16. Вечер Юмы

Когда папа куда-то сорвался, ничего не объяснив, и сказал, что никаких гостей, дом запрёт, и делать уроки, Юма не удивилась. Вообще, если бы подобное случилось, пока она ещё жила с мамой, то мама бы непременно психанула. И бабушке нажаловалась, та тоже пилила бы её потом весь вечер. Папа хотя бы не орёт почём зря, как непременно орала бы мама, или как госпожа Марта, мама Фреда. Он спокоен, как удав, и просто велел ей никуда не ходить и заниматься делом.

Если честно, она уже сожалела, что связалась с идиотами. В самом деле, можно было просто обругать и послать, и пошли бы, как миленькие. Но её всё равно что понесло, она и понеслась. И теперь ещё завтра идти и что-то делать у господина завхоза. И без факультатива она сегодня осталась, и все остальные тоже, потому что сначала ждали их с Фредом, а потом смотрели, чем у них всё кончится. Короче, со всех сторон всё плохо.

Она набрала Фреда, тот сразу же отозвался.

— Ну что? — спросила первым делом. — Как там у вас?

— Да ничего, отец сегодня в ночь, утром только придёт, а мать с нами не разговаривает. Велела разойтись по комнатам и делать уроки.

— О, прикинь, у меня всё ровно так же. Папа запер дом и куда-то делся. У нас пропала госпожа Лаванда, наверное, он поехал её искать.

— В смысле пропала? — не въехал Фред.

— Ну, когда мы приехали домой, там оказалось, что она должна была быть для чего-то, но её нет, и папа не дозвался и не дозвонился. И расстроился.

— Они типа встречаются, что ли? — брякнул Фред.

Юма задумалась. А вообще, на прошлой неделе папа куда-то ходил вечерами, и… Госпожа Лаванда красивая и не злая, и если вдруг что, кажется, с ней можно договориться.

— Точно не знаю, но могу покопаться, — усмехнулась она.

Начала она с внутренностей дома, спустилась в комнату, где переодевались все те, кто работал в доме, заглянула в шкаф… и увидела какой-то невероятный чехол для одежды. От него во все стороны фонило магией — значит, артефактный. Так, а открыть-то его можно? Она осторожно, только посмотреть.

Открыть удалось… и Юма увидела невероятно красивое платье. Точнее, на первый взгляд оно выглядело серым и вообще никаким, а стоило повернуть… и от переливов стало невозможно отвести взгляд.

Юма помыла руки, тщательно их вытерла и слегка заколдовала от загрязнений — ну, чтобы следов не оставлять, этому полезнейшему заклинанию она выучилась в школе от выпускницы Матильды, которая ходила в ту же группу по менталке. И только потом вытащила вешалку с платьем из чехла. Невероятно красиво. И наверное, запредельно дорого.

Значит, нужно вернуть на место, пока не поймали. Юма, конечно, подумала, что вот бы примерить, но всё же она была в достаточной степени магом, чтобы понимать — посмотреть артефакт ещё можно, а вот пользоваться нужно с осторожностью. Мало ли, какие там настройки и привязки к владельцу? Поэтому она вернула платье в чехол, аккуратно застегнула молнию и повесила в шкаф. И закрыла шкаф плотно.

Потом снова открыла и посмотрела — да, внизу стоят туфли. Классические лодочки. И рядом ещё пакет с логотипом дорогого бельевого магазина, она осторожно засунула туда нос… кажется, там комплект белья и чулки. Так, закрыть немедленно.

Вывод? Госпожа Лаванда собиралась после работы переодеться и куда-то отправиться. И не смогла дозваться папу, и передавала извинения, что не дождалась.

Папа и госпожа Лаванда? Гм.

Ну вообще они взрослые, и если им будет нужно, то её не спросят. Это как бы их дело. Мама никогда её не спрашивала, и всегда говорила, что нечего совать нос во взрослые дела. Правда, её дела выглядели… той ещё ерундой выглядели, короче.

У Юмы уже случилось два отчима, и в момент отъезда наклёвывался третий. Первый был вообще дерьмовый, хоть её и ругали всегда за это слово. Она тогда была ещё маленькой, и помнила главным образом то, как пряталась от вечной ругани в доме, и кажется, мама решилась выгнать его только после того, как он пару раз маму побил. И то бабушка подключилась и помогла маме принять решение, так она всегда говорила.

