Глава 27

Неделя спустя

Константин

Сворачиваю с главной трассы на узкую дорогу и сбавляю скорость. Еду через лесную местность, по пути открывая окно и впуская в салон свежий воздух. Мельком оцениваю пейзаж, вбираю носом смолистый аромат сосен и удовлетворенно киваю. Отличное место для отдыха. Ярослава Ивановна, наша бессменная няня, давно приглашала нас с дочками сюда, а у меня все времени не было. Нет его и сейчас. Зато есть… Вера.

Вдали, среди густой зелени деревьев, наконец-то, различаю небольшой деревянный домик с уютной, жилой мансардой. Невольно вдавливаю газ в пол, но, опомнившись, убираю ногу с педали. На ощупь нахожу телефон на приборной панели – и не глядя набираю номер, который на протяжении последней недели постоянно у меня в быстром доступе.

- Воскресенский! – командный женский голос из динамика заставляет меня поморщиться. Какая же она невыносимая. - Если ты звонишь сказать, что опять не приедешь…

- Вера, - перебиваю с улыбкой. – Видеозвонок включи.

- За неделю ни разу не появился, Кость, - отчитывает меня, но просьбу выполняет. – Как привез нас сюда, так и пропал. А девочки спрашивают о тебе все время.

Из динамика доносятся шорохи и шум, и я, покосившись на дисплей, некоторое время гипнотизирую изображение. На экране мелькают яркие пятна, и позже я понимаю, что это ткань платья. Отвлекаюсь от дороги, когда камера скользит от груди к шее, поднимается к лицу. И через секунду на меня устремляет недовольный взгляд грозная Вера. Сдувает кудряшки со лба, но они возвращаются, когда она наклоняется к телефону.

- Занят был. Лапочек позовешь? – не приказываю и даже не спрашиваю. Скорее, умоляю. В гневе рыжая фурия страшна и опасна – может вообще отключиться без предупреждения. И самое главное, малышки примут ее сторону. Я в меньшинстве в собственной семье и стремительно теряю право голоса. Стоило лишь отлучиться на недельку!

- Ты в машине? – прищуривается с подозрением. – Очень надеюсь, что ты направляешься к нам. Иначе пиши завещание, адвокат, - бросает с издевкой и заметно смягчается. Запрокинув голову, зовет совсем другим тоном, ласковым и нежным: - Зайки, смотрите, кто звонит.

По обрывкам интерьера, дощатому потолку, деревянным окнам и картинам на стенах - я понимаю, что Вера сейчас на первом этаже дома, в гостиной. А с мансарды по лестнице, судя по топоту ножек и радостным визгам, к ней мчатся Маша и Ксюша. Вера передает девочкам трубку как раз в тот момент, когда я въезжаю на территорию и паркуюсь возле дачи.

- Папа? Папа! Папулька, - наперебой выкрикивают Маша и Ксюша, забирая друг у друга телефон.

- Да, мои любимые.

Изображение трясется, а я, смеясь, выхожу из машины и открываю багажник. Ловлю свободной рукой связку гелиевых воздушных шаров, придерживаю их, проверяя подарки и мягкие игрушки. Все в целости и сохранности, не растрепалось по дороге.

- Дай папу! – спорят дочки. – Ты дай.

- Мария, Ксения, что за поведение? – важно отчитывает их Вера, как педагог со стажем, но теплые вибрирующие нотки выдают ее трепетное отношение. Родительскую заботу.

Из нее бы вышла очень хорошая мать. Впрочем, судя по результатам анализов из клиники, у Веры на данный момент есть шансы забеременеть. Видимо, длительное лечение принесло свои плоды. А урод Женя ее бездарно потерял из-за нетерпеливости и чесотки в одном месте. Что ж, поделом. Пусть теперь растит ребенка от случайной шалавы. Лишь бы к Вере не лез - уж за этим я прослежу.

Она достойна лучшего. Встретит мужика адекватного, построит семью, родит ему...

Черт! Эти мысли почему-то дико раздражают. Разумом понимаю, что со временем, как только закончится судебная волокита, нам придется попрощаться. У Веры своя жизнь. Кафе, которое я ей верну, и будущее, что она сама построит, с кем захочет. А у меня дети и фирма. Все закономерно. Логично. Правильно.

Кроме одной детали... Отпускать ее не хочется. За неделю разлуки я лишь убедился в этом.

- Мама Вер-ла, там же папа, - не умолкают дети.

Вздохнув, направляю камеру на багажник, чтобы девочкам был виден сюрприз. И пугаюсь внезапной тишины.

