Глава 26

Эммелин

Большая луна озаряет небо ослепительным светом. Легкий ветерок колышет веерообразные листья пальм над баром. На пляже звучит музыка, пока серферы обклеивают борды led-лентами. Замечаю это, пока иду к барной стойке, за которой Макс беседует с Арчи.

Бар под открытым небом подсвечен гирляндами из маленьких лампочек, которые натянуты между деревянными балками по всему периметру. На танцполе двигаются парочки и слышится смех. Янтарная столешница в углу бара переливается золотистыми огоньками и отбрасывает блики на бутылках позади Макса. Он мешает в шейкере какой-то коктейль, а потому не замечает, как я оказываюсь рядом.

– Привет, – с придыханием здороваюсь, покрываясь дрожью, ведь на мне сегодня полупрозрачное золотое платье-сетка и босоножки на высокой шпильке, что мне одолжила Натали.

Оглядев меня с ног до головы, Макс тяжело сглатывает. А когда наши взгляды встречаются, в его я вижу неконтролируемый огонь.

– Ух ты, что за куколка, – поигрывает бровями появившийся рядом Арчи.

Макс пронзает его гневным взглядом.

– Что? – разводит руками Арчи. – Твоя девушка горячая штучка.

– Кстати, о горячих штучках. Может, обсудим то, что происходит между вами с Клэр? – наклоняет голову Макс.

– Музыка громкая! – кричит ему брат. – Так и тянет на танцпол!

– Ага, конечно. Рано или поздно мы вернемся к этой теме!

Забрав свой коктейль, Арчи теряется в толпе на танцполе, пока из-за громких басов все вокруг сотрясается и гремит.

– Выглядишь… – Макс облизывает губы. – Аппетитно.

Прикусываю губу, сдерживая смех, и сажусь на барный стол напротив него. Здесь нет света софитов, и совсем рядом ширма, которая скрывает меня от посетителей. Макс опирается локтями на столешницу, и я тянусь вперед, чтобы оказаться совсем близко к его губам.

– Я съела на ужин целую тарелку пасты, – шепчу я.

Макс держится, но по глазам вижу, что он готов рассмеяться.

– Без меня? – Макс поигрывает бровями, и я начинаю хохотать.

Мы действительно сделаем вид, что это абсолютно нормально, а мой парень не долбаный извращенец, возбуждающийся от еды?

Так и представляю, как об этом узнает общественность и по новостям передают экстренные новости: «Макс Миллер был задержан, когда мастурбировал на манго, пока ему делали манго-шейк». Прости господи…

Тот самый извращенец протягивает руку к моему лицу и мягко поглаживает пальцами линию подбородка.

– Хочу тебя поцеловать.

– Так целуй, – улыбаюсь.

Поцелуй получается страстным и чертовски сладким. Язык Макса с напором раскрывает мои губы и толкается вперед. Я стону ему в губы, ощущая, как тело простреливают спазмы удовольствия.

– Коснись себя, – вдруг говорит он мне в губы, и я чувствую, как внизу все начинает пульсировать от желания.

Я замираю, нахмурившись.

– Ты за ширмой. Никто не видит. Раздвинь ноги, опусти руку и коснись себя, сдвинув ткань трусиков, – хрипит Макс мне в губы и снова целует их.

– У нас есть одна проблема.

– Какая? – Он тяжело дышит.

– Я без трусиков.

– О Святая Мария Матерь Божья! – Макс зажмуривается. – Твою мать! – ругается он и отстраняется от меня с вздымающейся вверх-вниз грудью, когда его подзывает Арчи. – Нужно закрыть бар. И потом пойдем серфить.

– Серфить? – Свожу брови к переносице. – Ты что, забыл, что я ела пасту?

Он фыркает.

– Барная стойка загораживает тебе обзор, но, поверь, я все еще помню. У меня рядом с тобой всегда сохраняется ясный ум и твердая память. Очень твердая.

Хихикаю в ладонь и прикусываю губу.

– Тебе помочь с… баром?

– Вот как раз таки с баром мне твоя помощь не требуется, – улыбается Макс.

