ГЛАВА 5
Связана по рукам и ногам
– Поздравляю, Бет! Наконец-то тебе хватило ума послать лесом своего десмонда. Он ни разу не пара такой куколке, как ты!
От неожиданности Лиззичуть не подавилась блинчиком с вишнёвой начинкой. Джина Моранте, как всегда, в своём репертуаре! Такой бесцеремонности можно только позавидовать. Но ещё больше бодрому сияющему виду вампирши, несмотря на несусветную рань. Лиз в это утро готова продать душу дьяволу, лишь бы тот дал ей выспаться, как, скорее всего, и добрая половина студиозов, явившихся в ресторацию на завтрак.
Помимо воли Лиззи кинула быстрый взгляд через столик, где, сгорбившись над своим кофе, сидел как в воду опущенный Виктор.
– Если бы ты только знала, как тяжело мне это далось, – вздохнула она.
– Жалеешь дурачка? – выгнула бровь Джина. – Да брось, Бет. Его любовь – его проблемы, не твои! Вот пусть сам с ними и справляется!
– Такие циничные слова… – Лиззи покачала головой. - Не могу так. Ведь это я виновата в том, что он стал несчастен. Я его бросила…
– А если бы не бросила, несчастной бы стала ты, – закончила вампирша. – Добренькая Бетти! Тебе обязательно корить себя за это, переживать за него, бедняжку, жалеть,чувствовать свою вину? Без этого никак?
– Я обещала, что мы всегда будем вместе, – грустно улыбнулась девушка. – Обещала,и предала его…
– Надеюсь, это отучит тебя давать такие идиотские обещания, – хмыкнула Джина. - Ты его не осчастливила напоследок, нет? Чтоб пилюлю подсластить?
Лиззи замолчала, борясь с желанием поделиться произошедшим, но, в конце концов, не выдержала и выложила вампирше про подаренные юношей красные маки. Εдинственное, что опустила – свою порочную эротическую фантазию про секс с отцом и сыном Леоне.
– Да ладно? – ахнула Джина. – Я слышала, под «африками» башку начисто сносит – дико хочется секса. И откуда только у него деньги взялись, они недёшево стоят,да и достать их непросто! Слушай, о чем тогда речь вообще? Да ты его ненавидеть должна за то, что использовал такой грязный способ трахнуть тебя!
Да, это было бы справедливо. Это было правильно. После использования Виктором такого запрещённого приема, Лиззи действительно должна была с чистой совестью возненавидеть бывшего парня. Но она не могла. Εго поступок продиктован отчаяньем… И, наверное… Его можно понять. Лиззи испытывала к Виктору какую-то щемящую гадливую жалость и огромное чувство вины и ничего не могла с этим поделать.
– Твоя сердобольность тебя погубит, дурочка Бет, – закатила глаза Джина и бросила на стол перед Лиззи сегодняшний номер «Красного мака». - Отвлекиcь-ка лучше на это!
Лиз посмотрела на первую полосу, и ее чуть не стошнило недоеденным блинчиком прямо на газету. Такое понятие, как «этические нормы» вампирским СМИ явно было чуждо. Практически полполосы занимало красочное изображение кровавого месива, в котором даже с превеликим трудом нельзя было распознать симпатичную девушку, портрет которой поместили рядом со страшной фотографией.
– Это человеческая девушка, и зовут ее Регина Добре, - пояснила Джина, видя, что статью Лиззи читать не собирается. – Буковенка, работала в одном из тамошних кафе официанткой. Человеческие власти считают, что это с ней сделал маньяк, но мы-то знаем, кто это на самом деле был…
– Упырь… – похoлодев,догадалась Лиззи.
– Других вариантов просто нет, – пожала плечами Джина. – Ты посмотри, он же практически целиком ее сожрал!
– Не хочу смотреть! – Лиз с опаской отодвинула газету подальше от себя. - И читать про это не хочу! Слишком жутко…
– А зря, – покачала головой вампирша. – Буковень недалеко от Предьяла, сама знаешь,и хотя наша славная Академия сокрыта от чужих глаз мощными защитными чарами – кто знает, не доберётся ли этот монстр до нас? Упыри… Они ведь такие – им важна не столько кровь, сколько свежее мясо. И чем больше они жрут,тем больший голод начинают испытывать… Хладные… Хладные раньше называли их…
– Ты меня сейчас специально пугаешь! – воскликнула Лиззи нервно.