Второй наоборот, был вовсе даже неплохим. Он возился с близнецами и с Юмой, и никогда не ругал её за то, что болталась на улице, не пришла вовремя к обеду, прогуляла урок или что-то вытворила в школе. Он ушёл от мамы сам, потому что она то и дело пилила его — мало зарабатывает, не покупает ей подарков и что-то там ещё. Он начал пить, а потом ушёл, и скоро женился снова, и у него дочка — бабушка рассказала.

Третий же оказался тем ещё душнилой. Мама подцепила его на каком-то благотворительном вечере, который проводил местный дамский комитет, а он был из спонсоров, и мама как-то смогла его заинтересовать. Когда он пришёл к ним домой, то осмотрел их квартиру едва ли не с лупой, и докапывался — а что это вот тут пыль, а почему игрушки разбросаны, а почему девочка, то есть Юма, не сидит с младшими, а болтается где-то на улице. Мама рассказала ему, что Юму не взяли в школу, и он тут же выдал, что нужно отправить её в интернат, и тогда она научится себя вести. И кажется, был готов взять маму хоть прямо сразу, но без детей. Вроде бы, у него есть сын от бывшей жены, бабушка предлагала привести и познакомиться, но не сложилось. И к лучшему, наверное, потому что… потому что.

В общем, если это то, что нужно маме, то и ладно, между ними океан. А чем грозит Юме папино возможное увлечение? Что она вообще знает о госпоже Лаванде?

***

Юма вернулась в комнату, забралась в сеть и без труда нашла упоминание о госпоже Лаванде на сайте компании «Волшебный дом». Госпожа Лаванда — крутой спец, это плюс. И вообще, Юма сама видела, как она общается с кустами и цветами в их саду, и это круто.

Дальше нашлась страничка госпожи Лаванды в соцсети, и первое, что там обнаружилось — это фотка, где она танцевала с папой. О как.

Дальше оказалось, что это какие-то подруги госпожи Лаванды снимали на той самой свадьбе принцессы и их общего начальника, куда папа ходил в субботу. И по ходу, папа провёл с госпожой Лавандой всю ту свадьбу. Ладно, посмотрим, как там оно пойдёт.

Юма позвонила Фреду и вывалила на него всю нарытую инфу. Ей всегда нужно было обсудить с друзьями — потому что держать в себе сил нет, и не с взрослыми же это обсуждать? Тот выслушал и похмыкал.

— Ты ж ничего не можешь с этим сделать?

— Не-а, не могу. Только наблюдать!

— Вот и наблюдай. Но у тебя отец нормальный, как наш дядя Филибер. Он не потащит домой не пойми кого.

— Вот и я так думаю, — обрадовалась подтверждению Юма. — Ладно, ты домашку решил?

— Не-а, не решил. Мать уже обещала на нас бабушку натравить.

— А что с бабушкой? — Юма знала, что у Фреда тоже одна бабушка, и тоже мать матери, как и у неё.

— Так она же училка по математике. Только она сильно не любит нашего отца, и никогда у нас не бывает. А мы у неё. И нас несколько раз к ней отправляли, чтобы она с нами занималась, но она ещё хочет, чтобы мы ей клумбы копали. И мы жаловались отцу, а с отцом у них взаимно. И нас перестали туда отправлять. А сейчас мать говорит — позорище.

— Ладно, чтобы не было позорища, давай вместе.

— Тогда лучше не по телефону.

Юма согласилась, установила на столе зеркало в подставке — специально заказала, вот только на днях пришло. И оказалось удобно, чтобы трындеть по магической связи. Отлично всё видно и слышно.

— Бери листок, давай решать.

Юма достала учебник, нашла задание, и они как раз успели совместно его сделать, когда она услышала, что отпираются ворота и вернулся папа.

— Так, я пошла смотреть, что там с папой, потом свяжусь, — она быстро разорвала связь и слетела на первый этаж.

И офигела. Потому что папа вернулся с госпожой Лавандой и с её вещами. Потому что в её доме случился пожар.

Пожар — это стрёмно, Юма как-то видела, у одного друга случилось. И потом долго держался запах гари. Так что папа всё правильно сделал.

А потом… оказалось, что у госпожи Лаванды есть котик! Да что там, красивущий большой кот! Юма попыталась поймать его и потискать, но он оказался быстрее — сиганул под диван в гостиной. Ничего, выловим. Или сам вылезет.

