Глава 26

Библиотека была уже открыта — она работала с восьми утра. Однако ее смотритель так удивился моему визиту, что выронил из рук печеньку, вприкуску с которой пил чай.

— Первокурсница Кристалина Лапочкина с боевого факультета? — недоверчиво промямлил он. — Неужели я забыл выдать вам какую-то книгу? Не может такого быть.

Судя потому, что он запомнил меня после одной-единственной недолгой встречи, память у старика отменная. Скорее всего, он не просто рядовой сотрудник, а целый магистр архивных наук и прокачал память магией. Значит, так удивился, потому что студенты-боевики — редкие посетители храма знаний, особенно в этот час.

— Нет-нет, вы ничего не забыли, — поспешила я успокоить мужчину, и в этот момент мой взгляд наткнулся на табличку с его именем, буквально бросавшуюся мне в глаза, — архивариус Букин. Меня интересует литература о сущностях. Их классификация, вред и польза, среда обитания. Не могли бы вы подсказать, где ее поискать?

Архивариус даже не пытался скрыть изумление. Его седые брови буквально подпрыгнули ко лбу, а голова так и покачивалась, демонстрируя недоверие.

— Мне очень хочется спросить, зачем это вам, ведь ничего даже близкого первокурсники вашего факультета не изучают, но я должен радоваться жажде знаний любого студента, поэтому боюсь вас спугнуть.

Букин собрал крошки печенья в ладонь, высыпал их в маленький сохранильник, тщательно его закрыл и вышел из-за своей конторки. Это и натолкнуло меня на правдивое объяснение.

— Не волнуйтесь, от жажды знаний вы меня не оттолкнете. Я просто только вчера впервые увидела мыкров, и природное любопытство заставило меня узнать побольше о них и им подобных.

— Очень похвально! Приятно знать, что даже среди боевиков есть те, кто находит время интересоваться совершенно ненужной информацией, а не только наращиванием мускулатуры.

Очень даже нужной! Но об этом лучше никому не знать. Почему-то я была уверена, что ни куратор, ни тем более ректор, кормлению приспешницы не обрадуется.

Архивариус остановился у одного из стеллажей, ловко взлетел при помощи левитации к верхней полке, выудил один толстый талмуд из общего ряда других и плавно опустился на пол.

— В этой энциклопедии можно найти обо всех, но дать ее с собой я не могу. В единственном экземпляре она. Так что читай вон там, — махнул Букин на столы в конце помещения у окна, — в читальном зале.

— Спасибо большое, — от души поблагодарила я, прижала тяжелую книгу к груди и пошла к столам.

А как только библиотекарь скрылся на своем рабочем месте, активизировалась молчавшая до этого Клёпа.

— Ты совсем у меня мяты обнюхалась, да?! Какой Ванька?! Какая магия ему в артефакт?! Я только коготь в глаз ему могу обеспечить! — принялась она тихо, но очень зловеще шипеть мне на ухо.

Я вот вообще не сомневалась в том, что услышу именно это.

— Клеопатра, у нас денег мало. Отдать немного магии за проезд — огромная экономия, — тоже очень тихо ответила ей.

Надеялась, что у архивариуса не прокачен ещё и слух, а то ведь большего удивления старик может не выдержать.

— Ты отдала свою силу детской игрушке — и вот она я. Кто знает, что создаст этот гнилой прыщ с использованием твоей магии? Опасно!

И вот так она всё это проникновенно шипела, что я невольно начала заражаться ее паникой.

— Он архитектор, что он мне может сделать? — уже без былой уверенности шепотом спросила, усаживаясь за стол. — К тому же я уже обещала. Как сдать назад?

Открыла книгу на оглавлении и попыталась его прочесть, но Клёпа не унималась.

— Надо все нашему темному рассказать! Если ты не расскажешь, то я, то я…

Я сняла сумку со спины и поставив на стол. Посмотрела на неё предупреждающе, и приспешница поняла, что выбрала не ту тактику, пытаясь мне угрожать. Она каким-то образом сделала очень жалобные глаза, пустила в них слезу и всхлипнула:

— …очень сильно буду за тебя переживать, моя любименькая Кристалиночка.

