ЧАСТЬ 4
СВОБОДА
– Кровавая шлюха!
Лиззи шла по академии, и со всех сторон ей вслед неслись эти ужасные слова. На ней распахнут ярко-красный пеньюар. Прозрачная ткань не скрывает ничего – начиная от зазывно торчащих сквозь нее сосков и заканчивая полосочкой волос на лонном бугорке.
Пеньюар откровенно вульгарный – расшит перьями и какими-то блестками. Дешевка. Жалкая попытка равняться на дорогое и изысканное белье.
Но хуже наготы – крoвавый укус на ее открытой шее. Лиззи чувствует его, как клеймо, как позорную метку, свидетельствующую о том, что ей никогда уже не встать на одну ступень с истыми. Каждый может полюбоваться.
Каждый может… прицениться. И она видит это наглое оценивающее выражение в глазах некоторых вампиров.
Хочет идти быстрее, хочет бежать от этих холодных, презрительных, брезгливых лиц, но лакированные туфли на огромном каблуке не дают. Они заставляют ее идти, непристойно виляя бедрами, чтобы никто не сомневался – с ней можно делать все, что душе угодно.
– Продала себя ректору, да ещё и сынок его ее трахал! – в голосе одной из десмондов-старшекурсниц осуждение. – Расплатилась своим телом, чтобы ее из академии не выгоняли!
– Да он теперь ее все равно отсюда пинками вышвырнет, – Лиззи с ужасом узнала в говорившей Джину Моранте. – Лично я не собираюсь учиться бок о бой с этой подстилкой.
– Джина, пожалуйста… – Лиз остановилась рядом с вампиршей и дотронулась до ее плеча. Они никогда не были подругами, но… Полными слез глазами Лиззи молила о капле поддержки среди этого океана презрения.
Но взгляд вампирши был холоден, как лёд.
– Не смей прикасаться своими грязными руками к дочери дома Моранте, потаскуха! – презрительно бросила Джина и плюнула Лиз под ноги.
Дрожа от ужаса, думая, чтo сейчас умрет, Лиззи оступилась на своих огромных каблуках и чуть не упала, если бы не была подхвачена Игнацио Касимиро. Это был вампир со второго курса.
Невысокий, плотного телосложения, с маленькими глазками и вечно жирными, промасленными волoсами – он был помешан на сексе, но девушки его своим вниманием не баловали. У людей бытовал такoй миф, что вампиры cказочно прекрасны, но это было явно не про Игнацио.
– Да хватит вам! Вот ещё напали на бедную девушку! – сжав запястье Лиззи потными, похожими на сосиски пальцами, проговорил Касимиро елейным голоском и будто бы невзначай погладил Лиззи по бедру. - Бедняжка… Пойдем-ка в мою комнату, я помогу тебе умыться и переодеться.
– Ишь, какой добрый, Грязная Башка! – засмеялся кто-то из старшекурсников-вампиров. – Хочешь трахнуть кровавую шлюху? А давай прямо здесь? Тогда я тебе ее сам оплачу. Даже не надо будет тратиться, слышишь, жирдяй?
Услышав это, Касимиро оживился и улыбнулся Лиззи, сверкнув желтоватыми клыками, а потом вновь погладил ее, на этот раз по груди, как бы невзначай коснувшись соска.
Девушка с отвращением отпихнула его от себя, но со всех сторон на нее смотрели презрительные лица,и она вдруг поняла, что теперь это ее судьба.
Кровавая шлюха – приговор. У нее отнынe нет другoго пути – ни в одном приличном обществе ее просто не примут. Теперь все знают, кто она.
Жизнь кончена.
И тогда она проснулась с чувством такого безграничного ужаса, что сердце готово было вот-вот вырваться из груди. Задыхалась, никак не могла набрать в легкие воздуха – колотило, как в лихорадке.
Судорожно ощупала себя – на ней никакого красного пеньюара, белая хлопковая сорочка с котятами. И только тогда стала чуть-чуть успокаиваться, убаюкивая свое сознание.
Сон, сон, всего лишь сон…
Страшный сон…
Никто не знает, никто.
А кто знает – не сможет об этом рассказать.