24. Ничего страшного

— Лаванда, как твои дела? — строго спросила Кристин. — Что с твоей квартирой, что с садом на площади Старого Короля, и что с другими заказами?

Лаванда подвисла. Слишком много вопросов сразу. Нужно разбираться с ними последовательно.

— С квартирой всё хорошо, ребята из отдела обслуживания сделали постпожарную чистку, и я вообще задумалась, буду ли продлевать договор аренды, или жить где-то ещё.

— А тебе есть, где жить? — Кристин смотрела серьёзно и внимательно.

— Да, — несколько растерянно сказала Лаванда. — Все хорошо.

— Базиль говорит, ты переселилась в тот самый дом, где вы завершаете заказ, это так, или он привирает?

Лаванда подвисла вторично, ещё жёстче. И что, она где-то прокололась и о чём-то не подумала? Вроде нет запрета на отношения с клиентами. Мало ли, как там оно бывает-то!

— Вообще сначала господин Жервез помог мне после пожара. А потом уже всё это переросло в отношения. Ну и рано что-то говорить, поэтому я умолкаю.

— И ладно, главное, чтобы у тебя не возникло никаких сложностей после того, как ты завершишь все работы по его заказу. Там много осталось?

— Глобально — нет. Пару кипарисов причесать, получить кустарники из питомника и высадить, и всё, до весны.

— Вот и хорошо, завершайте там.

Весь тот день Лаванде нужно было провести в офисе — отчитаться о сделанном и посмотреть две заявки на осенние работы в саду. В обед она отправилась в кафе неподалёку, где всегда роились сотрудники «Волшебного дома», и приземлилась за стол, где уже сидели Эльвира и Диана.

— Ты куда пропала? — первым делом спросила Эльвира. — Чего не звонишь, там же у тебя вроде пожар? Ты где сейчас живёшь?

Конечно, она неделю назад сообщила, что у неё форс-мажор и проблемы, и описала, какие именно, но тут же сказала, что всё в порядке и все самые насущные вопросы уже решены. И потом ещё девочки её тыкали время от времени, где она там и как, и не нужна ли помощь, но она отвечала, что все хорошо, а детали она ещё расскажет.

— Да просто меня спасли, а потом все эти работы по очистке, и плюс обычная работа, она тоже никуда не делась, — растерянно сказала Лаванда.

— Кто это тебя спас, рассказывай, — к ним за столик подсела Мари.

— Да Тео и спас, в смысле господин Жервез.

— Он так на тебя смотрел тогда на свадьбе у Вьевиллей, — выдала Диана, оторвавшись от телефона.

— Как? — не поняла Лаванда.

— Как будто не встречал никого красивее, — рассмеялась Диана.

— Может, и не встречал, наша Лаванда красавица, — заметила Эльвира.

— Да колись уже, что у вас с ним?

— Пока всё хорошо, — вздохнула Лаванда. — Он тогда сразу забрал нас с Трофеем к себе. А у него… много комнат.

— И что, он, можно подумать, предложил тебе комнату? — скептически глянула Эльвира.

— Вообще именно это он сначала и сделал.

Лаванда поняла, что обсуждать чьи-то отношения и обсуждать собственные отношения — это как-то слишком уж по-разному. О других она охотно поддерживала разговор, а о себе не хотелось говорить даже с подругами.

— О, вы слышали? Сначала! А потом?

— А как перенес Трофей, он его не порвал?

— И не попортил новый ремонт в его пафосном доме?

— Трофея укротила Эжени. Это дочка Тео. Трофей, кажется, её удочерил. Он даже спит с ней.

— Ничего себе, — не поверила Эльвира. — А сколько лет той дочке? Ты вроде говорила, что большая уже, да?

— Скоро шестнадцать. В школе учится.

— И что, она тебя не подкусывает?

— Нет, — пожала плечами Лаванда. — Нормальная она. Подросток как подросток. Разумная. С ней можно договариваться, — кстати, за платьем-то не съездили, а нужно.

— Ну смотри, тебе виднее, — сказала Мари. — Но если что не так — ты говори, мы придём тебя спасать!

— Ладно, — улыбнулась Лаванда.

