Глава 8. Запах дождя

На подписание всех бумаг ушло чуть менее часа. Все это время Мей прятал глаза и молчал, сосредоточенно оставляя на документах красивые, витиеватые подписи, чем-то похожие на летящие листья. Я его понимала прекрасно и не тревожила разговорами. Такое молчание иногда говорит куда больше пустой вязи слов. Потайная винтовая лестница начиналась за узкой дверью, скрытой под книжными полками, и вела прямо из кабинета вниз, в мою подземную мастерскую. В сокровищницу рода Мойн. Держа в руках тонкую спицу магического светильника и всей спиной ощущая присутствие ведуна, я осторожно спускалась по ней. Он тоже шёл молча. На последней ступени я вдруг непростительно оступилась. Впервые за все годы жизни в этом доме. И тут же была осторожно подхвачена крепкой рукой. – Ты устала и еле стоишь на ногах, – в его голосе не прозвучало укора. – В спешке не было необходимости. Я вернулся бы завтрашним утром. Завтра. Мей прекрасно всё понял. Угадал мои мысли, очень верно прочел мои взгляды. Сегодня бы мне не пришлось выставлять его прямо за дверь. Удивительная проницательность, особенно для холостого мужчины и покорителя женских сердец. – Я хочу показать тебе кое-что… – освободив локоть из тёплого плена его ладони, я двинулась в сторону. – До утра у тебя ещё будет время подумать над…. – Не поздно ли? – Мей мягко меня перебил, и я была благодарная за это мужчине. Словами не передать мою мысль. Ведун медленно обошёл меня, выйдя в центр круглой комнаты, и теперь совершенно спокойно оглядывался по сторонам. Гладкие, темные стены, отделанные сердоликовым ониксом, высокие, в пол, дубовые стеллажи, за стеклами которых мерцали прозрачными гранями крупные драгоценные кристаллы. Сочно-зелёные изумруды, бесценные пурпурные рубины, ультрамариново-синие сапфиры, прозрачно-небесные турмалины, редчайшего цвета алмазы, прозрачные, словно слеза. Переливчатые кабошоны чёрных опалов, шпинели, загадочный белый нефрит. Взгляд ведуна равнодушно скользил по сокровищам. Что скрывалось за маской мужчины? Очень хотелось бы знать… С детства я поняла, как важно не показать свои слабости посторонним. Но ещё более важным было умение не попадать под чужое влияние. Ведь ювелирные ценности – это не просто красивые и дорогие вещи. Золото, серебро, драгоценные камни будили в душе человека не только лишь восхищение. Алчность, корыстолюбие, жажда власти… Страшный яд, отравляющий души. Я давно научилась их видеть. Отличала среди покупателей и клиентов, решительно и бесповоротно отказываясь продавать им свои артефакты. Мей не был таким. Его не искусить видом несметных богатств и сокровищ. Зачем тогда это всё? Я задавала себе этот важный вопрос, невольно любуясь его ладной фигурой, его удивительно-сдержанной грацией, живым лицом, густой зеленью темных волос. – Ты ведь… не простой ювелир? – медленно переведя взгляд на меня, Мей прищурился. Я молча зажгла большой магический светильник под потолком и развернулась к нему, мысленно восхищаясь недюжинным умом и наблюдательностью ведуна. – Артефактор, – я усмехнулась, приглашая его продолжать. – Я не вижу в твоей мастерской верстака. Все эти… штампы, шарногели, тиски, цанги, оправки для гравировки, кичи. Непременные атрибуты работы любого ремесленника. Здесь их нет. Зато есть нефритовый стол. И целый набор медных форм самого странного вида… Медленно перечисляя всё это, ведун сделал шаг в мою сторону, и мне вдруг мучительно захотелось уткнуться лбом в его плечо, ощутить, наконец, на себе мягкое тепло его рук. Короткое мгновение женской слабости. Я не успела вовремя отвернуться, и Мей всё увидел. Рвано выдохнул и шагнул ещё ближе. – Кто ты, Шарли? – тихо спросил меня этот невероятный мужчина. – Я? – невесело усмехнувшись, поймала его тёмный взгляд. – Маг земли. В моих пальцах рождаются камни. Редкость? Трудно сказать, как подобное получилось, но даже среди магов-мужчин мы были редкостью. А заподозрить в довольно хрупкой молодой девушке сильного мага земли было трудно. Обычно женщины, подобные мне, настораживают, пугают, отталкивают