30. Стать крутой

Утром четверга Юма хотела было уже спускаться вниз завтракать, но осмотрела комнату, подумала и решила, что нужно сделать хотя бы три простых действия. Застелить постель, сложить аккуратно книги и тетради на столе, а одежду сгрузить на один стул, пусть лежит до её возвращения. Ещё можно стряхнуть крошки с ноутбука и забрать вниз чашку, из которой вчера пила сок, пока читала на сегодня по литературе. И тарелку с яблочными огрызками.

Если папа считает, что она достаточно умная для того, чтобы сделать это, то может, надо сделать?

Раньше дома приходилось всё держать убранным и спрятанным потому, что младшие везде лезли и всё тащили, особенно близнецы. Тут никто ничего не тащил, а если Трофей ложился на какие-то вещи, так ему не жаль, пускай лежит. Но… от неё же не убыло, если она чуть убралась, правда?

В школу не хотелось, но папа заверил, что разговаривать с госпожой Шу больше не будет, а будет уже с госпожой Бойд и госпожой Тампет. Наверное, он найдёт какие-нибудь слова.

Вчера Юма смогла дозваться только Луи, и оказалось, что дура госпожа Шу и до его родителей дотянулась. Где-то добыла контакты отца, связалась, и потом вечером отец звонил его сестре и просил прекратить все эти глупости, а если не получится — звать его, он тоже поучаствует.

Фред не отвечал ни по телефону, ни по магической связи. И что случилось? Если его родителям тоже позвонили, то там, наверное, Великая война с революцией, вместе взятые?

А ещё Юме удалось вчера подслушать кусок разговора, когда папа звонил маме. Правда, он потом вошёл в спальню и прикрылся, но начало она услышала. И это было — «Вирджиния, ты совсем сошла с ума, если с ходу веришь первым попавшимся дурным словам о дочери?»

И это было прямо хорошо. Потому что маме что ни скажи, какую гадость — она непременно поверит. Иногда этим даже пользовались — одноклассники в прежних школах, если не могли справиться с Юмой по-другому, тогда пару раз приходили к маме и врали про неё с три короба. И мама верила, ей и в голову не приходило, что могут наврать.

Как хорошо, что папе не наврёшь!

Папа на кухне разговаривал с Трофеем — тот, видимо, поел, забрался на стул и высказывался — скрипучим мявом. Папа называл его в ответ величайшим, наибольшим, наглейшим, мохнатейшим и самым рыжим.

Лаванда заглянула на кухню, улыбнулась папе, подмигнула Юме и почесала Трофея.

— Господин Вьевилль вчера сказал, что хотел подарить тебе кота на новоселье, — сообщила она.

— Да куда мне ещё одного, — усмехнулся папа.

— Я ему так и сказала, что у тебя уже есть.

— Кстати, да — когда у нас новоселье? В следующие выходные, раз в ближайшие у кого бал, у кого поход в Оперу?

— Наверное, — сказала Юма. — Можно, я мальчишек позову?

— Можно, — кивнул папа. — Лаванда, если бы твои родители задержались, то мы бы и их были рады видеть, так, Эжени?

— Так, — кивнула Юма.

Папа и мама Лаванды показались ей нормальными, особенно папа — тот вообще разговаривал по-свойски, спрашивал, с чем у неё проблема по биологии, и даже в двух словах ей кое-что объяснил.

— Я ещё спрошу их сегодня, что они думают, — вздохнула Лаванда.

— Да всё хорошо, — папа поцеловал её. — Удачи в завершении работ, если всё в порядке — то вечером немного отметим сами. А сейчас нам с Эжени пора.

До школы они доехали как-то слишком быстро. Юме совсем не хотелось выходить из машины, но пришлось. И в школе пошли не в кабинет госпожи Бойд, а прямо сразу же к директору.

И что же? Там уже стоял Луи с госпожой Дениз. А следом за ними по лестнице поднялся господин Долле — дядя Филибер. За ним шла госпожа Марта.

— Всё те же знакомые лица, — усмехнулся он. — Дениз, там у нас есть заявка по твоей части, заглянешь потом?

— О, нежить? — оживилась госпожа Дениз.

— Вроде того, очень похоже.

— Загляну, да. А где ваш племянник?

— А вот я сам хотел бы это знать. Вчера у них там случился локальный Апокалипсис, и в процессе Фред куда-то делся. Стеф молчит.

Правда, тот самый Стеф в это время взбежал к ним по лестнице.

— Здрасьте, — сказал он. — Дядя Филибер, как хорошо, что это ты, а не отец!

Госпожа Марта поджала губы. Остальные взрослые переглянулись и обменялись усмешками.

