне попробовать с ним поговорить о происходящем?

– Что тут сложного?! – фыркает подруга. – Главное, что ты не одинока и удовлетворена, а это очень важно, поверь мне как химику, – поигрывает бровями Лиза.

– У каждого свои приоритеты, – отвечаю я и встаю из-за стола, забирая поднос.

Тема отношений не самая простая для меня, поэтому лучше сбежать от расспросов.

– Я помогу, – неожиданно, из ниоткуда, подскакивает ко мне Андрей и забирает поднос с посудой. – Анита Александровна, мне кажется, что вы меня игнорируете…

Переглядываюсь со стремительно удаляющейся прочь Лизой, беззвучно шепчущей мне «держись, зая», и понимаю, что подмоги от нее ждать бесполезно.

Да, я избегаю Андрея все это время, поскольку он мне стал просто не интересен, окончательно и бесповоротно. На время общения с Хантером я даже забыла то странное чувство жалости, что испытывала к этому мужчине. Жалость пропала, оставляя лишь неприятный привкус неловкости и раздражения.

– Нет, вам показалось, – вру я, стараясь улыбнуться как можно шире. – Вы что-то хотели, Андрей Олегович?

– Маме на работе выделили два горящих билета в театр, но у нее были планы… и… Вы не составите мне компанию на этот вечер? – протягивает мне два глянцевых билета мужчина. Принимаю их из его рук и уже собираюсь тактично отказать, и расставить «точки над и», но меня опережает громогласный голос декана.

– А ну, хватит шушукаться по углам! Какой пример подаете студентам?! – строго вещает Георгий Никанорович, стоя в дверях столовой, а глаза его искрят азартом. Он это не всерьез, я точно знаю, просто захотелось построщать.

– Спектакль очень хороший, я уверен вам понравится. До вечера, – шепчет Андрей и спешно покидает столовую под пристальным взглядом декана.

– Милая наша Анита Александровна, – тепло улыбается мужчина, когда я подхожу ближе. – Спектакль отличный, вы точно не пожалеете, что пошли, – кивает Георгий Никанорович на два билета в моих руках. – Мы с женой недавно посетили, очень качественная постановка, между прочим. Не откажите себе в удовольствии.

– Спасибо, – смущенно улыбаюсь я и следую за мужчиной, определенно решившим проводить меня до аудитории.

– До меня дошли слухи, что вы нашли себе новое место работы. Если вас, как высококлассного специалиста, что-то не устраивает – только скажите, я создам вам все необходимые условия, – говорит декан, а мне, вдруг, становится невыносимо стыдно.

Глупенькая, неужели я думала, что мои давнишние поиски новой работы по специальности останутся в секрете. Такие вещи нельзя сохранить в тайне, ведь про меня, наверняка, наводили справки, требовали личное дело… Как же стыдно! Что теперь обо мне подумает Георгий Никанорович?! Мне не хочется подрывать его доверие и хорошее отношение.

Чувствую, как учащается пульс и краска заливает лицо, моментально становится душно даже в легкой блузке и меня слегка пошатывает от внезапно обрушившегося головокружения.

– С вами все в порядке? – испуганно уточняет мужчина, придерживая меня за локоть. Если бы не его крепкая рука, я бы уже либо упала на пол, либо врезалась в стену.

– Простите, я… просто… Все в порядке, меня все устраивает, вы не подумайте! – тараторю я, не поспевая за собственными мыслями. – Я искала место на всякий случай, если вдруг поменяю место жительства, у меня скоро истекает контракт с арендодателем квартиры, – продолжаю говорить я, постепенно приходя в норму.

– Милая вы наша, я же ни слова против не сказал, это ваше право, просто решил уточнить, – пожимает плечами мужчина. – Не нервничайте так сильно, нервные клетки не восстанавливаются.

Слегка сжав мою руку на прощание, Георгий Никанорович оставляет меня одну возле аудитории. Дверь не заперта, видимо Хантер уже вернулся, а это значит, что у нас есть еще целых двадцать минут до начала пары. Наедине, без посторонних глаз – самое время, чтобы поговорить о нас, чтобы не портить этим разговором намечающийся вечер. Которого может и не быть, после этого… Закусываю губу и киваю, заставляя себя решиться на этот важный шаг.

– Привет, – улыбаюсь я, заходя в лаборантскую, где на подоконнике сидит Хантер, как ни странно, без сигареты. Неужели он наконец-то услышал мою просьбу не курить в лаборатории? Кладу кошелек и билеты в театр на стол, подхожу ближе.

– Я заждался, – спрыгивает с подоконника парень и вмиг оказывается рядом со мной. Обвиваю его крепкий торс руками и утыкаюсь носом в грудь. Его толстовка пропахла горьким сигаретным дымом и сладкими мандаринами – это его особый запах, сводящий меня с ума. – У нас есть целых двадцать минут, которые мы можем провести максимально развратно и по-физически, – хрипло шепчет он мне на ухо, стискивая талию.