мужчин. Мей снова стал исключением. – Ты опять пахнешь дождём… – не сводя с меня взгляда, прошептал он. – Поздней осенью, сизым, холодным туманом. Запах горьких разочарований и мучительных сомнений. Я так сильно разочаровал тебя? – Разве я думала о тебе? – босые ноги заледенели на камне холодного пола. Я зябко поёжилась и попыталась заставить себя отступить. Тщетно. Моё тело не слушалось, окаменело. Ведун снова притягивал, околдовывал. Своим бархатным голосом. Полным нежности взглядом. Ощущением тёплой, ласковой, мягкой силы. Запахом зелени, тихим шелестом молодых листьев, журчанием вешней воды. Он сам был словно майский лес. – Разве о таком нужно думать? – лёгкое прикосновение тёплыми пальцами к упрямо вздернутому подбородку, и колени мои подкосились. Ведун бросил взгляд на пол и тут же нахмурился, рыкнув, – Да ты босиком! Богиня, какой же я идиот! Без лишних церемоний и разрешений он вдруг подхватил меня на руки и решительно развернулся в сторону лестницы. Ого! Он может быть и таким. Неожиданный поворот. – Мы ещё не закончили здесь! – я пискнула, тут же зажмурившись. – Камни по нам не соскучатся и не замерзнут, – Мей уже быстро шагал в сторону выхода. В его руках я опять ощущала себя тем самым влюблённым подростком. Прижавшись ухом к широкой груди, с упоением слушала грохот сильного сердца. Ведун нёс меня так легко, словно мы не были примерно одного роста, и так осторожно, как будто я была самой главной его драгоценностью… У двери моей спальни он замер, потом аккуратно спустил меня с рук. А я… Нет, не я. Шарли не смогла отпустить его снова. Она не желала слушать мои очень правильные слова и сомнения. Взяла молча за руку ведуна и потащила за дверь. – Иди ко мне, ученик ювелира. Я не хочу больше пахнуть своей поздней осенью. Глава 9. Десерт Никогда не была моя скромная спальня супружеской. Занимавшие всю мансарду “апартаменты молодых”, как шутливо её называл покойный свёкор, как-то сразу же стали моими. И только моими. Нельзя сказать, что Ольфен остыл ко мне уже вскоре после нашей скромной свадьбы. Он всегда был таким, мало что изменилось. Мой муж неукоснительно поднимался сюда раз в неделю по четвергам, прилежно выполнял свои супружеские обязанности (скучные для обоих) и уходил к себе, вниз. Я вообще толком не знала, как это бывает… иначе. До появления Мея. Никому ещё не удавалось заставить меня потеряться в омуте ощущений и чувств… Безрадостно усмехнувшись, я отпустила горячую руку мужчины и подошла к высокому треугольному окну. Вид огней ночного города успокаивал. Зачем я теперь вспоминала Ольфрена? Зачем вспоминала других? И возникавшее после суетных встреч с мужчинами чувство опустошения, глубокую, совершенно животную тоску женской сущности. Чувственный голод. Почему я цепляюсь за это? Пытаюсь ухватиться за тонкую нить памяти о своём тусклом прошлом, как за некую определённость? Всё это было ещё до него. Невысокий мужчина с зелёными волосами перевернул мою жизнь. Кто решил за меня, что при виде мужчины Шарлотта Моен не должна замирать в восхитительном предвкушении? Ждать чувственных прикосновений, объятий и поцелуев до дрожи, до слёз, до крохотных искр моей магии на кончиках пальцев и коже. До пересохшего рта, громкого гула в ушах. Ведун очень правильно задал вопрос. Кто всё-таки я такая? Не знаю… Словно подросток, смущённая под его жаркими взглядами, я попыталась погасить зажёгшийся яркий светильник под потолком, но тут же была остановлена тихим: – Хочу тебя видеть. Приблизившись совершенно бесшумно, Мей встал совсем рядом. Горячий, живой, возбуждённый, красивый. Музыка разгоряченного мужского дыхания за спиной. Разливающееся быстрой волной от макушки до пят напряжение. Аккуратное прикосновение пальцев к моим волосам, и тяжёлые тёмные локоны облегчённо сползли мне на плечи. Плотная ткань тёплого платья нехотя поддалась осторожным рукам ведуна. Он превосходно умел раздевать, уверенно находя все потайные крючки и застёжки. И это меня почему-то расстраивало, напоминая о том, кто такой мой случайный возлюбленный. Мой ученик. – Ты ведь