— И вообще, могла бы с ним куда-нибудь прийти, мы бы на него посмотрели, а то на свадьбе толком не разглядели, — усмехнулась Эльвира.

— Я подумаю, — сказала Лаванда.

— А то ты сидишь, как принцесса в башне, и ни на кого не смотришь, а тут вдруг раз — и уже в отношениях с мужчиной, который вообще твой заказчик, — говорила Эльвира дальше. — У тебя этих заказчиков уже три десятка было, и богатых, и знаменитых, и всяких, и ты ни на кого не клюнула. Мне прямо интересно, чем этот мужчина отличается от всех остальных.

Лаванда задумалась — а правда, чем? Что у него есть такого, чего нет больше ни у кого? Заинтересованный взгляд? Тёплые ладони? Ласковые слова?

Да кто его знает, этого Тео! Но мысль о том, что контракт закончится, а ей не нужно будет с ним расставаться, вызывала неконтролируемую радость.

— Просто отличается, и всё, — Лаванда постаралась сказать так, чтобы стало понятно — закрываем вопрос. — Меня всё устраивает.

Как ещё сказать-то? Или, ну, нужно говорить, что они любят друг друга? А это вообще как?

Она раньше не задумывалась, как это, когда любят. Любил ли её Люка? Любила ли она его? Поначалу им было неплохо вместе, поводы для размолвок и ссор как-то почти не находились, правда, чем дальше, тем их становилось больше, а уступать и признавать свою неправоту Люка не желал никогда, даже если был кругом неправ не только по мнению Лаванды. Ей-то вроде и несложно было уступить, но чем дальше, тем больше он привык, что ему уступают, и принимал это, как должное.

Сейчас же ей пока не приходилось уступать ни в чём, всё как-то подозрительно прилично. Интересно, надолго ли?

***

А ближе к вечеру, когда Лаванда уже собиралась завершать дела и отправляться домой, то есть на площадь Старого Короля, её вызвала мама.

С мамой они связывались примерно раз в неделю и обсуждали новости, главным образом — новости мамы и старших сестёр. Лаванда мало говорила о себе, как-то так сложилось с детства. О нет, она, конечно же, пыталась, но редко когда находила нужные слова, чтобы объяснить важность каких-то моментов лично для неё. И постепенно перестала.

Вот и сейчас она настроилась послушать о том, как дела у сестёр и у родителей. И внезапно услышала:

— Мы с отцом завтра выезжаем в твою сторону! Давно не виделись.

— В смысле? — не поняла Лаванда.

— Привезём твой заказ и ещё некоторые другие, встретимся лично с заказчиками, и заодно с тобой. Отец уже договорился остановиться у своего друга Годара, там у него и грузовик можно поставить, и самим разместиться. Мы приедем завтра во второй половине дня.

О как. Обычно если нужно было доставлять какие-то заказы на растения из питомника, то либо пользовались службами доставки, либо, если недалеко, то развозил Андре, муж сестры Камиллы. Иногда клиенты даже были готовы оплатить портальную доставку. Родители же приезжали в столицу раз в год-полтора, навещали там отцовского друга юности, ходили в театр и в ботанические сады университета и Академии, иногда посещали какие-нибудь тематические выставки. И чтобы отец сам сел за руль их грузовичка и повёз саженцы в столицу — должно было случиться что-то, из ряда вон выходящее. Что же это?

— А… что случилось? — осторожно спросила Лаванда. — Ну… почему вы с ним вдруг собрались поехать?

— Да много чего, — Лаванда прямо увидела, как мама отмахивается. — Мы подумали, что давно не были в Паризии. Ты сходишь с нами в театр? Или в Оперу, куда билеты поймаем?

— Я… не знаю пока. Не могу обещать, — честно сказала Лаванда.

— А чем это ты занята? — не поняла мама. — Что ты делаешь вечерами на этой неделе?

Лаванда снова подвисла. Что сказать-то?

Она не говорила маме о пожаре и о своём переезде. Ни слова. На прошлой неделе они созванивались на бегу — мама куда-то торопилась, Лаванда быстро сказала, что всё в порядке, и на этом завершили. А что сказать сейчас?

Или нужно сходить в театр ещё и вместе с Тео?

