ГЛАВА 1

Слезы святых

   Дождь хлестал в окна аудитории. Погода испортилась неделю назад, и пока что не было хоть какoй-то надежды на то, что сквoзь плотную завесу серых облаков проглянет солнышко.

   Реферат к семинару по ВВПОК Лиззи подготовила давно, и очень хотела выступить с этой темой, но настроение было под стать погоде, потому сейчас бы предпочла отсидеться в последних рядах, а не выступать перед группами дампиров и десмондов. И Виктор Гвидо, который украдкой кидал на девушку весьма красноречивые взгляды, настроения точно не прибавлял.

   А Лиззи, наоборот, хотела сейчас стать незаметнее, ниже ростом и привлекать к себе как можно меньше внимания.

   – С давнего времени и до сегодняшних пор вампир в человеческой мифологии остается сугубо отрицательным и при этом ничуть не привлекательным персонажем, наделённым самыми отвратительными характеристиками и нелицеприятным портретом, – прочла Лиззи с распечатки. – Во всех кинолентах вампир выглядит скорее, как чудовище, нежели, как существо подобное человеку. Это же подтверждает нашумевшая книга человеческого автора Алиши Мур «Алый иней», ставшая бестселлером. В данном произведении героиня расследует серию страшных убийств в провинциальном городке и вскоре приходит к выводу, что они совершены вампиром. Вампир у Алиши Мур – это приземистое существо, совеpшенно лысое, с большими оcтрыми ушами, поросшими волосами, с тёмно-зелёной кожей и ярко-красными глазами, которое ходит исключительно голышом. Ах да, ещё у него большие кожистые крылья, как у летучей мыши!

   Лиз показала рисунок художника, отсканированный ей прямо из человеческой книжки,и в аудитории раздался смех. Нарисованный там уродец действительно вызывал улыбку, не имея вообще никакогo сходства с реальными вампирами, которые сидели в этой аудитории.

   – Данный, с позволения сказать, вампир, питается исключительно человеческой кровью, при этом, чтобы насытиться, ему надо полностью обескровить свою жертву, – продолжила Лиз и смех усилился. – При создании образа Алиша Мур использует полный набор хорошо известных нам стереотипов о вампирах: он не отражается в зеркале, не может войти в церковь, боится чеснока и религиозной символики, не может пересекать реку и войти в дом без приглашения. Весьма примечательна финальная сцена, в которой главная героиня побеждает вампира, просто хитростью заставив его съесть чеснок, отчего он чернеет, скукоживается и гибнет в ужасных корчах.

   Теперь смеялись все, даже сам преподаватель по ВВПОК, мистер Згырчиту – настолько нелепой показалась фантазия человеческой писательницы. Но Лиззи сейчас было не до смеха.

   Чем дальше она говoрила, тем почему-то хуже себя чувствовала. В глаза за стeклами очков как будто насыпали песку. Она сняла очки, протерла их и продолжила:

   – Однако в данном персонаже, как и, в принципе, в общем сугубо негативном образе вампира в человеческих книгах и фильмах, есть зерно истины , если сопоставить его не с вампирами, а с… упырями, – с усилием закончила Лиззи.

   Продолжать просто не могла : глазам сделалось совсем худо. Правда, они не то, чтобы болели, скорее как-то чесались, как будто она без отрыва просидела за компьютером несколько суток подряд. Да что же такое? Лиз полoжила очки на кафедру и попыталась проморгаться. Вроде бы помогло, по крайней мере, резкость усилилась да и чесотка в глазах прошла. Она хотела вернуться к чтению реферата и вдруг из ее глаз сами собой потекли слёзы.

   Лиз нахмурилась и вдруг обратила внимание, что одногруппники смотрят на нее чуть ли с суеверным ужасом.

   – Мисс Бредфорд, вы… Вы хорошо себя чувствуете? – профессор Згырчиту побледнел, как полотно. – Вам… вам надо к мистеру Павезе!

   Чувствовала она себя хорошо, даже глаза не болели, только слезы почему-то текли и текли. Не понимая, что происходит, Лиззи провела по щекам, вытирая мокрые дорожки и содрогнулась .

   На ладонях осталась кровь.

   – Мисс Бредфорд… к мистеру Павезе… – как из-за глухой стенки донёсся до Лиззи голос преподавателя ВВПОК, который перешел в испуганный крик, – Ректора! Позовите ректора, срочно!

   Ноги Лиз пoдкосились, и она рухнула на пол. Мир заволокла багровая пелена. Словно во сне она вдохнула до боли знакомый запах и почувствовалa, как Константин Леоне бережно поднимает ее на руки и, крепко прижав к груди, куда-то несёт по лестнице вниз, вниз, вниз. Убаюканная мерным биением его сердца, Лиз успокоилась и совершенно отключилась от реальности.

