Лавандовый Снегурчик

Часть 1. Отмороженный

Снег был странный. Нет, те сугробы, которыми был покрыт весь коттеджный поселок, были самые обычные — огромные, белые и очень дорогие в уборке, ведь на этот дорожный тупичок не распространялись услуги дорожной компании.

А этот снег был странный. Он шел только в одном месте — в двадцати метрах от Светиного дома, на узкой полосе свободного пространства между поселком и лесом. Исключительно в круге диаметром не больше метра. Падал и падал невесомыми хлопьями будто из ниоткуда.

Света заметила это совершенно случайно, глянув в окно на потрясающей красоты заснеженные ели. И теперь наблюдала за странным явлением уже почти час, забыв, что собиралась наряжать елку.

Что за чудо природы? Как будто в небе дыру пробили, и теперь из нее тонкой струйкой сыплются снежинки. Сугроб получался почти идеальной конусной формы — благо, ветра, способного раздуть ледяные крупинки, не было.

За час кучка выросла до полутора метров, ощутимо возвысившись над прочим снежным пейзажем. Света давно уже бросила все домашние дела и, как завороженная, глядела в окно.

Девушка всегда любила красоту родной природы — для того и коттедж купила себе на отшибе. К тому же, она была писателем-фантастом, и привыкла, что необычное случается только в ее книгах, так что сейчас наблюдала за маленьким чудом, открыв рот. Но когда последняя снежинка опустилась на землю, и сугроб вдруг шевельнулся…

Света вскочила и поторопилась укрыться за шторой. Ей вдруг стало страшно. Можно сколько угодно писать, читать или смотреть фантастику, но когда видишь что-то необычное в реальной жизни, это шокирует.

Сугроб не только зашевелился, он начал стремительно собираться в некое подобие человеческой фигуры! Снежинки, как живые, потоками взбирались вверх, занимая свои места. Они копошились, сталкивались и временами даже отлетали, но затем все равно находили свои места, будто обладая памятью. А когда заняли их, фигура начала оседать и уплотняться, обретая не только окончательную форму, но и цвет.

Света стояла, открыв рот. На ее глазах из ничего, из снежных просторов собрался живой человек совершенно сказочной внешности. Все — от бледно-лавандовых длинных волос до золотистой вышивки на незнакомой одежде — было будто прямиком с экрана какого-нибудь малобюджетного фэнтези. Ибо кто при хорошем бюджете станет наряжать главного героя в такой вычурный наряд и лепить ему такие нелепые уши?

Тем временем в состоянии существа произошел какой-то качественный сдвиг. Он ожил. Стоял-стоял себе, как статуя, зрящая в пустоту, и вдруг будто по щелчку отмер, на секунду потерял равновесие, но быстро справился с собой и заозирался. И как только Света увидела выражение его лица, весь смысл пряток за шторой исчез.

“Снеговик” потерялся. Это ярко сквозило в его растерянном взгляде и нервных рывках головы. Он явно не знал, что за ним наблюдают, и потому не скрывал своих эмоций: неожиданно накатившего страха, почти отчаянья.

А в следующее мгновение произошло и вовсе странное: снежный человек обнял себя за плечи, задрожал и выдохнул, украсив морозный воздух облачком пара, как самое обычное теплокровное животное.

— Твою мать! — не сдержалась Света. Мозг ее просто кипел от тысячи догадок, как такое возможно с точки зрения законов вселенной. Может ей мерещится, и там, на морозе в -45 не стоит никакое сказочное существо в шелках и без шапки?

Однако проверить все же надо было. Потому что если стоИт, то она сейчас — сволочь, которая любуется тем, как живой человек посреди сибирских просторов замерзает насмерть.

Света подорвалась со своего места, с торопливым топотом слетела вниз по винтовой лестнице и принялась лихорадочно одеваться. Так, свитер, болоневые штаны на подтяжках, суконные носки, валенки, шуба, шапка, варежки. А шарф, где шарф?! А, хрен с ним!