И вот знала я, что это чистой воды манипуляция, а поделать с собой ничего не могла. Но и бежать к Велизару тоже не хотела. Он такой непредсказуемый! Поэтому нашла компромисс:

— Ладно, к статуе не пойдем, а Ивану отправим записку, что я не смогла с ним встретиться, потому что ректор вызывал. Напишем, чтобы прислал свой накопитель с инструкциями, а сами подумаем, как не давать Орлову мою магию и подсунуть чужую.

— А вот это ты у меня отлично придумала! Теперь моя душа спокойна. Давай читай, что там про сущностей пишут. Не терпится кого-нибудь сожрать.

Я переставила Клёпу на соседний стул и вернулась к оглавлению.

Сущности разделялись на две большие классификации: высшие и низшие.

— О, а ты тоже сущность, Клеопатра. Высшая, — шепнула я.

Элементали, призраки и бесы относились к высшим сущностям и с удовольствием питались низшими. А ещё они могли вселяться в предметы и даже в живых существ. Но все же разница между ними была существенной. Бесы — опасные твари бездны, которые могли закусить не только жизненными силами, но и самим человеком. Если, конечно, найдут в кого зубастого вселиться. Вот на таких тварей и охотилась Стелла, судя по всему.

Призраки — это души, которые по какой-то причине не смогли отправиться на перерождение. Они питались низшими сущностями, только если не получали нужных им эмоций от людей.

А элементалям для комфортной жизни вполне хватало магии, витавшей в воздухе. Низшими сущностями имели склонность баловаться только приспешники, чтобы разнообразить свои возможности. Вот прямо как Клепа наелась мыкров и научилась светиться.

Я потёрла лоб. Интересно, Велизар этого не знал или специально от меня скрыл, чтобы не делать мою кошку сильнее?

Но да ладно. Куда занимательнее узнать о низших сущностях: где их найти и что может получить Клеопатра от того или иного экземпляра.

Я вернулась к книге и сразу же открыла нужный раздел. Первыми шли мыкры — условно безопасные паразиты, которых у нас научились использовать в своих целях. Например, чтобы приучить кого-то к порядку. Я перелистнула на следующую страницу — там были описаны пиявки. Мерзкие до ужаса! Я даже от картинки вся передернулась и поспешила узнать о следующих низших. Но они все оказались не лучше! Гиенгады всякие, расскандальники да падальжоры. Бр-р-р.

Я начинала понимать, почему Велизар не советовал Клепу приучать к кормлению такими гадостями. Уже отчаялась было и решила, что лучше иногда угощать приспешницу вполне милыми мыкрами, как на следующей странице обнаружила кое-что интересное — целое семейство разных сущностей под общим названием дворечники.

— Смотри-ка, пишут, что эти заводятся в роскошных домах и жиреют на ауре богатства, а когда набирают критическую массу и размножаются до большой численности, сеют в обитателях дома леность, праздность и жажду удовольствий. Пишется, что их порой специально заводят во дворцах, однако строго контролируют, чтобы держать пороки в рамках разумного, но создавать нужную атмосферу. Даже специальность сущеновод существует. Надо же, — прошептала я, показывая сумке картинки. — И на вид они более-менее симпатичные.

Эти сущности чем-то напоминали толстеньких разноцветных бабочек, и каждая имела собственное название помимо общевидового.

— Ниче такие, да. Но картинки не пахнут, надо вживую смотреть, — выдала вердикт кошка.

В моё расписание опять вернулось занятие с Велизаром, а с ректором пропало. Неужели Его Высочество ходил к Смерчеву, чтобы вернул всё как было? Но это и хорошо.

— А мы как раз сегодня в старый дворец пойдем вечером с куратором. Вот и поохотишься, понюхаешь, — обнадежила я Клёпу, — пишут, что темные приспешники любят вот этих алых похотеев и получают от них красные заряды, чтобы это ни значило.