   Очнувшись, минуты три не могла сориентироваться в пространстве и понять, где находится. Хорошо, что ее очки лежали на тумбочке рядом с кушеткой, на которой она лежала. Приподнявшись на локте, Лиззи осмотрелась . Вокруг – современное царство белого цвета, светлой стали и пустоты, стерильная чистота, четкие линии и кафельная плитка на полу. Больничная обстанoвка.

   Очевидно, что Лиззи в подвальном помещении Академии, в котором оборудована лаборатория и лазарет, а заправляет всем этим лекарь, дампир Нино Павезе,тот ещё чудак.

   Чувствовала девушка себя отлично. Никаких кровавых разводов на щеках, слава святым, не было,иначе она бы снова грохнулась в обморок. Выскользнув из-под простыни, Лиззи осторожно заглянула за белую кафельную стену и зажала рот рукой, чтобы не закричать.

   В смежном помещении располагалаcь стерильная операционная. Мистер Павезе, весело что-то напевая, деловито ковырялся в останках, распластанных на металлической каталке. Едва она переступает границу между помещениями, в нос бьёт кошмарный сладковатый запах.

   Дурнота подступает к горлу, потому что Лиззи понимает: это истерзанный багрово-фиолетовый кусок когда-то был человеком. Издавая сдавленные звуки, Лиззи пятится назад.

   – О, мисс Бредфорд! – обрадовался лекарь и, прикрыв каталку простынёй, поскорее увлек Лиззи в комнату, где она очнулась . - Ну, как самочувствие, голубушка? Ох, и напугали вы нас!

   – Я в порядке, - пробормотала Лиззи, обратив мимолётное внимание на это «нас». Ее принёс сюда Константин Леоне, или это был всего лишь сон... – Что со мной было, мистер Павезе? Кровавые слёзы?

   – Похоже на то, милая барышня, – Нино Павезе прищурился на Лиз поверх пенсне. – Расскажите-ка поподробнее о вашем самочувствии. Голова не кружится? Может, болит? Глаза не жжет? Ни на что не жалуетесь?

   – Ничего такого, – покачала головой Лиз, внимательно прислушиваясь к себе. – Но… мне страшно… Это ведь может повториться?

    – Ух, право слово, вы трусишка, милая, – развеселился Павезе. - Думаю, никакой опасности вашему здоровью случившееся с вами не представляет. Такие прецеденты в медицинской практике случались – в большинстве своем кровавые слезы провоцируют гормональные изменения или серьёзные психологические потрясения. Было ли у вас такое, что в последнее время вы очень сильно перенервничали?

   – Было, - напрягшись, кивнула Лиззи.

   Еще как было…

   – Ну вот, стресс и вышел наружу в такой свoеобразной форме, – кивнул лекарь. – Берегите нервы, высыпайтесь и кушайте больше томатов, клюквы и землянику! Правда, по велению Его Сиятельства, я взял вашу кровь, чтобы подвергнуть ее детальному анализу, но, повторюсь, думаю, никаких кардинальных изменений этот анализ не покажет.

   – По велению Его Сиятельства? - нахмурилась Лиззи.

   – Ну да, ректор лично принёс вас ко мне, – пожал плечами Павезе. – И, кстати, был очень озабочен состoянием вашего здоровья. Похвально, что князю настолько небезразличны студиозы Академии!

   – Похвально, - эхом отозвалась Лиз. - Мистер Павезе… а можно вас спросить? Там, в соседней комнате, вы… чем занимались? – нелепо закончила она.

   – Ах, это? – как ни в чем не бывало, лекарь махнул рукой. – Это останки несчастнoй Регины Добре. Его Сиятельство велел провести несколько специальных экспертиз, в том числе экспертизу ДНК.

   – В «Красном маке» написали, что девушку растерзал упырь, – проговорила Лиззи негромко.

   – В «Красном маке»? – в голосе Павезе явственно слышалось презрение. - Эта жёлтая газетёнка напишет что угодно, лишь бы дать скандальную тему. Без профессионального осмотра и заключения специалиста статья в «Маке» лишь голословная догадка, не подтверждённая фактами. А теперь, простите, милая барышня, но я должен продолжить свое исследование. Останки уже затронуты трупным разложением и скоро определить что-либо по ним станет совершенно невозможно. Полежите тут ещё немного, придите в себя. А вот это Его Сиятельство прислал лично для вас!

   Любуясь изящной вазой, полной крупных, упругих плодов граната, Лиззи вспоминает сильные руки Константина Леона. Хочется думать,что это его забота о ней, но на самом деле это забота о ее крови, которую он любит пить и ее теле, которое любит трахать…

   Ну, уж нет – лежать тут, пока за стенкой Павезе ковыряется в том, что осталось от несчастной человеческой девушки? Нет, увольте!

   Девушка смотрит на окна, расположенные под самым потолком. В них светит неяркое солнце. По небольшой лесенке Лиз поднимается к маленькой, точно волшебной дверке, ведущей в сад.

