Глава 19

Первым делом я разглядела обновки. Одна рубаха, судя по назначению, нижняя. А вторая, чуть потемней цветом, верхнее платье. Не густо, но много ли мне надо? Только переодеться в чистое, да хламину, в которой сегодня была, переодеть. И хорошо бы ее постирать, но сил на это, боюсь, не осталось.

Потрогала рукой воду – чистый лед. Она и до утра не согреется. А я уже с ног валюсь, и глаза даже на ходу закрываются.

Взяла ведро и отправилась на кухню за горячей водой. Ну, не дадут – уйду, а вдруг повезет?

За столом людей уже не так много, видимо, большинство поели и разошлись по своим делам. При этом кухарка и управляющий сидели за столом и о чем-то разговаривали. Но при виде меня замолчали.

– Я же послал к тебе с одеждой? Зачем грязная пришла? – рыкнул с порога Душан и начал кого-то искать глазами.

– Да, мне все передали. Но я не знала, что воду надо набирать днем, чтобы нагрелась, а в ледяной мыться не могу. И пришла просить горячую, – приподняла ведро в руке.

– Посмотрите-ка на нее, какая госпожа. Горячей воды ей подавай, – огрызнулась кухарка.

– Дай ей воды, – цыкнул на нее Душан.

– Но только один раз. – Это уже мне. – Впредь либо готовь воду заранее, либо мойся в холодной.

Кухарка зло зыркнула на меня, но встала и принесла мне кипяток. При этом переливала так неосторожно, что часть воды вылилась на пол, на мои колодки. Специально это сделала? А если б я была босиком? Ну что за люди? Если тебе плохо, сделай другому хуже, и будет тебе счастье. Ох, не зря говорят, рабу не нужна свобода, ему нужен собственный раб.

Но я не такая, как они, и не опущусь до их уровня. Поэтому поблагодарила кухарку за воду и в который уже раз пошла мыться.

Двери в мыльню не закрывались, и чисто гипотетически сюда в любой момент мог войти кто угодно, включая мужчин. Я расположила кадку у стены за дверью, но на всякий случай рядом положила грязное платье, чтобы была возможность им прикрыться в случае чего.

Взяла мешочек с корнем и забралась в чуть теплую воду. Это, конечно, не бани в доме рабовладельца, но и плата за комфорт совершенно иная.

Лежала и сравнивала свою вчерашнюю жизнь в подвале рабовладельца и сегодняшнюю. Мне все нравилось. Я могу относительно свободно передвигаться по двору и дому. Сама себе хозяйка. А что работать заставили – этим меня не напугать.

Что Душан с Лавандой меня недолюбливают – это объяснимо. Просто показывают, что они начальники, обличены властью. Да и к новеньким в любом коллективе неоднозначное отношение. А еще я с порога заявила, что не ровня им. Считай, сразу поставила себя на ступень выше. Ничего, переживу. А время все расставит на свои места.

А если говорить про волосы, точнее, их отсутствие, так это мне только на руку. Даже представить не могу, как бы я промывала тугую косу в таких условиях. А сейчас водичкой побрызгала, ладошкой по ежику прошлась – и порядок.

Полежала, отдохнула, затем хорошенько растерла тело мешочком. Он почти не давал мыльного эффекта. Но что есть, то есть. Затем обмылась остатками теплой воды и переоделась в чистое. Прямо на влажное тело натянула нижнее платье, а сверху и второе. Прибравшись за собой, грязное платье забрала и пошла ужинать. Надеюсь, не опоздала.

А между тем уже опустилась ночь. Коридоры, понятное дело, не освещались, и шла я исключительно по памяти.

За столом в кухне сидели Душан, Лаванда и Коки.

На другом конце стояла тарелка с чем-то однородным, ложка и глиняный бокал.

– Это твое. В другой раз опоздаешь – голодной останешься, – буркнула кухарка.

Каша, а это была именно она, имела подгорелый вкус. Без соли, молока и других специй. Просто зерно разварили в воде. Клейстер, да и только.

Только силой воли я заставила себя съесть половину. Работа у меня тяжелая, и силы нужны. В бокале была обычная вода. Совершенно пустая. Выпила ее и поинтересовалась, куда убирать со стола за собой. Чем вызвала удивление на лицах присутствующих.

– Оставь, сама уберу, – через губу фыркнула кухарка.

Поблагодарила ее и направилась, по памяти, в служанскую. Там пришлось устроить небольшой переполох, чтобы найти место для сна. При свете дня я не заходила туда. В итоге меня практически за руку проводили к топчану, где я и забылась сном, прикрывшись какой-то тряпкой.

Утром проснулась, когда послышалось кряхтение и шевеление. Сквозь узкие окна едва пробивались первые лучи солнца. Первый день моей спокойной жизни!

Я потянулась и зевнула от удовольствия. Прекрасно выспалась. Ничего не болит. А что еще надо для счастья?

Села на кровати и стала осматриваться. Помещение большое, и все заставлено узкими топчанами. Из которых заняты только три, включая мой. На одном сидела и крутила в руках платье седая тощая женщина. На другой ловила остатки сна, прикрывшись согнутой в локте рукой, другая.

– Доброе утро, – я задорно поздоровалась вслух.

Но никто не отозвался. А может, здесь так принято? Ну, правда, что я со своим уставом в чужой монастырь.

Чтобы прижиться в новом коллективе, следует первые дни наблюдать, слушать да молчать. А уж потом вступать в разговоры.

Ну что ж, нужно умыться, набрать воды на вечер, затем пойти на завтрак, и, может, у меня останется минутка, чтобы осмотреть окрестности. Погулять перед работой.

Я надела чистое платье и пошла за ведрами. В три ходки натаскала себе воды. Вылила все в одну здоровенную кадку и задвинула ее под лавку – чтобы никому не мешала.

Затем умылась. Зубы. Нужно придумать, как за ними ухаживать. Здесь, насколько я успела убедиться, у большинства во рту только гнилые пеньки. Зубную щетку можно самой изготовить из ветки. Один конец расщепить, раздавить тяжелым предметом – и получится подобие кисти. А вот с пастой не знаю. Поговорить бы с кем знающим, чтобы подсказали целебные травы да листья. Тогда можно их набрать и жевать утром и перед сном. Надо это запомнить и спросить у Ивора. На данный момент он единственный проявляет ко мне доброту и участие.

Похвалив себя за сообразительность, я направилась на завтрак. Впереди долгий день, и следует набраться сил.