— Где Фред? — спросила Юма у Стефа.

— Он очень просил никому не говорить, — пожал тот плечами.

— Однако, придётся, — сказал господин Долле. — Всё же, он несовершеннолетний, за которого отвечают родители.

— Мне очень интересно, где он болтается, — сказала госпожа Марта, очень нервно сказала.

— Да всё с ним хорошо, ну, кроме вот этого гнилого дела. Откуда она узнала твой телефон? И того хуже, отцовский? — спросил Стеф.

Оказалось, что госпожа Шу вчера позвонила и родителям братьев Долле. До мамы с ходу не дозвонилась, и набрала отца. Тот был как раз выспавшийся после дежурства и дома, выслушал всё и наехал на Фреда, а Фред был радостный и довольный, потому что — выиграл соревнования. А тут вроде как соревнования уже и не при чём, зато жалоба госпожи Шу — повод для скандала. И Фред в разгар скандала сбежал, и не сказал, куда. Дальше вызывали господина Филибера, и он уговорил обоих, и своего брата, и его супругу, что пойдёт беседовать сам, тем более, господину Феррану нужно было с утра на службу. И вот он пришёл, и госпожа Марта тоже пришла, а где Фред?

— Да у Тони он, — вздохнул Стеф, которого спросили особенно пристрастно. — И специально не отзывается, он умеет.

— Что бы доброе умел, — немного картинно вздохнул господин Филибер, и взялся за зеркало.

Кажется, он начал с самого старшего племянника, и велел ему немедленно отправить Фреда в школу, он тут ждёт. А потом уже попытался ещё раз достучаться до Фреда.

Тот ответил и согласился прибыть. Сказал — будет минут через пятнадцать.

И тут появилась госпожа Тампет.

— Здравствуйте, — она оглядела всю их замечательную компанию. — Прошу вас, — открыла дверь и пригласила заходить в кабинет.

***

Вся их нестройная толпа зашла в уже знакомый Юме кабинет и рассредоточилась вокруг стола. Стеф хотел сбежать, но господин Долле изловил его и сказал — пока брата нет, Стеф за него.

— Госпожа директор, — начал папа, — у нас конфликт. Конфликт преподавателя с тремя учениками. Ученики вот тут почти все, недостающий вскоре появится, и мне бы хотелось видеть преподавателя. Подскажите, в школе один преподаватель биологии?

— Два. Госпожа Шу и госпожа Николетт. Но в старших классах обычно преподаёт госпожа Шу, потому что она намного опытнее. Что случилось? Госпожа Шу ничего не говорила о каком бы то ни было конфликте.

Госпожа Дениз хмыкнула, папа глянул с интересом, Юма переглянулась с Луи. Ага, обещала нажаловаться госпоже Тампет, но так этого и не сделала. Почему?

Госпожа Тампет взглянула на Юму. Юма восприняла это как разрешение и начала говорить.

— Мы были не вполне правы, потому что не подготовились или недостаточно подготовились. Но попросили нас простить и разрешить пересдать эту тему. Госпожа Шу нас не простила и пересдачу не назначила, и несмотря на то, что к ней приходили наши родители, не пустила нас на урок. А потом ещё и звонила тем родителям, которых нет в городе, но она непременно хотела им на нас нажаловаться. И честно, я не знаю, как теперь с ней разговаривать. Я не давала ей контакта моей мамы, откуда она его взяла?

— Контакт моего отца ей тоже никто не давал, — пробурчал Луи.

— И как я понял, моему брату помянутая госпожа вчера тоже позвонила, — с улыбкой сообщил господин Долле. — Хоть её никто и не просил это делать.

Стеф тихонько хрюкнул. Юма показала ему под столом кулак — молчи, мол. Госпожа Тампет посмотрела на него строго и велела идти на урок, и ему пришлось встать и пойти.

Фред появился с треском и блеском — так торопился, что не удержал в руках дверь, и она хлопнула. Был он встрёпанный и взъерошенный — наверное, бегом бежал, а бегает он быстро.

— Здравствуйте, — пробормотал он.

— Проходите и располагайтесь, господин Долле, — кивнула ему госпожа Тампет. — И присоединяйтесь к беседе.

— Он вчера выиграл соревнования! — сообщила Юма. — Его нужно хвалить и поздравлять.

— Всему свой черёд, — кивнула госпожа Тампет. — Я услышала госпожу Жервез, желаю теперь послушать господина Тьерселена и господина Долле.

— Я ни разу не говорил, что во всём прав, но был готов выучить и сдать, — пожал плечами Луи.

— И что же, больше не готовы? — заинтересовалась господа Тампет.

— Да проще в другую школу пойти, где так докапываться не будут.