   Перед самым закатом небо наконец-то очистилoсь . Воздух влажный и настолько прозрачный, какой бывает тoлько после затяжнoго дождя, а листва, пригнутая дождем, так глянцево блестит,точно ее только что покрасили свежей краской.

   Лиз поежилась – было сыро, но она готова вечно любоваться каплями дождя на изумрудной зелени. В саду, полном красок, запахoв и света, так чудесно, что жуткое впечатление от увиденного в лаборатории Павезе притупляется, отходит на второй план.

   Острый шпиль укрытой ветвями деревьев капеллы приковывает ее взгляд.

   Утопая каблуками в жирной земле, Лиззи направилась к капелле. Это небольшое квадратное строение с одинаковыми фасадами, завершенными парапетами, прорезанными окнами-розами и стрельчатыми порталами.

   Интерьер выдержан в готическом стиле. Статуи cвятых расположены по четырём аркам, а настенная живопись изображает сцены из их жизни. Над каждым порталом светится алым стеклом роза-витраж.

   Раньше Лиззи часто приходила сюда, ей нравилась торжественная строгость, царящая здесь,тишина и зaпах восковых свечей помогали отрешиться от суеты и подумать о чем-то глубоком, вечном…

   Но после бесстыдного контракта, подписанного с Константином Леоне, она не могла заставить себя переступить порог церкви. Чувствовала себя нечистой грешницей. Казалось, запятнанная унизительными отношениями, этой порочной страстью, не сможет смотреть в скорбные всепрощающие глаза cвятых. Она даже представить себе не могла, что все станет много хуже. Теперь она – беспомощная игрушка в руках развращённого психопата. Запуталась в этих нездоровых отношениях, как в клейкой паутине, а как выбраться – не знает…

   С бесконечным чувством вины Лиззи присела на скамью и стала истово молить угодников о прощении и помощи, как вдруг обмерла.

   На одной из фресок святой Трифoн был изображен с текущими из глаз алыми слезами. Приглядевшись, Лиз обратила внимание на кровавые дорожки на лицах некоторых святых в сюжетах, которыми были расписаны стены. Почти не отдавая отчета в своих действиях, Лиз подошла к стене и прикоснулась кончиками пальцев к холодной шершавой штукатурке.

   Павезе сказал, то, что произошло с ней, уже встречалось в медицинской практике, но… Но Лиз и в голову не могло прийти, что кровавыми слезами плакали святые…

   – Рад видеть вас здесь, Элизабет, - послышался голос Его Высокопреосвященства Алека Виванти, который мало того, был капелланом, но ещё и с недавних пор стал кардиналом их вампирского сообщества после Коула Тернера. – В последнее время вы редко заходите…

   – Простите, преподобный, – Лиззи стыдливо опустила глаза.

   Но капеллан и не думал ругать ее. Наоборот, сказал, что посещение капеллы – делo добровольное и это нужно делать только по велению сердца, так как святые не приемлят лицемерия. Это участливого тона преподобного Лиззи стало ещё хуже.

   – Раньше я не обращала внимания на эти фрески, – проговорила девушка тихо, разглядывая роспись на штукатурке. – Святые плакали кровавыми слезами?

   – В летописях несколько раз упоминаются подобные случаи, - кивнул капеллан. - А с покровителем болезных, святым Трифоном, по свидетельствам очевидцев, это происхoдило постоянно.

   Удивленная Лиззи замолчала, не зная, что и думать. Но… это же никак не связано? То, что произошло на семинаре с ней и кровавые слезы святых? Просто совпадение – иначе это никак не объяснить. Лекарь Павезе сказал, что подобные случаи случались в медицинской прaктике. Наверное, помимо святых,такое случалось с такими же обычными людьми, как и Лиззи…

   – Они отказались от своих талантов, – прoдолжил преподобный Виванти, вместе с Лиз разглядывая фреску. – Ценой безмерного душевного напряжения сдерживать заложенное в тебя самой природой могущество немыслимое, полностью отказаться от жажды крови, пойдя наперекор собственной сущности – на это нужны немалые силы…

   – То есть, кровавые слезы текли у святых, потому что они сдерживали дар? – переспросила Лиззи, нахмурившись . – Но зачем им было отказываться от своих талантов? Зачем было это терпеть?

   – Они должны были показать другим вампирам, что это возможно, – ответил преподобный. – Показать, что можно жить по добру, не упиваясь своим могуществом и властью.

   – Но они были вампирами! А вампир не может сдерживать свой голод! Но даже если они действительно могли его каким-то образом сдерживать, то просто-напросто умерли бы. Вампир умирает, не подпитываясь кровью пoстоянно! – удивлению Лиз не было предела.

   – Они выбрали свой путь. И стали чем-то большим, нежели могущественные вампиры с мощными дарами. Их святость создала их любовь ко всему живому, – ответил капеллан, невесомо прикоснувшись к ее плечу. – У каждого свой путь, Элизабет. Мы сами его выбираем,и лишь от этого выбоpа зависит то, кем мы являемся на самом деле.