Она, конечно, слышала про упырей, но всегда считала их неким абстрактным злом. В «Маке» писали, что вампиры истребили практически всех упырей, этих чудовищ осталось так мало, что реальной угрозы они не представляют.
– Ну да, – Джина oскалила острые клыки. – Пусть вместо глупых недостраданий тебя целиком захватит это естественное и первозданное чувство… Чувство страха! Но если совсем честно, Бет, мне и самой… – не договорив, вампирша склoнилась ближе к Лиз. – Упыри – они… страшные, Бетти. И очень сильные. А еще, в отличие от нас, они живут вечно. Дедушка рассказывал про Тысячелетнюю войну с Хладными в незапамятные времена. Если бы тогда вампирские дома не объединились и ценой огромных усилий не победили, мир бы был другим, и нас в нём уже не было…
– Εсли это действительно был упырь , а не человеческий маньяк, я верю, что его поймают! – воскликнула Лиз.
– Должны, - кивнула Джина. – Тем более поиски будут идти под контролем нашего душки ректора!
Что-что , а «душка» – в корне неправильное определение к Константину Леоне,думала Лиззи, спеша на лекцию по УТЛ. Разговор за завтраком с Джиной Моранте произвел на девушку сильное впечатление, и всю лекцию она не могла перестать думать о Викторе и об упырях. Даже, вопреки себе, не записывала лекцию профессора Мареш о мультиварках, в которых, как в вoлшебном горшочке, люди могли себе приготовить любую еду, просто заложив туда нужные продукты… А, придя в другой конец академии на лекцию по истории вампиров, oбнаружила, что забыла в аудитории УТЛ сумку. Пришлось возвращаться!
В аудитории было пусто, только колыхалась занавеска от ветра, задувающего в настежь распахнувшееся oкно. К вечеру обещали ураган и погода начала портится уже с обеда. Все небо заволокло тяжёлыми, свинцовыми тучами, которые шли и шли со стороны Буковеня.
Поднявшись по ступенькам амфитеатра, Лиззи закрыла окно и поправила занавеску. Невольно во всех подробностях вспомнилась кровавая фотография из утренней газеты. А вдруг… Вдруг упырь сейчас здесь, в этой пустой аудитории, с ней наедине? Стоит сейчас за спиной и какие-то доли секунды отделяют от того, чтобы он набросился и впился острыми клыками ей прямо в горло.
Как той несчастной девушке, Регине Добре…
Затаив дыхание от страха, Лиззи очень медленно обернулась, почти уверенная в том, что встретит жуткий упыриный оскал.
Он стоял за спиной, верный своей любимой манере появляться, как чёрт из табакерки. Лиззи отшатнулась .
Не упырь, но… Неизвестно еще, что хуже…
– Приветик, солнышко! – пропел Гаспар Леоне, загораживая Лиз проход. – Давно не виделись! Я соскучился , а ты?
Лиззи медленно попятилась назад.
Он выглядел… хуже, чем всегда.
Бледная кожа, тонкие губы, змеящиеся в усмешке, воспаленные зеленые глаза, отливающие нездоровым блеском… Черная кожаная куртка на голое тело нe скрывала страшных татуировок, покрывающих его накачанный торс: весёлые черепа, отвратительно-прекрасная смерть с косой, хихикающий дьявол и изречение «Сaelum pice nigrius» готическим шрифтом.
По латыни у Лиззи была пятерка, поэтому она быстро перевела.
Небо смолы чернее. Так говорят об изначально гиблом деле.
И это действительно изначально гиблое дело – пытаться ему сопротивляться.
– Нравится? Можешь рассмотреть поближе… – Гаспар распахнул куртку и шагнул прямо на Лиззи.
– Пропустите меня, пожалуйста... – прошептала едва слышно. - Мне на пару надо...
– Сдается мне, котеночек, эту пару тебе придется пропустить, – оскалился Леоне, прижав Лиззи к парте,и тем самым отрезая всякий путь к отступлению.
Дело принимало дурной оборот, она чувствовала это, как тонкий, едва различимый запах крови, что исходил от него, как неуловимый флёр безумия, которым,точно невидимым коконом, был опутан Гаспар и сейчас он тянул в этот кокон Лиз.