– По-физически? – в непонимании поднимаю голову, глядя на парня.

– Ну… не хочешь подержаться за эбонитовую палочку? – скалится Хантер, а его глаза блестят неподдельным весельем.

– Пошляк, – фыркаю я, млея от тепла его рук, пробравшихся под блузку. Ох, не разговоров мне сейчас хочется, но заставляю взять себя в руки и робко произношу: – Я хотела поговорить…

– Обычно эта фраза не сулит ничего хорошего, но тебя выслушаю, – ухмыляется парень.

– Зачем все это, Хантер? – чуть отстранившись, спрашиваю я. – Что между нами происходит?

– В каком смысле, м? – все еще не воспринимая мои слова всерьез, отвечает парень, не прекращая блужданий своих рук по моему телу.

Нет, так мы точно не поговорим.

Выпутываюсь из его объятий и отхожу на шаг назад, стараясь в полной мере показать свой серьезный настрой, но вместо того, чтобы посмотреть на меня, Хантер смотрит на стол, куда я по своей дурости положила театральные билеты.

– Это что у нас такое? – с интересом спрашивает парень, рассматривая глянцевые бумажки. – Театр? Ань, серьезно? – с улыбкой Хантер поднимает на меня взгляд.

Он совершенно проигнорировал мой вопрос, а сердце подсказывает, что парень все прекрасно понял, о чем именно я хотела поговорить. Сказать что это меня злит недостаточно, во мне закипает целый фонтан разномастных эмоций.

Билетики? А может оно и к лучшему, они мне и помогут решить эту проблему!

– Да, это театр, – четко и даже капельку грубо отвечаю я. – Андрей пригласил сегодня вечером.

Задорная улыбка на лице Хантера плавно превращается в злую усмешку, а взгляд заметно темнеет.

– И ты пойдешь? – как будто безразлично, парень вскидывает брови, не сводя с меня глаз.

– Назови мне причину, почему я не должна идти и я выброшу эти билеты, – говорю я, в надежде подтолкнуть его к нужному ответу.

Я пожалею о сказанных словах, но лучше расставить точки сейчас, пока это не зашло так далеко. Хотя, кажется, что черта уже пройдена…

– Хотя бы то, что я пригласил тебя раньше, – отвечает Хантер и слишком аккуратно и показательно кладет билеты обратно на стол, выравнивая их грани.

– Я свободная женщина и я вольна выбирать, куда мне идти, – придаю своему подрагивающему голосу стали и завершаю фразу, – и с кем идти.

На лице Хантера застывает мерзкая ухмылка самодовольного наглеца, но в глазах бушует адское пламя. Я его разозлила, по-настоящему разозлила, а вот мой огонь, кажется, погас.

Походкой тигра, парень подходит ко мне и смотрит сверху вниз так, словно желает подавить волю и испепелить на месте. На скулах от злости пляшут желваки, а на губах прежняя натянутая ухмылочка.

– Свободная? – хрипло переспрашивает он, проводя указательным пальцем по моей щеке и спускается ниже, очерчивая контур губ. – Ты правда хочешь с… этим… в театр?

– Скажи, почему я не должна идти, и я пошлю его к черту, – продолжаю упираться я, надеясь услышать честное признание или хотя бы единственную глупую фразу, что я его девушка, а не развлечение.

Парень напряжен, каждый мускул его тела натянут от нервного напряжения. Он молчит, лишь изредка обжигая меня своим ровным дыханием, в то время как я уже задыхаюсь от нехватки кислорода. Я словно слышу тиканье часовой бомбы, настолько взрывоопасная между нами повисла тишина.

– Нет, почему же… Ты свободна, удачи отдохнуть, – Хантер резко убирает руку от моего лица и отходит в сторону. Меня тут же окутывает холодная пустота, а в сердце тухнет костерок надежды, заполняя дымом разочарования каждый уголок моей души.

Нашарив в кармане пачку сигарет и зажигалку, парень распахивает окно и садится поудобнее на подоконник, совершенно игнорируя мое присутствие. Громкий щелчок пьезо-зажигалки приводит меня в чувство и я перевожу взгляд на часы – время разговоров закончилось, у меня лекция.

На негнущихся ногах, я иду в аудиторию и запускаю веселящихся студентов. Передо мной все расплывается от слез обиды, предательски застлавших глаза. Ко всему прочему головокружение начинает набирать обороты и я шумно плюхаюсь на кресло, при этом глядя в одну единственную точку на мониторе компьютера.

Главное, что мы выяснили отношения вовремя. Да. Это самое главное. Потом было бы больнее.

А было бы?