Госпожа Лаванда была вся как пришибленная — но это, наверное, потому, что случился пожар. И она тупо не знает, что дальше. Правда, Юма прислушалась — папа уговаривал её, что всё преодолимо. И что завтра ей нужно договориться, чтобы отпустили с работы, и заниматься всеми этими делами. Ну да, там грязища, наверное.

На ужин папа заказал мясо из какого-то крутого ресторана, прямо ух! Юме очень понравилось. Они с госпожой Лавандой ещё и что-то пили, но Юма в жизни пробовала только пиво — дома в компании, и ей не очень-то зашло. Поэтому пусть себе пьют, она обойдётся лимонадом.

После ужина госпожа Лаванда ушла в комнату, а папа спросил:

— И что с уроками?

Юма сочла вопрос законным, и ещё подумала, что чем полнее она ответит, тем меньше дополнительных вопросов схлопочет. Тем более что папа, наверное, хочет узнать, как там госпожа Лаванда, и торопится.

— Математику мы с Фредом решили. Ещё надо кое-что прочитать, но я сейчас прочитаю. И завтра история, кажется, я уже могу ответить на письменные вопросы от себя и своими словами, — историк господин Триплен всё время повторяет, что нужно говорить от себя и своими словами, только тогда пересказ исторических фактов имеет смысл.

— Это хорошо, — папа тепло улыбнулся. — А что скажешь про сегодняшнее приключение?

Юма вздохнула.

— Если честно, я уже сто раз подумала, что лучше бы мы их просто побили. Или обозвали нехорошо и послали далеко. Но уже ж не переиграешь.

— Ты увидишь этих парней в школе уже завтра. И всю неделю, и дальше. И если они ещё будут цепляться к тебе, скажи, что я приду и с ними поговорю. И мы вместе подумаем, кто прав, а кто нет, и как вообще жить дальше, и что делать.

— Правда? — Юма не ожидала. — Ты… ты не считаешь, что я кругом неправа?

Папа усмехнулся.

— Я считаю, что ты неправа частично. Проблему несомненно нужно решать, но другими методами.

— А ты их знаешь? Я могу, если ничего такого не выдумывать, только обозвать или побить.

— Побить не нужно, — вздохнул папа. — Нечего девочке бить парней.

— Девочка должна молчать и терпеть, да? Бабушка мне так всю жизнь твердила. Только что-то она сама не очень-то терпела, ни дедушку, ни маминых мужей, — фыркнула Юма.

— Нет, девочку есть, кому защитить, ей не нужно ввязываться самой, — сказал папа и взял её за руку. — Если что, звони или вызывай, и я приеду, и разберусь.

Это оказалось… непривычно, Юма даже слёзы смахнула украдкой. Они сидели… просто сидели, молча, в тишине. И внезапно услышали какой-то шорох.

Юма не поняла и завертела головой, но папа приложил палец к губам — тише, мол, и показал головой на дальний конец дивана.

Оттуда выглянула рыжая с белым усатая морда. Усы шевелились — кот исследовал пространство. Осторожно выбрался из-под дивана, прислушался, принюхался. И так же осторожно пошёл — сначала к дверям, потом — повернул в сторону кухни.

— Какой он красивый, — прошептала Юма. — Госпоже Лаванде повезло, что у неё такой кот!

— Она нашла его на улице совсем больным и вылечила, — сказал папа.

— О, правда? Можно, я тоже поищу кота на улице, и мы его вылечим?

— Пока присмотри за господином Трофеем, — усмехнулся папа.

— Я тогда пойду гляну, может, ему еды дать?

— Лаванда насыпала ему корма и налила воды, наверное, он уже нашёл свои миски.

Юма прислушалась — и вправду, как будто на кухне кто-то хрустел. Вот и славно.

Потом она посмотрела на папу — спросить про госпожу Лаванду сейчас? Или попозже?

Ладно, попозже. А сейчас можно пойти и попробовать приманить котика, вдруг удастся его погладить? Сфотать и показать Фреду.

Манёвр удался частично — кота удалось именно что сфотать, а потом он заметил Юму и телепортировался за холодильник. Ничего, привыкнет.

«Смотри, у нас внезапно живёт котик!»

«Ого, откуда взяли?»

«Завтра расскажу».

А пока котик пусть привыкает, а ей, кажется, пора дочитать, что там нужно было в учебнике, и спать. Юма пожелала папе спокойной ночи и пошла к себе. Вроде бы всё сложилось не так плохо, да?