— Студентка Лапочкина! — раздалось от стеллажей, и я с перепугу захлопнула книгу. — Я понимаю, что энциклопедия интересная, и, проговаривая вслух, вы лучше запоминаете прочитанное, но хочу напомнить, что в библиотеке должна быть тишина. Если вдруг надумаете прийти еще, а в это время за другими столами найдутся читатели, я вас попрошу так не делать, — проворчал архивариус Букин, появившийся из ниоткуда, словно призрак.

— Простите, я больше не буду, — выпалила я, поднимаясь, — и мне пора на занятия. Побегу.

— Хорошего дня, студентка Лапочкина, но вот бегать по библиотеке тем более нельзя. Идите к выходу спокойным шагом.

Так-то я и не собиралась бежать, но, видимо, архивариус фигуру речи воспринял буквально. Надо взять на заметку и в другой раз выражаться конкретнее. Я кивнула, подхватила Клепу и степенно пошла на выход.

А как только оказалась за порогом, мгновенно погрузилась в академическую суету. Попала в перемену, когда студенты переходили по коридорам в нужные аудитории. Сверившись с расписанием, тоже пошла в свою — двести десятую.

На этот раз получилось явиться пораньше и занять хорошее место у окна в третьем ряду, чтобы не слишком бросаться в глаза преподавателю.

Я выложила на стол письменные принадлежности и тонкий учебник по сопряжению энергий. В начальном курсе этой науки вообще ничего сложного нет. Главное — выучить, что свет с тьмой и вода с огнем не сопрягаются, а остальное уже детали. Поэтому свободное время я решила потратить на письмо Ивану. Лучше уже после этой пары кинуть его в передаватель — пусть сосед заранее узнает и понапрасну не ждет.

Я быстренько перенесла на бумагу то, что придумала в библиотеке, и, запечатав письмо, совершенно случайно посмотрела в окно. А там Лидия Вознесенская шла рядом с ректором Смерчевым и что-то ему увлеченно рассказывала, иногда жестикулируя от еле сдерживаемых эмоций! Сердце дрогнуло — ну точно на меня жалуется! Я потянулась за расписанием, чтобы глянуть, не появились ли в нём свежие изменения.

Но кроме как вернувшегося занятия с куратором, новых сюрпризов не нашла. Хотя внезапный вызов к ректору, скорее всего, не через расписание происходит. Что ж, мне оставалось только ждать.

А тем временем аудитория наполнилась студентами, прозвенел звонок, и на кафедру прошла магистр — темноволосая молодая женщина в алой мантии, небрежно наброшенной на облегающее платье. Все взгляды первокурсников мужского пола были направлены на ее ноги. Туфли с высокими каблуками создавали впечатление, что ноги у магистра растут от ушей. Девушки преподавательницу вообще не интересовали — она буквально купалась в мужском интересе. Я почувствовала себя невидимкой.

— Меня зовут Елена Красовская, — томно пропела магистр грудным голосом, окинув взглядом всех парней разом. — И вместе со мной вы научитесь сопряжению магических энергий. Мы начнем с прелюдии, познакомимся со всеми ближе, научимся понимать их суть, найдем чувствительные зоны, а потом постепенно станем углубляться, пока не дойдем до конца. Полного сопряжения всех со всеми.

Кто-то из парней закашлялся, и в целом в аудитории вроде как стало душновато. Многие раскраснелись и даже начали обмахиваться тетрадями. Я чувствовала себя совершенно нормально. Наверное, потому что сидела у окна, в которое поддувало.

Но вот слова о сопряжении всех магий меня заинтересовали. А как же правила про огонь и воду? Свет и тьму? Неужели в академии учат тому, что в обычном образовательном курсе считается невозможным?

— Для начала я хочу у спросить: кто-нибудь из вас уже сопрягался без артефактов? Поднимите руки, если пробовали.

Осторожно поднялась только одна хиленькая, в первом ряду. Елена жестом велела студенту подняться, и я увидела худощавого невысокого парня в коричневой форме — маг земли.