Леоне был возбужден, нехорошо, болезненно возбужден, а в зелёных глазах горел яростный, неутолимый голод.
Парализованная ужасом, Лиз закричала, но он тут же зажал ей рот рукой, второй перехватив запястья. Девушка трепыхалась в его стальном зажиме, но выбраться у нее не было никаких шансов. Он легко удерживал ее, играючи.
– Такая теплая, такая… живая… – сипло и вкрадчиво протянул Гаспар, глубоко втягивая носом запах с ее шеи. – Сладкая и аппетитная… Сейчас я тебя съем, а потом оближу карамельные косточки, слышишь, котёночек?
Едва дыша, Лиз смотрела на монстра дикими глазами. Невменяемый! Жуткий! Сожрет ее сейчас…
Гаспар убрал руку, но не успела она набрать воздуха в легкие, чтобы что есть мочи закричать, как он впился в ее губы. Не поцелуй – а чистое, ничем не замутненное безумие. Пил из ее губ ее силы, ее способность сопротивляться, ее жизнь.
Заражал своим безумным голодом. Ощущала холодное серебро его зубов своим языком и губами. Стиснутые в железном захвате безвольные руки прижаты к его голой груди. Холодный. Холодный,твердый и гладкий…
А ей, наоборот, горячо. В груди как будто пылает адово пламя. Каждый вдох через силу. Отторжение. Трепет. Помешательство. Забытье. Ужас… и любопытство.
Из алчущих зелёных очей на девушку смотрела бездна, во мраке которой скрывались чудовища,древние, пугающие, непобедимые… Скрывались много веков, но теперь пришла пора им выйти наружу.
– Прошу, не надо! – простонала Лиззи, всем телом отстраняясь . – Отпустите, умоляю!
– Попроси еще, котеночек, – глумливо ухмыльнулся Гаспар, а потом вдруг обхватил ее бедра и усадил на столешницу кафедры. – Проси о чем угодно, кроме этого…
Раздвинул ее нoги и задрал платье. Εго бедра между ее ног. Беззвучно плача, Лиззи ощущает, как ледяная пряжка ремня упирается прямо в лоно, прикрытое лишь тончайшим кружевом трусиков.
Это неправильно! Гадко! Нельзя…
Колотила кулачками в его непробиваемую грудную клетку. Царапала, захлёбываясь криком о помощи. Гаспару Леоне все было нипочем. Рыбкой выскальзывала, но он ловил, и только прижимал к себе сильнее и, отчаявшаяся Лиззи вдыхала и вдыхала его тревожный остро-пряный запах, от которого почти теряла сознание.
За последним рубежом страха – отчаянье. Дернул кружевной лоскут и трусики лопнули, обнажив лоно. Вдавил рельефную пряжку ремня в самую мякоть и Лиз, откинув голову назад, захлебнулась стоном. Дернулась – в этот момент он рывком вошел в нее,и тогда ее тело изменило ей. Предало, продалось ему, приняло его, наполнилось горячей, жаждущей влагой лоно.
Гаспар двигался в ней в каком-то своем безумном темпе, неотрывно глядя ей прямо в глаза, будто хотел переселить туда чудовищ из своих глаз. Ρуки Лиззи невольно обвили его шею, а распухшие от его поцелуя губы приоткрылись, и он не преминул этим воспользоваться.
– Лиззи… Лиз… котёночек… – вдохнул в нее и, смакуя, поцеловал, внезапно замедлив ритм движения.
Небо смолы чернее.
Черные, как смоль, бабочки в ее животе ураганом взметнулись в черное небо. Маленькая аудитория перестала существовать – стены разбил ее заглушенный его поцелуем безумный крик.
Несколько секунд тягучими маслянистыми каплями сорвались вниз.
Она не хотела. Не хотела! Не должна…
Утопая в зелени его глаз, Лиззи кончила. Кончила несколькими секундами позже него.
– Детка, ты волшебна… – куснув ее за губу, промурлыкал Гаспар.
Вода в душе лилась и лилась. Тугие тёплые струи на ее измученное, истерзанное тело. Скрючившись в три погибели и обняв себя руками, абсолютно голая Лиззи сидела в ванной уже полчаса, тупо уставившись в одну точку.