И я снова коротко смеюсь.

– Это платье… – Он тяжело сглатывает. – Оно чертовски тебе не идет. Его нужно срочно снять.

– Эм… Макс?

– Да, Лагуна? – хрипит он.

– Ты же помнишь, что под платьем у меня ничего нет?

– Даже если бы я хотел, я бы не смог забыть эту информацию.

– И ты предлагаешь мне посерфить… обнаженной?

Макс на мгновение впадает в ступор.

– А ты… – Он сводит брови к переносице. – Ты бы хотела?

– Посерфить обнаженной?

Неуверенный кивок.

– Эм… нет. Не думаю.

– Хорошо. – Он удовлетворенно выдыхает. – Не хотел бы я, чтобы все пялились на твое тело.

– Тогда почему спросил, хотела бы я?

– Ну, если бы хотела, то… мне бы пришлось смириться и прислушаться к твоим желаниям, – объясняет Макс. – Просто мне хочется придушить каждого, кто смотрит на то, что принадлежит мне.

У меня открывается рот в изумлении. Сердце несется галопом. Слишком быстро перекачивает кровь. Не могу найти подходящих слов и просто притягиваю его к себе для поцелуя. Одна из причин, почему я люблю Макса. Он всегда сначала спрашивает, чего бы хотела я сама. Действительно хочет узнать, что для меня важно. И самое главное – для него важно то, что важно для меня.

– Встретимся на пляже, – улыбается Макс, когда я отстраняюсь. – Наверняка у кого-то из девчонок есть с собой запасное бикини.

Макс

Полчаса спустя мы на пляже, по которому эхом проносится музыка из переносной колонки. Десятки бордов озаряют своей подсветкой бирюзовую воду. Серферы уже наготове и предвкушают ночной заплыв. Несанкционированная вечеринка на острове – всегда хорошая идея. Особенно если она на досках.

Эми переодевается в слитный купальник, который ей одолжила Эрика, и берет один из светящихся бордов. Я улыбаюсь, глядя на то, как сияют ее глаза, когда она бежит к воде, ложится на доску и начинает грести.

Можно бесконечно смотреть на то, как Эми держится на волнах. Ее движения плавные и грациозные. Она делает все четко, неторопливо и просто… идеально. И это не укладывается в голове, ведь в жизни Эммелин – абсолютное воплощение неуклюжести. Но волны – ее стихия. Она точно знает, что нужно делать, и никогда не ошибается.

И как я уже говорил, океан не терпит ошибок. Это не тот случай, когда каждый заслуживает второго шанса. Если ты встаешь на доску в прибой, то должен понимать, что у тебя есть лишь единственная возможность. Другой может не случиться никогда, если ты будешь невнимателен. Это самое важное – сохранять бдительность каждую секунду, что ты проводишь на борде, концентрироваться на каждом своем действии и уметь видеть вокруг себя на триста шестьдесят градусов.

Эми плывет на надвигающуюся волну. Ее лицо сосредоточенно, а в синих глазах я вижу азарт. Она опирается на вытянутые руки, оглядываясь на волну, ребром стопы по доске подтягивает правую ногу до колена левой, а затем выводит переднюю ногу вперед между прямых рук, поставив ее поперек доски. Эми делает это так быстро, на автопилоте, но каждый раз я восхищаюсь тем, как идеально она совершает даже обычный подъем на борде. Она разгоняется, вырисовывая на гребне волны узоры, плывет по всему ее фронту так, словно играет в «змейку». Светодиоды ее борда мигают и то теряются, то снова выглядывают из воды. Все вокруг кричат Эми, аплодируют и восхищаются моей девочкой. Ведь в океане она невероятна.

Я широко улыбаюсь, когда моя девочка оказывается на песке. Она встречает нескольких серферов, которые хвалят ее катание, и среди них я замечаю ее бывшего. Того самого, с которым видел ее той ночью, того самого, который стал у нее первым. Эми разговаривает с ним дольше положенного, и я в очередной раз ловлю себя на мысли, как я ненавижу то, что не могу прямо сейчас поцеловать ее у всех этих людей на глазах. И ударить этого кретина, что греха таить. Он бесит меня просто своим существованием.