— А как же занятия магией? — тут же отреагировала она.

— А как-нибудь. В Академию и без них поступают, а в колледж тем более.

Луи не смотрел на госпожу Тампет, Луи смотрел куда-то в стену.

— Позиция понятна, господин Долле, что вы скажете?

— Ничего, всё сказали уже, — Фред тоже не смотрел на директрису.

— Я вас поняла, сейчас будем слушать другую сторону, — госпожа Тампет взялась за зеркало и вызвала, очевидно, госпожу Шу, и ещё кого-то.

Первой появилась госпожа Бойд. Посмотрела на всех с изумлением, поздоровалась.

— Располагайтесь, Рианнон, ожидаем остальных, — кивнула ей госпожа Тампет. — Пока же — господин Тьерселен определённо сказал, что желает покинуть нашу школу, господин Долле молчит, но согласен с ним всем своим видом, госпожа Жервез выступает в роли миротворца.

— Глупости какие, Луи! Не нужно тебе покидать школу, всё решим. Фреда вообще нельзя никуда из нашей школы отпускать, он победитель. А Эжени — совершенно необходимый в нашем классе элемент, и занятия по ментальной магии идут ей на пользу.

О как! Необходимый элемент! Это ещё почему?

Следом вошла ещё одна молодая учительница, Эжени видела её пару раз в коридорах, да и всё. Тоже поздоровалась, оглядела их всех и села.

А последней прибыла госпожа Шу. Она разговаривала с кем-то по телефону — громко и строго, так и вошла, не глядя.

— Я тебе сколько раз повторяла — что нужно сделать? Но ты же самая умная и никогда меня не слушаешь! — и вдруг до неё дошло, что она вовсе не одна, и на неё смотрит куча народу. — Потом поговорим, — бросила она в трубку. — Доброе утро, — и оглядела всех.

— Госпожа Шу, располагайтесь, — госпожа Тампет показала ей на свободный стул. — И расскажите, откуда вы взяли контакты прочих родственников учеников класса В. Не тех, что пришли сегодня, а других.

— Я взяла их в личных делах, — сообщила госпожа Шу как о чём-то, само собой разумеющемся.

— А кто вам позволил рыться в их личных делах? — тут же среагировала госпожа Бойд.

— Я попросила Анну дать их мне, — Юма не знала, кто такая Анна, и не поняла, почему переглянулись госпожа Тампет и госпожа Бойд.

— Выговор Анне, — быстро сказала госпожа Тампет. — Она не должна была этого делать. Госпожа Шу, в чём ваши претензии к этим ученикам класса В?

— Ленивы, учатся без прилежания, ушли с урока без разрешения, невоспитанны, дерзят.

— Если мы будем конфликтовать со всеми, кто учится без прилежания, кто у нас останется? — усмехнулась госпожа Тампет. — А я вот слышала, что Долле отлично выступил на соревнованиях, значит — есть у него прилежание.

— Эжени Жервез отличница по математике, — заметила госпожа Бойд. — А также по физике и химии. Луи Тьерселен также отлично успевает по математике, а ещё участвует в литературном конкурсе. Нет, я не согласна, что у этих учеников нет прилежания, есть у них прилежание.

— И что же вы тогда предлагаете? — поинтересовалась госпожа Шу ледяным тоном.

***

И тут заговорил папа, молчавший до этого момента. И обратился он к госпоже Тампет.

— Госпожа Тампет, если есть такая возможность — я бы предложил избавить уважаемую госпожу Шу от тяжкого бремени преподавания в классе В. Ей не придётся переступать через себя каждый раз, когда она увидит наших детей, не имеющих достаточного прилежания по её предмету. А с другим преподавателем глядишь, и отсутствующая мотивация появится.

— Может быть, уважаемая госпожа Шу интересуется не только личными делами учеников, но и ещё чем-нибудь подобным? — хитро улыбнулась госпожа Дениз. — Чем не должна интересоваться никак.

— Почему это не должна? — тут же вскинулась госпожа Шу.

— Госпожа Шу, с вами мы поговорим позже, — сказала госпожа Тампет, да так сказала, что та замолкла на полуслове.

Госпожа Марта тоже хотела что-то добавить, но господин Филибер взглянул на неё с улыбкой и она перехотела. А сам он сказал:

— Если вдруг есть возможность предложить наш класс другому преподавателю, было бы замечательно. Если нет — мы, думаю, можем поискать преподавателя. Они вообще встречаются в природе.

Госпожа Шу глянула возмущённо, но получила в ответ такую улыбку, что тут же завяла.

— Вот поэтому я пригласила сюда госпожу Николетт. Госпожа Николетт, вы сможете взять класс В? — спросила госпожа Тампет, взглянув на неизвестную Юме учительницу.

