Глава 43

– О чем? – Я сказала маме, что согласна быть твоей второй женой, – закусив губу, в ожидании смотрит на меня. Вот это новости, она согласна! А я разве предлагал? – Но я не планирую брать вторую жену, – пожимаю плечами. – Ты так просто мне об этом говоришь? – хмурится. – Я говорю прямо, как есть. Я не возьму тебя в жены, Самира. – Стою, прислонившись к входной двери, мне поскорее хочется закончить разговор и разойтись. – Да пойми ты, я выбрала тебя. Я с детства мечтала, что мы однажды поженимся. Как ты этого не понимаешь? – Самира не выдерживает и начинает нервно ходить по комнате туда-сюда. – Да почему же ты такой непробиваемый, а? – кричит она. Я смотрю на нее и не понимаю ее, совсем. К чему эта истерика, понять не могу. Я ничего не обещал ни ей, ни ее родителям. – Мне лучше уйти. – Нет, ответь, просто ответь мне, – вытирает слезы, пытается взять себя в руки, и у нее это чертовски плохо получается. – Ты сказала, что выбрала меня. – Кивает. – И любила ты только меня. – Всхлипнув она смотрит своими черными глазами с надеждой и мольбой. – Но ты меня даже не знаешь. Я не понимаю, о какой любви ты говоришь. – Можно любить на расстоянии. – Поднимаю глаза к потолку. Маразм какой-то. – Самира, я вообще здесь находиться не должен. Не понимаю, к чему эта провокация. – Она отшатывается от меня, словно я ударил ее. – Я не женюсь на тебе только потому, что этого хочешь ты и твоя семья. Я не марионетка, которой можно управлять. – Ты разбил все мои мечты, планы. Наплевав на наши традиции, собрался связать свою жизнь с русской. – Ее поток слез не прекращается. Я понимаю, что ей больно, Самира обхватывает себя руками, начинает качаться туда-сюда, словно это помогает ей успокоиться. Она решила выговориться, ей это нужно. Я молча жду продолжения. – Тебя околдовали? Скажи мне. Она тебе не пара, – качает головой. Вздрагиваю, сжимаю кулаки. – Не тебе решать, кто мне пара, а кто нет. Моя личная жизнь Самира, не твоего ума дело, – качаю головой. – Мурад… я ведь так сильно люблю тебя. Послушай, ну раз ты так влюблен в эту свою русскую. Хотя, если честно, я верю в такую любовь с трудом. То я согласна быть второй женой. – Забудь все, Самира. Мне не нужна вторая жена. В нашей семье это не принято. – В вашей семье и на русских не женились. Ты на все наплевал, так почему я не могу быть второй женой? – искренне удивляется она. – Я буду лучше, поверь. Знаю, что у тебя были женщины, и не виню тебя. Я все это понимаю. И даже приму первую жену, – словно заведенная, повторяет она. – Но я хочу, чтобы ты знал: все это только потому, что у меня к тебе чувства. – Спасибо за понимание, но я в нем не нуждаюсь. Я живу так, как хочу. – Меня взрывает от ее сучьего эгоизма. Да кто ты, блин, такая? – Мурад, мне физически больно, понимаешь? Больно осознавать, что у нас ничего не получится. Я же с детства люблю, с самого детства мечтаю. – Ее голос обрывается, Самира рыдает в голос. – Мне ты что прикажешь с этим делать? – выпаливаю.– Я все сказал, и добавить мне нечего. В тебе говорит обида, задетое самолюбие. Неужели тебя так сильно задел отказ? Что выбрали не тебя? Сделали не так, как ты этого хотела? – А что я, не человек, по-твоему? Меня нельзя обидеть? Именно ты виноват в том, что я чувствую сейчас, – беспомощно разводит руки. – Обида – крутая штука. Все зависит от того, как ее воспринимать. Невозможно обидеть меня, если это меня не цепляет от слова совсем. Не зацикливайся на мне. Попроси родителей найти тебе мужа. Тебе только двадцать три. – Самира белеет, все краски сходят с лица. – Это все, что я могу сказать, – повторяю уже в который раз, как попугай. Я хочу уйти, я вообще не должен здесь быть. – Не боишься с такой быть? Сколько у нее таких было до тебя? Тебе самому-то как? Все эти русские шлюшки только для развлечений, все это знают. Не позорься, тебя не поймут. – Ее глаза мечут молнии. Они полны гнева и презрения. – Я сам решу, что мне делать. Совета твоего я не спрашивал. И для меня она чиста душой и телом, она только моя. И последнее, что я буду делать, – это принимать в серьез чье-то мнение. – Что, если все узнают, что мы с тобой были в одном номере в гостинице? Были близки? – вздергивает бровь, усмехаясь. – Это угроза? – Пора завершать пустой разговор. Она не слышит меня. – Ты сделаешь хуже только себе, подумай, зачем тебе этот позор? Даже если и так, ну женюсь я на тебе, но Всевышний мне свидетель, я не прикоснусь к тебе, ты никогда не будешь мне женой, будешь жить с моими родителями. – Закрыв лицо руками, она падает на колени и зарыдала в голос. – Будь счастлива, Самира, но больше не смей искать встреч со мной. Покидаю номер в гостинице под причитания о своей ошибке, сожалении и ее большой любви. В это я не верю. Когда дверь за мной захлопывается, я слышу вой. Напротив ее номера, облокотившись о стену и поджав под себя ноги, сидит заплаканная Юля. Она смотрит на меня своими голубыми глазами и жалобно всхлипывает. Я присаживаюсь рядом на корточки. – Юлек, спрашивать, что ты тут делаешь, я думаю, смысла не имеет? – Угу. – Тогда… – Прости меня Мурад, я… В общем, мне позвонила знакомая, она знает, что мы вместе. Сказала, что ты приехал с красивой восточной девушкой и номер снял. – Прикрыв глаза, Юля делает вдох. – Я подумала, ты мне тут изменяешь со своей Самирой, пришла выбить вам мозги. – Мои брови летят вверх. Вот это да. Я прослеживаю ее взгляд и вижу черную биту. Офигеть, она не врет, реально бы вышибла нам мозги. – Что же тебя остановило? Не смогла найти нужный номер? – журю ее – Нет, что ты, номер мне сказали на ресепшене. Здесь мои знакомые работают, к нам приходят из гостиниц делать регистрацию иностранцам на три дня, таков закон, – объясняет очевидное. – Я со многими в хороших отношениях, так что когда сказала, что, возможно, мой парень наставляет мне рога, они поддержали меня и сдали ваш номер, вот, даже ключ дали, – показывает карту. – Но ты не зашла. – Нет, я решила подслушать, думала, если услышу причмокивания или стон, все, вам конец. Но я услышала ваш разговор…– Юля жалобно всхлипывает. Всевышний, ну она-то чего. – Не плачь родная, не надо. – Она мотает головой. – Я клянусь тебе, слышишь, клянусь, что с этой самой минуты я буду верить тебе на все сто, нет, на девяносто девять процентов. Обещаю. Но если ты меня предашь… или возьмешь вторую жену… – Ты вышибешь мне мозги, – поддерживаю ее – Да, я это сделаю, буду, конечно, потом страдать…– вытирает мокрые щеки, решительно обещает мне: – Но сделаю, будь уверен. – Верю, – киваю. – Поэтому даже не рискну, – поднимаю руки. – Идем домой? – Да, пошли. – Помогаю Юле подняться. Моя ревнивая тигрица.