– Макс, ты сейчас просверлишь дыру в этом парне, – фыркает Зандерс, и я понимаю, что он чертовски пьян.

Поворачиваюсь к нему и с ужасом замечаю у него в руке борд.

– Ты же не собираешься кататься в таком состоянии, правда? – с волнением в голосе спрашиваю.

– Уймись, мамочка. – Одним глотком опустошив бутылку джина, Зандерс отдает ее Арчи и бежит к воде.

Я порываюсь пойти за ним, но брат останавливает меня.

– Не надо, – тихо говорит он и кивает в сторону Вики, которая обнимается с придурком Диего.

Я шумно выдыхаю. Теперь понятно, почему Зандерс снова начал пить.

– Арчи…

– Он взрослый мальчик. Здесь толпа народу. Если ты сейчас решишь его остановить, то получишь от него по морде. Просто потому, что Зандерсу нужно выпустить пар.

Едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не начать читать нотации Зандерсу. Устало прикрываю веки, ведь Арчи прав, и молча иду к Эми, которая прячется под пальмой в ожидании меня. Здесь на нас никто не обратит внимания, поэтому, оказавшись с ней рядом, я притягиваю ее за талию к себе и накрываю губы.

Ее губы такие сладкие и мягкие. И каждый раз, когда мы целуемся, я покрываюсь мурашками. Но сейчас я замечаю, что мурашками покрылась Эми, и понимаю, что она замерзла. Несмотря на то что сегодня тепло, уже ночь и вода ледяная. Расстегиваю свою рубашку и набрасываю ее на плечи Эми. Она прижимается ко мне ближе и шумно выдыхает.

– Ты потрясающая в океане, – тихо шепчу ей на ухо. – Не понимаю, как тебе это удается.

– Ну, за тобой мне все равно не угнаться. – Эми улыбается, слышу по голосу.

– Я сильнее тебя, но определенно уступаю тебе в технике. Кто научил тебя всему?

– Папа. В свое время он был многократным чемпионом региональных. Ты знал, что о нем даже написали статью? Ведь он был одним из тех парней, которые впервые покорили оверхэд.

– Ого, – искренне удивляюсь я. – Я даже не знал, что твой отец настолько крутой.

– Да. – Она смеется.

– И почему же он всё бросил?

– Родилась я. И кроме него у меня никого не осталось, понимаешь? Он не мог делать то, что вздумается. Даже если ему этого очень хотелось. Папа всегда ставил меня превыше всего.

– С каждой твоей историей я уважаю его все сильнее. Жаль, что я не могу взять у него пару уроков.

– Ну, надеюсь, когда-нибудь сможешь. – Эммелин отстраняется и устремляет взгляд на меня. Ее красивые синие глаза переливаются в свете луны, озаряющей темное небо. – Осталось три дня.

– Три дня, – повторяю за ней. – И знай: что бы ни случилось… Я тебя люблю.

– Но… мы оба знаем, на что ты готов пойти ради семьи. Ты не эгоист, Макс. Такой уж ты. Ты всегда выбираешь не себя, а семью. Ты пожертвуешь собственными мечтами, целями, планами ради других. Это не делает тебя плохим. Напротив. Но…

– Да, – подтверждаю я. – Я пойду на что угодно ради семьи. Ты права. Я чувствую определенную ответственность перед Дином за все, что он для меня сделал. И я действительно пожертвую собой. Но, Эми, вот в чем ты ошибаешься: я ни за что не пожертвую тобой. А ты значишь для меня многое. Эми, я люблю тебя. С того самого дня, как увидел тогда у костра.

Я хочу ее поцеловать, чтобы забыться, но с пляжа вдруг доносится громкий крик Зандерса, и наши с Эми взгляды устремляются на серфера, который лежит на одной из светящихся досок.

Внутри меня все холодеет, когда я понимаю, что этот самый серфер… Арчи.