- О-о-о, это нам? – эмоционально реагируют малышки. – А когда привезешь?

Разворачиваю телефон сначала к себе, подмигивая дочкам, а потом выставляю в сторону входа в дом. Так, чтобы они поняли, где я.

- Я вас жду здесь, жду, - цокаю укоризненно. – А вы не спешите ко мне.

- Папа пр-лиехал! Папа!

Голоса в динамике становятся все тише, пока не исчезают вместе с щелчком отключения. И следом доносятся реальные вопли. Вырываются из дома, как только распахивается дверь, разносятся по всей округе. Заставляют меня широко улыбнуться.

Присев, встречаю малышек, которые, как две пули, летят прямо в меня и с разгона впечатываются мне в грудь. Маленькие ручки ощутимо сжимают мою шею, едва ли не душат.

- Почему ты нас блосил? – вдруг предъявляет Маша, и я, опешив на миг, округляю глаза.

- Нет, я не бросал, - оправдываюсь поспешно. - Я же каждый день звонил, ты чего?

Отстраняюсь, чтобы посмотреть на дочек. И оценить, как сильно они на меня обиделись.

- Ты заберешь нас с Верой домой? – Ксюша задирает подбородок, испепеляет меня серьезным взглядом.

- Да, но не сегодня, - отвечаю честно.

- Нет, мы хотим сегодня! – капризно кричат мне в лицо.

Пытаюсь угомонить их, но, видимо, за эти дни я потерял хватку. Дочки затихают лишь тогда, когда к нам приближается Вера.

- Солнышки, тише! – произносит негромко, но они ее слушаются. - Иначе спугнете папу, и он сбежит от нас. Вы же этого не хотите? – добавляет с хитрой полуулыбкой.

- Н-не-ет, - хором тянут.

- Умнички, лучше расскажите ему, что мы выучили, - Вера мастерски переключает их внимание и направляет энергию в мирное русло.

Пока малышки читают незатейливый стих, я поднимаюсь, отряхивая брюки, и медленно изучаю девушку. Она выглядит иначе в легком терракотовом платье, запахнутом на груди и подвязанном поясом на талии. По-домашнему, просто, но держится по-королевски, как и раньше. Волосы распущены и густой, волнистой копной переброшены на одно плечо. Лицо без макияжа кажется свежим и сияющим. Особый шарм придают веснушки, сильнее проступившие на солнце.

- Они скучали, - одними губами проговаривает она, не сводя с меня глаз.

«А ты?» - так и крутится на языке, но я предпочитаю прикусить его.

- Сильно, - добавляет совсем неслышно. Словно отвечает на мой неозвученный вопрос, отчего мне становится не по себе.

С трудом привожу себя в чувства. Какого хрена происходит?

- Я вижу, - по-доброму усмехаюсь, убирая руки в карманы. Делаю шаг ближе к Вере.

- Пап, а можно подар-лки? – звучит сбоку.

- Конечно, - киваю, провожая взглядом Машу и Ксюшу.

Они хватают коробки из багажника, неумело раскрывают их, рвут бумагу.

- Останешься на ужин? – шелестит над ухом, как шум ветра.

Поворачиваюсь к Вере, схлестнувшись с ней взглядами.

- На самом деле, я ненадолго, - виновато потираю подбородок. - Планирую еще в клинику успеть, чтобы забрать кое-какие важные результаты…

- Может, позвонишь и попросишь скинуть их тебе на почту? – она наклоняет голову набок в ожидании ответа. Судя по лукавому взгляду, положительного. В противном случае – я не жилец.

- Папа, оставайся! – поддерживает Ксюша. И при этом обнимает плюшевого кота.

- Вела скучает же! – сдает няню Маша, продолжая трепать коробку с куклой.

- Вот как? – ухмыляюсь, покосившись на Веру, но она сохраняет невозмутимое выражение лица.

- Мы готовили для тебя, - находит аргумент, но мгновенно осознает, как двусмысленно он звучит. - В смысле… Кхм… На тебя, - рассмеявшись, смахивает непослушные кудри и прикрывает лоб ладонью, защищаясь от настырного солнечного лучика. - То есть дополнительную порцию, - откашлявшись, заключает.

- Ничего себе, - хмыкаю удивленно.

Достаю телефон из кармана, задумчиво кручу его в руках. Разрываюсь между делами и… семьей. У меня и раньше бывали такие ситуации, когда приходилось засиживаться за работой допоздна, забывая уделить внимание детям. Однако тогда рядом не было Веры, которая бы дернула меня за рукав и приказала сделать верный выбор. Как сейчас…

- Пожалей, Кость, - касается моего локтя. - Они изведут меня, если я отпущу тебя сегодня.

