Глава 3. Редкости

Ведун… Ну, конечно, ведун, это всё объясняло! Его редкую чувственность, его мягкую силу. Магия незнакомца ощущалась как целое море весьма дорогого шампанского. Игристого полусладкого с лёгким привкусом земляники. И теперь я страдала похмельем… Статус скучного мероприятия предполагал соблюдение сразу многих условностей. Бриллианты, наряды и обувь им в тон. С недавних пор обязательным элементом образа успешного артефактора стал автомобиль. Проведя меня по узкому хитросплетению тёмных коридоров и лестниц, мой улыбчивый спутник коротким касанием пальцев открыл тёмную, узкую дверь и, легко в неё выскользнув, подал руку, пригласив меня следовать за собой. В полутьме коридора его ладонь выглядела необычно. Аристократически-узкая, с длинными пальцами. При этом надёжная, твёрдая, крепкая, с ощутимыми камушками мозолей на ней. Вложить свою руку в неё оказалось приятно. Неожиданно его пальцы с моими переплелись. Само собой так получилось. Бархатное тепло сильной руки, серый взгляд молодого мужчины, оглянувшегося назад. Ласковая улыбка. Секундная заминка, и с лёгкостью циркового тяжелоатлета он подхватил меня на руки. Коротко усмехнулся: “Здесь лужа, прости.” А я глаз отвести не могла от его пухлых по-девичьи губ, я дышала его пряным запахом. Так могут пахнуть лишь ведьмы… Ведун. Настоящая редкость. Ещё даже большая, нежели мы – сильные женщины-маги. Редкости в нашем мире терпели с немалым трудом. Такси я оплатила сама, мой гость лишь усмехнулся в ответ. Помогая мне выйти из тесного и пропахшего керосином салона, он выразительно задержал взгляд на мне. И впервые в своей глупой жизни я сама себе уступила, кивнув ему коротко. Повела за собой, точно зная, чем кончится этот вечер… Вот таким странным образом сразу две редкости оказались этой ночью в постели старинного дома на Улице Скверов, стоя́щего вот уже сотню лет. И занимались любовью всю ночь напролёт. Что мне теперь с собой делать? Я вздохнула, подав знак парнишке-официанту. Нам пора расходиться. Сегодняшний день я и так провела, совершенно бездарно жалея себя. Ми-Ми вдруг затихла и мрачно поглядывала на меня. Опасается конкуренции? Напрасно. Мей Кимберли ей совершенно не нужен. В отличие от меня. Ведуны – перелётные птицы, их стихия капризна, они потому и не женятся никогда. Интересно, зачем Мей разместил свой портрет в столь скандальном журнале? – Шат, мне не нравится твоё выражение лица, – грустно заметила мне подруга, поднимаясь из-за столика. – Совершенно не нравится, что ты задумала? – Мне нужен этот ведун… – секунду подумав, я всё-таки ей призналась. Ми-Ми только кажется легкомысленной девицей. На самом же деле она – настоящая ведьма. Со слабеньким даром, щедро компенсируемым обширными связями в обществе, очень богатым приданым и старинной усадьбой неподалёку от Майнбурга. Первый пункт этого списка и мог меня выручить. – Думаешь, он согласится стать жертвой твоих этих… экспериментов? – и глупенькой Михаэлла определённо не была. Открыв снова журнал, она пристально изучила портрет Мея Кимберли и вздохнула, подняв на меня выразительный взгляд цвета спелого мёда: – Боюсь, Шат, тебе просто нечего предложить этому типу взамен. У него всё уже есть. К тому же я слышала об этом Кимберли всякое… разное. Стараясь не выдать волнения, я отодвинула чашку и совершенно спокойно произнесла: – О ведунах всегда говорят… это самое всякое. Мне совершенно нет дела до его любовных побед и скандалов. К тому же кто знает, насколько всё написанное здесь – правда? Может, он совершенно бездарен. Или же слабосилок… Мне нужен не сам Кимберли. Мне нужна его сила. Ты не могла бы помочь мне найти его адрес? – Купишь билет на концерт и полезешь на сцену? – ехидно вернула мне колкость Ми-Ми. – Ради удачного эксперимента я могу и сама станцевать! – я лишь рассмеялась в ответ. Настроение резко улучшилось. Даже призрачная надежда на чудо меня окрылила. Три года я билась над Императорским тайным заказом. Тридцать шесть страшных, полных горького разочарования месяцев. Мне совершенно отчаянно не хватало малой толики силы природной магии. С одной очень существенной оговоркой: магии, заключённой в теле мужчины.