— Мама, давай, вы приедете, и мы уже на месте решим.

— А я думала, ты как раз сегодня присмотришь нам билеты. И завтра скажешь, куда мы идём и когда.

— На сколько дней вы собираетесь задержаться в столице?

— До конца недели, наверное. Роза и Камилла справятся с работой без нас.

Что делать-то? Честно сказать, что ей нужно поговорить ещё с одним человеком? Так сразу же придётся выдержать допрос.

Вообще привычнее всего — зарыть голову в песок, то есть не говорить маме ничего о переменах в жизни. И сходить с ними, куда она там хочет. Наверное, она даже сможет объяснить всё Тео, и он, может быть, поймёт.

— Я поняла. Хорошо, я сегодня узнаю, что там с билетами в Королевский драматический и в Оперу.

— Вот и отлично. Мы выезжаем в семь утра, до столицы доберёмся часам к четырём. Конечно, сразу нужно будет отдохнуть, но после мы должны непременно встретиться.

— И что, отец будет готов развезти все заказы лично?

— Он готов, — сообщила мама. — Там три заказа от людей, с которыми мы сотрудничаем уже долго, и те кусты самшита и туи, о которых попросила ты. Хоть посмотрю, где ты работаешь и что делаешь.

Вообще если уж честно, то показать маме сад Тьерселенов можно. Лаванде было совершенно не стыдно за ту работу, которую она там сделала и сама, и вместе с коллегами. Маме должно понравиться. Опять же, она посмотрит, где будут расти выращенные ею саженцы.

— Да, я покажу, там интересно.

— Вот и славно, хоть повидаемся и поговорим наконец-то. Не забудь про билеты, до завтра.

— До завтра, — Лаванда отключилась и отложила зеркало.

А вдруг билетов нет? Вдруг там аншлаг, и ничего говорить не придётся? А сад можно показать днём, когда Тео на службе, а Эжени в школе.

Или же… нужно решиться? Познакомить родителей с Тео и Эжени?

В любом случае нужно сначала поговорить с Тео? Или… ничего не говорить?

Лаванда понимала, что это в целом не нормально. Обычно взрослые дети рассказывают родителям о наметившихся серьёзных переменах в жизни. И что это с ней? Она не считает перемены серьёзными? Да ну, считает. Это мама, скорее всего, скажет, что прошло слишком мало времени, и рано считать отношения серьёзными. Или не скажет?

Когда Лаванда была замужем, то с родителями было сложно. Они одобряли сам факт замужества, но Люка не нравился им категорически. Потому что занимался не тем, чем нужно, потому что не имел своего жилья, потому что они с Лавандой не родили быстро-быстро нескольких детей. Люка тоже не был в восторге от провинциальных садоводов, так он называл её родителей. И не желал ничего слышать о том, что у них известный на всю страну питомник садовых растений, что они нередко участвуют в выставках и побеждают в конкурсах, и что у них множество заказчиков, многие из которых, заказав растения однажды, остаются постоянными клиентами. И если Люка и родители встречались в одном пространстве, то это пространство мгновенно превращалось в линию огня, фронт Великой войны или хотя бы локальный конфликт в небольшом государстве.

Мама то и дело подгрызала зятя, Люка считал своим долгом отбиваться. Лаванда же стояла между ними, отчаянно пытаясь смягчить конфликт, и получала с обеих сторон, конечно же. Люка потом морщил нос и сообщал, что она такая же отсталая, как и её родители, а мама извещала магической связью, что больше не желает видеть этого зятя. Лаванда выдыхала — значит, живём спокойно, не нужно гасить конфликты. Правда, через некоторое время всё начиналось сначала.

А сейчас Лаванда поняла, что уже больше года не участвует в этой изматывающей войне, и это замечательно. И что, всё снова?

Или же Тео поведёт себя как-то иначе, не так, как Люка? Вообще они очень разные люди, и в других ситуациях действуют совершенно по-разному. Может быть… ничего страшного?

Лаванда собрала сумку, глянула на себя в зеркало — всё в порядке, можно ехать домой. И отправилась на стоянку, где её дожидался велосипед.

Езда по городу отлично проветривала мозги, пускай так случится и сейчас. А дальше — поглядим.