Глава 31. Вот это поворот

– Ми-Ми?! Даже в сумраке спальни я мгновенно узнала подругу. Длинное тёмное пальто и глубокая шляпка с густой вуалью не мешали признать её сразу же. Над моим ухом раздался шипящий звук незнакомого мне заклинания, и прямо под потолком неожиданно вспыхнул ослепительный шар белого пламени. Громко охнув, я быстро прикрыла ладонью глаза. – Голый! – пронзительный женский визг заставил меня подскочить на месте. Всё ещё подслеповато щурясь от внезапного яркого света, я ошарашенно разглядывала Микаэллу, которая стояла с широко раскрытыми глазами и истошно кричала, картинно прижимая руки к груди. Её лицо было искажено смесью какого-то восторженного удивления и испуга, а длинные тёмно-зелёные волосы слегка растрепались, выбившись из-под шляпки. – А вы, что же, рассчитывали найти ночью в супружеской спальне священника в рясе? – в ответ ей ведун громко фыркнул и, осторожно отодвинув меня в сторону, вальяжно прошествовал к креслу, на спинке которого висел его тёмный халат. – Или генерала в парадном мундире? Его движения были завораживающе-плавными, хищными, уверенными и неторопливыми, словно он привык к подобным сценам, и они его абсолютно не напрягали. В каждом шаге чувствовалась лёгкая насмешка, а в голосе звучала совершенно нескрываемая ирония. В супружеской, значит. Ну-ну. – Что ты здесь делаешь?! – я тихо пискнула, обретя, наконец, дар связной речи. – В такое время? – Надеюсь, миледи не вообразила, что я теперь должен жениться на ней? – ехидно спросил вдруг ведун, облачившись в халат. – Неудобно получится, знаете ли. С вашей пока ещё подругой я уже связан магической клятвой. На лице Микаэллы отчётливо отразилось острое сожаление. Мне же вдруг захотелось вцепиться ей в волосы. Никогда до сих пор я не испытывала столь жгучей и неоправданной ревности. – Шат, ты просто даже не представляешь! – всё ещё прижимая к груди руки, плотно обтянутые тонкими шёлковыми перчатками, завопила подруга, подчёркнуто отворачиваясь от ведуна. – Этот негодяй выгнал меня из дома! – Погоди… – я прошагала к ближайшему креслу и обессиленно опустилась в него. – К…какой негодяй? Ты же помолвлена с Януаром? Секунду-другую подруга хлопала ртом, явно пытаясь найти ответ на вопрос, так неожиданно поставивший её в тупик. – Мой отец! – выпалила она, наконец, справившись с затруднением. Эта была очевидная ложь. До такой степени бессовестная, что я беспомощно оглянулась на молчаливо стоя́щего за спиной ведуна. Отец Микаэллы был человеком в высшей степени флегматичным и добродушным. И проделки единственной дочери (после шести сыновей) он всегда считал просто милыми девичьими причудами. Мей, скрестив руки на груди, наблюдал за этой сценой с едва заметной улыбкой, словно наслаждаясь разворачивающимся перед ним спектаклем. – Миледи, позвольте узнать, что вы прячете в левой перчатке? – внезапно произнёс ведун, раздражённо прищурившись. Ми-Ми вдруг стремительно побледнела, тут же спрятав ту самую левую руку за спину и отступая на шаг в сторону выхода из спальни. Ведун тихо фыркнул, и дверь в комнату тут же закрылась. Сама по себе, с лёгким щелчком, который эхом разнёсся по комнате. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым, и каждый звук казался преувеличенно громким в наступившей тишине. – Шат! – пронзительно всхлипнула девушка. – Я не понимаю, о чём он! Я бежала к тебе под защиту ночью, практически через весь город, в надежде на помощь единственной лучшей подруги, а ты… – Так единственной или лучшей? – насмешливо переспросил её Мей. – Шарли, сердце моё, подскажи: разве над нашей кроватью в стене был какой-то тайник? И он выразительно кивнул мне в сторону изголовья. Переведя туда взгляд, я невольно привстала из кресла. В обшитой резным полированным дубом стене над кроватью таинственной чернотой зияло небольшое квадратное отверстие. Никогда его не было здесь. – Микаэлла?! – звонким эхом мой голос разнёсся по комнате. – Все скажу! – простонав это громко, подруга вдруг обессиленно опустилась на пол и схватилась за голову. – Только Эдвину не говорите!