- Не отпустишь, значит? – вопрос звучит хрипло.

- Клянусь, я привяжу тебя к яблоне в саду! – заливисто смеется, однако я смотрю на нее настороженно. С ней шутки плохи. Бестия и не на такое способна. - Ты не представляешь, как лапочки соскучились, - заканчивает шепотом.

- Почему же, представляю. Я тоже скучал, - признаюсь, не прерывая зрительного контакта. - Зато многое успел сделать.

- Расскажешь за ужином, - твердо чеканит. - Девочки, помогайте накрывать на стол, - хлопает в ладони, подгоняя их. - Мы сядем в беседке на улице.

- Кла-асс! – соглашаются Маша и Ксюша, а я принимаю поражение.

Пожав плечами, открываю пассажирскую дверь автомобиля, беру с сиденья букет ярко-оранжевых роз, который купил по дороге сюда. Вручаю ошеломленной Вере. В знак благодарности, без какого-либо подтекста. И на доли секунды зацикливаюсь на этом буйстве красок. Прохожусь взглядом по огненным локонам, которые падают на бутоны и сливаются с ними, когда Вера чуть опускает голову и украдкой ловит их запах. Незаметно. Как бы невзначай.

- Хорошо, сдаюсь, - выставляю ладони перед собой, пока она растерянно обнимает цветы. - Только сделаю один звонок – и я весь ваш.

- Быстро! – очнувшись, подгоняет она нагло. - И не вздумайте улизнуть, Константин Юрьевич. Яблоня ждет, если что.

- Подожди, Вера, - бережно беру ее за локоть и аккуратно сжимаю. Продолжаю держать, несмотря на то что она и не собирается сбегать. Стоит на месте, пока я впитываю ее тепло. Как тогда, в кабинете. То ли терпит, то ли обижать не хочет. Но не злится и не отшатывается, и это уже прогресс. – Где охранник? – заставляю себя вспомнить, о чем хотел спросить.

- Андрей в том сарае, который ты гордо назвал «гостевым домиком» и откуда приказал ему не высовываться, - ехидно напоминает, пытаясь вызвать во мне чувство вины. Но мне плевать. Я доволен, что мое распоряжение выполнено, и не скрываю удовлетворения.

- Там вполне нормально и места достаточно, - равнодушно бросаю. - А ты собиралась под одной крышей с ним жить?

- Нет. Мне в принципе неуютно постоянно находиться под охраной, но я понимаю, что это вынужденная мера, - неожиданно капитулирует, заставляя меня насторожиться. – Да и домик не слишком просторный, со смежными комнатами и одной ванной, так что мне не хотелось бы видеть рядом постороннего мужчину и сталкиваться с ним на каждом углу.

- Тогда зачем так упорно просишь меня остаться? – ухмыляюсь, удивленно выгнув бровь. – Или я уже свой?

Но Вера не тушуется перед неудобными вопросами.

- Не прошу, а ставлю перед фактом, - кивает на дочек, которые в данный момент тянут друг на друга один из подарков. Коробка открывается, и на траву высыпаются детали конструктора. Зыркнув на нас и тяжело вздохнув, лапочки одновременно приседают, чтобы все собрать.

- Хм, даже так? – возвращаю все внимание на Веру.

По-прежнему придерживаю ее за руку, скользнув ладонью от локтя вверх. Пальцы машинально сжимаются на остром плече от ее следующей фразы:

- И вы, Константин Юрьевич – мой адвокат, а значит, бесполый. Чего мне бояться? - возвращает мою идиотскую шутку. И неосознанно опять переносит нас в кабинет, напоминая о той сцене между нами. Или специально?

- По тонкому льду ходишь, Вера, - предупреждаю серьезно.

Какого хрена с нами стряслось за эту неделю? С нами обоими…

Ладно я, старый одинокий дурак, с двумя детьми, гнездом тарантулов в голове и кризисом среднего возраста. Который за четыре года в первый раз по-настоящему наслаждается общением с умной, бойкой, интересной женщиной. А может, и единственный за всю жизнь. Таких фурий на моем пути не встречалось, или я их намеренно избегал.

А она куда? Разведенная, свободная, красивая. Молодая совсем – ей двадцати семи нет, судя по материалам личного дела. Все дороги открыты. Встряхнется после предательства, потому что сильная, и пойдет дальше.