Она не должна была терпеть насилие… Должна была вырваться, убежать! А хотела ли? Гаспар Леоне – страшный, сумасшедший психопат, который трахнул ее. И она кончила… Кончила, когда он ее насиловал! Нравилось,что берет ее силой… Его безумие и голодные глаза… Возбудили.
Неправильная она. Неправильная, ненормальная, блудливая, мерзкая кровавая шлюха… Таким не место в Академии вампиров, среди элиты. Уж лучше вернуться в Кергилен. Возможно,тогда Лиззи сможет сохранить хотя бы остатки уважения к себе. Прав был отец – ей тут не место.
Сломалась .
Как наяву вдруг вспомнился тихий уютный городок, в котором прошло детcтво. Узкие улочки, невысокие башенки, кирпичная мостовая, запах из пекарни мистера да Римини. И черноволосый соседский мальчишка-десмонд, смотревший влюблёнными глазами… Первый робкий поцелуй под старой ивой у пруда и обещание всегда быть вместе и любить, несмотря ни на что…
Думала, счастье где-то далеко, все рвалась из провинциального Кергилена прочь, постылым казался. А оно-то близко, оказывается, было.
Решено! Поедет домой! Все забудет, как страшный сон. Отец скажет: «я же говорил!» и будет повторять это по сто раз на дню, соседи будут судачить, но… Но это лучше, чем безумные глаза Гаспара Леоне. Лучше, чем унижение от Константина Леоне.
Пусть каждый дампир знает свое место. Место Лиззи – Кергилен.
Когда Лиз приняла решение, будто какой-то свет зажегся внутри. Резко вырубила воду и, проскользнув кoридор (не дай святы встретить Джину Моранте , если Лиз ее увидит сейчас – выложит всю подноготную про отца и сына Леоне), принялась в одном полотенце деятельно перемещаться по своей комнате, собирая вещи.
Звук пришедшего в вампирской социальной сети сообщения застал ее практически на завершающем этапе сборов. Будучи мыслями уже почти в Кергилене, Лиззи открыла сообщение и замерла.
Стало дурно. Не могла дышать. Не могла соображать от ужаса.
Привет, солнышко. Не знаю, чем занимаешься ты, а я вот пересматриваю обалденно крутое видео и никак не могу остановиться. Все таки УТЛ – важный предмет и я смог в этом убедиться. Ты просто звезда, киска, готов руку дать на отсечение , если этот видос уйдет в твой славный Кергилен, а так же в нашу милую академию, все будут в восторге. Кроме моего папочки, разумеется, он , если честно, он-то в восторге точно не будет. По натуре он собственник и с удовольствием снимет с тебя шкуру. Но ты не переживай, киска, я никому это показывать не буду, я же не хочу разрушить твою жизнь. Разумеется, при условии, что ты будешь хорошей девочкой и будешь делать,что я тебе скажу. Ты же будешь, правда? Расслабься и получай удовольствие, котеночек. Я не попрошу о плохом, ты мне веришь?
Леденея, трясущимися руками Лиз открыла прикреплённое Γаспаром к сообщению видео. Так и есть, святые угодники, так и есть! Прикрыла ладонью рот, но легче от этого не стало.
На видео было хорошо, во всех подробностях отснято, как Гаспар ее имеет, и при этом Лиззи не казалась бедной жертвой. Она казалась развращенной шлюхой, получающей удовольствие от происходящего. Записал на камеру…
Чтo будет, если это увидят другие студиозы академии? Ее отец? Константин Леоне?
Лучше бы, и правда, сожрал…
Лиззи закрыла лицо руками, не в силах смотреть. Не в силах переживать это снова.
Она думала, что хуже быть не может…
Может. Помогите, святые угодники!
Эй, киска, ты чего молчишь? Нехорошо заставлять меня ждать – я ведь уже нервничать начинаю… Так и тянет отправить весёлое видео твоему папе. Или своему… Или обоим вместе… Я тут кое-что придумал, кое-что волнующее, ты просто обязана поддержать эту идею!
Лиз сглотнула, пытаясь восстановить дыхание, как после сильнейшего удара в солнечное сплетение и медленно-медленно набрала:
Да. Да, чего вы хотите?