— Лука Веткин. Сельскохозяйственный факультет, — представился он.

— Не останавливайся, — выдохнула магистр.

— Я сопрягался с водной магией. Просто моя семья живет в засушливой местности и давно зарабатывает обогащением почвы. Родители обучали нас с сёстрами этой технике с малых лет. У меня мама водница.

— Очень хорошо! Садись, Лука. Значит, ты уже практически двустихийник! Но это лишь начало. Кто будет совершенствоваться в моем предмете, тот сможет к последнему курсу стать искусственным полистихийником…

Интересно, а ректор Смерчев искусственный полистихийник или от рождения? Бывает вообще, что человек, рождаясь, получает сразу несколько направлений магии?

— …Но так как у нас нашелся всего один молодой человек, который пробовал сопрягаться, я считаю нужным начать с самого начала и рассказать вам, что такое сопряжение в принципе…

Я знала, что сопряжение — возможность добавить в свою магию чужеродную стихию. Как мне объяснял мой учитель, мы все используем сопряжение, когда обращаемся к артефактам. По сути, активируем их своей силой, чтобы выпустить и применить нам несвойственную. К примеру, я не могу нагреть воду тьмой, но могу активировать артефакт с магией огня.

Но все оказалось сложнее.

— …Сопряжение энергий стало для нас обыденностью. Каждый ребенок умеет пользоваться простейшими артефактами. Но далеко не каждый маг обладает умением ненадолго впустить в себя чужую силу, смешать ее со своей и достичь невероятного результата. Вот как вы думаете, что будет, если воздушник полноценно сопряжётся с магом огня? Пофантазируйте, дорогие мои! Смелее! — призвала Красовская.

— Выдаст огненный ветер? — спросил какой-то парень.

— Это примитивно, юноша, — отмахнулась Елена. — Есть еще идеи?

— Устроит фейерверки? — на этот раз подала голос девушка.

Красовская скривилась, будто ей что-то кислое в рот попало.

— Вы все мыслите материально, а попробуйте слить две энергии в одну. Ну? Огонь и ветер, пламя и ураган! Не наводит ни на какие ассоциации?

— Сможет раздуть страсть? — выкрикнул хриплый басок с заднего ряда.

— Аллилуйя! Отлично, студент! Подойдете ко мне после лекции за оценкой, — обрадовалась преподавательница.

А я глубоко задумалась. Выходит, Клёпа сопрягалась с мыкрами и в результате выдала свой зелёный свет, а я действительно слишком легкомысленно пообещала Орлову дать свою магию. Клеопатра права — нельзя разбазаривать свою силу. Бывший жених — выпускник, и сопряжение он уже освоил. Где гарантия, что он сопряжет мою силу с другими именно для щита, а не использует каким-то мне неведомым способом? Я, конечно, не могла обвинять Ивана голословно, но правильно сделала, что решила подстраховаться. Осталось только придумать, как соседа не обидеть и себя защитить. У меня появилась одна идея, и я решительно подняла руку, чтобы задать преподавательнице важный вопрос.

— Говори! — сурово приказала Красовская, с неохотой заметив мою руку.

Я поднялась.

— Кристалина Лапочкина, боевой факультет, — представилась, и брови магистра на короткий миг приподнялись, а потом вернулись на место. — Скажите пожалуйста, а если свою магию соединить с другой, получится совершенно новая магия? Она утратит личные отпечатки?

— Конечно же да, — фыркнула Красовская. — Твоя магия разбавится и перестанет быть твоей. Она только поверхностную схожесть оставит. Сопряжение дает новые возможности, поэтому эта наука самая великая.

— То есть теоретически сопряжение темного мага, допустим, с водной стихией будет выглядеть как тьма, но на деле ею не будет? — не сдавалась я.

— Так и есть, Лапочкина, так и есть. Но это уже высшее сопряжение, которое проходят на последнем курсе артефакторики. Боевикам в эти дебри лезть не нужно.