знаешь, насколько красива? – чувственное прикосновение губ к коже за ухом, и первая пуговка ворота платья тоже ему поддалась. Их оставалось всего лишь четыре. И я… я вдруг растеряла решимость. – Откуда мне ведать? – поведя нервно плечами, я вздрогнула, отчего шёлковая волна распущенных волос плавно скользнула на грудь. Громкий выдох мне в шею и удивлённое: – Зеркалам ты не доверяешь? – Там нет ничего необычного… – В самом деле? – его рука твёрдо легла мне на рёбра, и тягучим движением Мей развернул меня в сторону зеркала на стене. Увидев своё отражение, я едва устояла на ногах. Эта порочная, возбуждённая женщина не могла быть Шарлоттой Мойн. В расстёгнутом платье, раскрасневшаяся, простоволосая, в своём неприкрытом желании она была невероятно-прекрасна, великолепна, ошеломительна. За её узкой спиной возвышался мужчина. Ведун, с его бархатной, искушающей силой. Силой желания, жизни, любви. Мною она ощущалась сейчас, как весеннее солнце, встающее над холодным туманом. Блистательный и совершенный, как древний языческий бог. Его руки неспешно и бережно расстёгивали моё платье. Его длинные волосы расплелись, они вились тугими кольцами и переплетались с моими. Ко мне всё тесней прижимался мужчина, во взгляде которого ярким светом горела… любовь? Мне хотелось бы видеть её, очень хотелось бы верить. Но так не бывает. Даже глупенькие и безнадёжно влюблённые в первого встречного девочки знают об этом. – У тебя волосы точно под цвет моих глаз, – я прошептала, скрывая некстати проснувшееся смущение. Финальная пуговка платья вынырнула из петли. Под напором горячих ладоней мужчины тяжёлая ткань неохотно освобождала меня из тесного плена корсажа. Алебастровая кожа моего плеча на фоне тёмных и длинных волос выглядела по-настоящему дерзкой. Верх тугого полушария груди, стыдливо выглянувший над бюстье, зажёг во взгляде мужчины такой всплеск восторга, что я нечаянно рассмеялась. – Ты же видел меня. Минувшей ночью мы… – Ничего ещё не было! – решительно отодвигая моё платье, Мей плотно прижался к мгновенно озябшей спине, обжигая мне шею короткими поцелуями. Его руки легли раскрытыми ладонями на изгиб моих бёдер и скользили всё выше. Неспешно, словно наслаждаясь каждым мгновением прикосновения. – Прошлая ночь – это лёгкий десерт… – руки упёрлись в преграду отяжелевшей груди и остановились. – Знаешь, когда безвестному гостю радушная хозяйка предлагает чай и немножечко сладостей. В меру, чтобы ему не пришла в голову глупая мысль задержаться с ней рядом. – А сегодня? – в умелых руках ведуна я мучительно плавилась. Судорожно цеплялась за последние крохи рассудка и тут же проигрывала эту секундную схватку с Шарли. Дыхание сбилось, сердце стучало в ушах барабаном. Моё хладнокровие стоило мне невероятных усилий. Особенно трудно владеть собой, ощущая всей кожей спины раскалённое докрасна напряжение, его каменное возбуждение. Мучительно-сладкая пытка терпением длилась и длилась, а Мей явно не был намерен её прекращать. – Сегодня у нас будет небольшой фуршет. Я полагаю, мы оба его заслужили. В честь обретения мастера… – В этот момент мою грудь накрыла неожиданно горячая мужская рука, и я снова вздрогнула. – Ох, Шарли… – успокаивающий поцелуй в основание шеи, дорожка влажных прикосновений к плечу. – Почему ты всё время дрожишь, кто тебя так напугал? Всё ещё не доверяешь мне, верно? Мей медленно и аккуратно откинул меня к себе на грудь, предлагая стать прочной опорой. Это было рискованно – доверять. Позабыть себя рядом с таким ненадёжным мужчиной. Пропасть в его пылких объятиях. Пусть даже лишь на ночь. – Вот когда ты научишься верить мне, тогда накроем свой пир… – ведун прошептал и тут же добавил уже раздражённо: – Можно я разорву все шнурки этого безобразия? Зачем на тебе до сих пор столько лишнего? Я подарю тебе новое, если позволишь. А молча кивнула, и скромное бюстье с громким треском упало мне под ноги. Разве могла я отказать мужчине, срывающему с меня последнюю оболочку, словно с луковицы кожуру? Лишь бы этот мужчина не пожалел потом о моих неизбежных слезах…