- Тогда лучше тебе не приближаться, иначе провалимся вместе, - выдает она тихо и неожиданно холодно. В тот самый момент, когда вымышленный лед под нами, кажется, начал трескаться. - Ты собирался позвонить. Отведенное на это время истекает, - перекинув тяжелый букет на сгиб локтя, она многозначительно постукивает пальчиком по циферблату изящных наручных часов.

С внезапно накатившей злостью взглянув на оранжевые розы, которые нас подло разделяют, я убираю руку. Молча шагаю к тому самому «гостевому домику». Вера права: это и правда, халупа, но свое решение я не изменю. Я однажды уже подселил мужика к жене. Не чужого, а заместителя, друга… И что из этого вышло?

И хоть Вера мне никто, но… Не хрен! Не под моим боком.

Вызвав Андрея, отправляю его в город, а сам тем временем набираю Славина.

- Скажу сразу, мне плевать, где ты, с кем ты и чем занят, - грубо бросаю вместо приветствия.

- И тебе добрый вечер, - хрипло откашливается. – Для тебя всегда свободен. Чем могу помочь? Кроме убийства Даши, на это я пойти не могу, - глупо, по-черному отшучивается, так что даже я морщусь.

- Через пару часов у твоего дома будет мой человек, - засекаю время, боковым зрением наблюдая, как машина с охранником покидает территорию. – За это время ты должен успеть заехать в клинику и до ухода главного врача забрать результаты теста. Передашь их Андрею.

- Ого, какое ко мне доверие, - хмыкает Славин.

- Не обольщайся, - осекаю грозно, а сам проглатываю улыбку. – Документы будут в конверте с печатью лаборатории. Замечу следы вскрытия – отрежу тебе что-нибудь ненужное.

- Жа-аль, - тянет и шуршит чем-то. - Это ведь Дашины анализы. Любопытно, что они покажут. Тебе разве неинтересно? Почему сам не заберешь?

- Петь, у тебя редкая способность раздражать меня за пару секунд, - рычу, оглядываясь на беседку, и мгновенно успокаиваюсь, когда вижу три рыжие макушки. – Я за городом. А тебе лучше поторопиться.

- Да нет, просто ты нервный дряхлый пень, антидепрессанты давно принимать пора, - не унимается Славин. Совсем бесстрашный стал. – Я уже в машине, - обезоруживает меня.

- Хм, отлично, я предупрежу врача, - параллельно набираю сообщение главному.

- Если Даша не мать, - Петя продолжает рассуждать под звук двигателя. – Это решит все твои проблемы, и потребность во мне отпадет.

- Ошибаешься. От тебя теперь зависит нечто не менее важное, - признаюсь на автомате, а сам наблюдаю за Верой и дочками, которые колдуют возле стола, переговариваются и смеются.

- Ты о Сладковой? – догадывается гад. Иногда мне хочется, чтобы Славин был хоть немного глупее. Но нет, он профессионал. Другому бы я дело не доверил. – С каких пор это для тебя важно? За четыре года ты ни одной женщины в дом не пускал, кроме старой няни. И все так резко изменилось? – вопрос тонет в сигналах автомобилей. Петя выехал на загруженную трассу.

- Не понял, - передергиваю плечами. - Следил за мной, больной придурок?

- Даша следила, - с тоской произносит. – Мы как будто с тобой втроем жили все эти годы. Я каждую сплетню о тебе от нее узнавал. Понятия не имею, откуда Даша все это брала. Кстати, не успокоилась. Сейчас про Веру справки наводит.

- Сумасшедшая она, а ты урод, - выпаливаю, начиная нервничать.

- Согласен, - вздыхает в трубку. - По поводу Сладковой. Суд принял апелляцию. Теперь ждем, пока будут изучены новые обстоятельства и назначена дата слушания. Передай ей, чтобы готовилась…

- Вере необязательно присутствовать, - перебиваю его, поморщившись. - Ты будешь представлять ее интересы, а я прослежу, чтобы Пономарев ничего не выкинул.

- Она все еще не в курсе, что дело ее мужа вел ты? – Славин опять попадает в яблочко. Умный гад. Раздражает.

- Нет, - коротко чеканю, вновь покосившись на Веру. Она будет только мешать своей гордыней и импульсивностью.

- Как все запущено, Воскресенский, как все запущено, - Петя многозначительно смеется. – Я сделаю все, как ты скажешь, у меня выбора нет, но… Ты только хуже делаешь. Я бы на твоем месте…

- Стоп. Что за маниакальное желание оказаться на моем месте? Ты уже побывал там с Дашей, теперь рискуешь с голым задом остаться. Так что обойдусь без твоих ценных советов, - зло отключаю телефон.