Еще как нужно! Я сопрягаться не умею, но ведь у меня есть Клёпа, а она, сопрягаясь с сущностями, может выдать Орлову с виду не отличимую от моей тёмную магию, однако на деле мыкры ее знает какую. Отличный выход из положения! А если Ивану и правда моя магия нужна для дипломной работы над щитом и из-за меня у него не получится нужный результат, скажу, что вообще не знаю, как так вышло. Я же первокурсница и ничего не умею.

Даже настроение поднялось.

— Огромное спасибо, магистр Красовская. Вы очень интересно рассказываете, — от души похвалила я Елену и села на место.

Глянула на Клепу заговорщически и увидела, как она трансформирует лямку в лапку и крутит мне конфигурацию из трех пальцев. Ничего! Я ее уговорю! Хороший же выход!

Пара по сопряжению пролетела незаметно. Правда, я не поняла, почему отличные баллы за активность у Крассовской получили только парни, но расстраиваться не стала. Куда ценнее полученная от неё информация.

А вот на рунах было скучно, да и место мне досталось в первом ряду, поэтому пришлось полтора часа выводить в тетради всевозможные загогулины, оттачивая каллиграфию, пока студенты на задних рядах занимались своими делами. Старенький магистр Литеров в фиолетовой мантии рунистов не обращал внимания на доносившийся оттуда гомон, зато к тем, кто сидел прямо перед ним, постоянно заглядывал в тетрадь и делал замечания.

Однако и в этом нашелся плюс.

— Весь первый ряд подходите ко мне с тетрадями. Вы все будете распределены в основные группы и от дальнейших тестовых пар освобождены. Остальным студентам — до встречи! Но должен предупредить, что чем дольше мы с вами будем знакомиться, тем сложнее будет переход в основу.

Великой мудрости старичок! Уверена, на следующем занятии все будут работать усердно и побоятся даже пикнуть. Ну а мне оставалось только благодарить Высшие Силы за то, что помогают.

Однако к концу учебного дня они, видимо, устали или сочли, что на сегодня мне их помощи хватит, потому что как только я вышла из аудитории, ко мне подлетел передаватель — прозрачный пузырь с двумя конвертами и маленьким мешочком внутри. Ясно, что один конверт и мешок — от Орлова. Но вот от кого второй? Интуиция подсказывала, что от ректора. Я не забыла их разговор с Лидией.

И точно! Когда достала содержимое из пузыря, на одном из конвертов прочла «Ректор Григор Смерчев. Срочно». Мешочек и письмо Ивана убрала в Клёпу, а конверт ректора распечатала.

«Кристалине Лапочкиной явиться в кабинет сразу после занятий».

Вздохнула и пошла, теряясь в догадках, за что именно меня на этот раз будут ругать и как накажут.

Но, как оказалось, я вообще думала не в том направлении!

— Здравствуй, Кристалина, как твои дела? Как успехи? С соседками по общежитию подружилась? А Клеопатра как себя ведёт? Присаживайся и рассказывай, — внезапно очень дружелюбно заявил Григор Смерчев, едва я вошла в его кабинет.

Я присела в посетительское кресло, прикидывая, стоит ли воспользоваться его хорошим настроением и попросить снять с меня амагин прямо сейчас?

— У нас с Клеопатрой все хорошо, ректор, спасибо, что спросили. Только амагин немного мешает. Не могли бы вы его снять?

— А давай посмотрим, могу или нет, — охотно согласился ректор, поднялся из-за стола, зашел мне за спину и отодвинул воротник формы, чтобы расстегнуть застёжку артефакта.

Его пальцы коснулись моей шеи, и это показалось неуместным. Я вздрогнула, но сжала зубы, чтобы не мешать Смерчеву делать свое дело.

— На что вы будете смотреть? — спросила, когда ректор вернулся к своему столу, крутя цепочку с амагином в руках.

— На то, как ты контролируешь свою силу и как умеешь ее дозировать. Отбивай! — скомандовал он и запустил в меня водяной бомбочкой.

Я инстинктивно выставила перед собой ладони, и из них хлынула вырвавшаяся из заточения магия.