— Неожиданно, — усмехнулась та. — Но я готова попробовать.

И она улыбнулась им всем троим — Луи, Фреду и Юме.

— Но пропущенные и не выученные темы всё равно придётся сдать, — строго сказала госпожа Тампет.

— Да мы с удовольствием и хоть сейчас, — пробормотала Юма, потому что папа Лаванды ей вчера кое-что объяснил.

— Договоритесь с госпожой Николетт, — кивнула госпожа Тампет. — А сейчас ступайте уже на урок, у вас литература, если я не ошибаюсь.

— Всё верно, госпожа Тампет. Большое спасибо, — выдохнула Юма за всех и кивнула — пошли, мол.

За дверью они переглянулись и выдохнули.

— Что ли правда у нас убрали эту дуру? — не поверил Фред.

— Видишь, — улыбнулась ему Юма. — Молодая уж всяко лучше, чем эта. Луи, а что за конкурс? Где за тебя болеть? Рассказывай!

— Да это так, — пожал он плечами. — Я вообще не понял, зачем она сказала, могла обойтись.

— Сказала для того, чтобы все поняли — ты крут.

— Да это просто рассказ, фантастика. А конкурс в сети.

— Ты скажи, если надо — мы поддержим, я обязательно прочитаю, — сказала Юма.

— Только остальным в классе не говори, ладно?

— Да как скажешь, — это ему решать, не хочет — она и не будет говорить. — Фред, а ты тоже крут! Ещё будут соревнования?

— Ну да, будут, — кивнул он. — Позже, потом.

— И мы тоже придём болеть, ясно?

— Вас с уроков не отпустят.

— А мы хорошо попросим, — усмехнулась она. — Сдадим хвосты по биологии, и попросим. Мне вчера немного объяснили, что к чему, я могу объяснить вам всем.

— Мне тоже вчера объясняли, — неожиданно сказал Фред.

— А тебе кто?

— У брата есть однокурсник, а у него девушка, она круто разбирается в этом всём. Она у вас в саду работала поначалу, я помню.

— Лои? Она классная, и Лаванда сказала, что будет крутой профи, когда доучится, — закивала Юма.

— Точно, она. Я когда к Тони пришёл вчера, они там учили военную историю, к какому-то контролю, боевики в смысле, а девчонки нет, вот они и прицепились — а что случилось, раз я пришёл, ну, я немного рассказал.

— Отец сильно тебя ругал? — Юма заглянула Фреду в глаза.

Хотелось подержать его за руку, она подумала — и взяла.

— Да первый раз, что ли. Просто, ну, надоело слушать.

— А за соревнования хотя бы похвалили?

— Не-а, до этого не дошло. А потом я слинял, остался Стеф. Он уже рассказал поздно вечером, что когда пришёл дядя Филибер, то крепко наехал на родителей. Что, мол, они уже занимались нашим воспитанием, и дозанимались до того, что мы ни черта не знаем и вечно встреваем. И теперь пускай не лезут, ни мать, ни отец. А нам нужно учиться, и просто в школе, и ещё выпутываться, если встряли. И если на нас вечно орать, то мы не научимся никогда. А научиться нужно, потому что, ну, все же встревают, в любом возрасте. И обычно как-то умеют разобраться. И нам надо научиться.

— Это точно, самые крутые — те, кто умеет выпутаться, — Юма вздохнула. — У меня ж тоже вчера ой, что было.

Она рассказала про звонок мамы и то, что случилось потом.

— Но всё завершилось хорошо? — усмехнулся Луи.

— Вроде бы. Я надеюсь, Лаванду потом не ругали за нас. Потому что один Трофей вёл себя прилично — не орал, не возмущался, не кусался и излучал дружелюбие.

— Выходит, только я почти не пострадал, отец просто попросил Дениз разобраться.

— У тебя самые крепкие родители, — хмыкнул Фред.

Пока они шли и болтали, урок-то и кончился, а дальше история. Юма решалась всю дорогу, пока шла до кабинета, но потом всё же решилась.

— Господин Триплен, я хочу участвовать в конференции, — сказала она учителю.

— Неожиданно, — он с интересом взглянул на неё. — И с какой темой?

— Сад Марианны Тьерселен.

— И на чём будет основано выступление?

— Мне обещали принести архивные материалы. Я знаю эту историю, но её же нужно записать и оформить все ссылки, так? Я надеюсь успеть.

— Отлично, Эжени. Придёшь завтра после уроков, составим план работы.

Фред посмотрел странно, потом спросил:

— А тебе это зачем?

— А я, может, тоже хочу стать крутой, — рассмеялась она.