Она схватила дубленку, которую носила в менее зверскую погоду, скатала ее плотным шариком, чтобы сохранить в шерсти тепло, и выскочила на улицу.

Снега за два дня навалило выше колена. Вот она жопа ленивая! Нет, чтоб выйти и почистить, когда было всего -20. Просидела, дура. Теперь вот прыгай по морозу, увязай в сугробах.

Тропинку от дома к дороге Света преодолела еще более или менее быстро, а вот начиная с дороги была настоящая беда. Этот закуток никто не чистил, и снега там было еще больше. Дальше — хуже: огромные снежные отвалы громоздились по трем сторонам тупичка, оставленные снегоуборочной машиной еще в прошлый снегопад, а за ними виднелись хоть и ровные, но подло-рыхлые сугробы по грудь взрослому человеку.

Света поняла, что если на помощь будет идти только она, то этот чудик замерзнет там нафиг, пока она доберется.

— Иди сюда! — закричала она, уже штурмуя снежный ком на отбойнике. — Иди ко мне скорее!

Существо резко обернулось и в первый момент испугалось. Ну да, Света вряд ли сейчас напоминала прекрасную Снегурочку: шубу она выбирала по принципу “чтоб жарко было”, а не для подиума. Но все же, поняв, что другой помощи не будет, существо устремилось к ней навстречу… чтобы тут же провалиться по пояс в сугроб.

— Городские, — хмыкнула Света, хотя и сама сейчас таранила снежные просторы, как ледокол.

Однако хорошо было уже то, что парень не замер, отдавая себя на растерзание сибирским морозам, а начал двигаться, потихоньку-понемножку сокращая расстояние между собой и Светой. Точнее, спасительной дубленкой с капюшоном, которая поможет ему добраться до светиного дома, не отморозив уши. Длинные острые уши с едва заметным белым пушком на кончиках.

Света уже вся взмокла, а расстояние между ними сокращалось так медленно, что хоть плачь. Вот, вроде всего пять метров, но поди ж ты, пройди эти пять метров, когда уже по грудь в снегу! Оставалось только надеяться, что снег согреет несчастного хоть сколько-то, пока они тянутся друг к другу.

На последнем метре Света не выдержала и протянула парню обе руки. Он сделал то же самое. Света успела увидеть самую сказочную картину в этом году: порозовевшее от мороза мистическое существо в клубах пара и бликах яркого зимнего солнца. Ухватившись друг за друга, они подтянулись и, наконец, оказались рядом.

— Суй руки скорее! — сказала Света, накидывая на него дубленку и надеясь, что та еще не успела остыть. Ну, по крайней мере, на верхнюю его часть, торчавшую из сугроба.

Парень с трудом, но попал в рукава. Девушка сбросила меховые вачеги, оставшись в легких перчатках для смартфонов, и принялась застегивать на нем дубленку — уже не так нервно. Ясно было, что если парень и отморозил себе что-нибудь, то это что-нибудь — незначительное. Ну, походит немного с красной кожей. Ну, может, кончики ушей придется отрезать, и будет маленький шрам. Главное, что сам, вроде, в порядке еще. Хоть и стучит зубами.

— Руки в карманы сунь, а то пальцы отморозишь, — велела она, закончив с пуговками и снова надевая вачеги поверх перчаток. — И давай за мной. В обратную сторону легче будет.

Однако Света, разумеется, серьезно приукрасила действительность. За нею, конечно, остался след, но большая часть снега осыпалась обратно, и ей вновь пришлось таранить сибирские просторы. Оставалось надеяться, что от второй проходки останется достаточно надежный след, чтобы парень смог пройти по нему, не вынимая рук из карманов.

Света шла, не оглядываясь, технично разгребая белую массу в стороны, будто воду в бассейне. Обернулась, только когда пришлось взбираться на уплотненный трактором вал возле дороги.

— Ну, теперь точно дойдем, — сказала она, помогая несчастному взобраться следом. — Тут снега всего по колено.

Он впервые за это время показал, что понимает ее, и кивнул. Говорить даже не пытался — зубы стучали у парня только так. Подхватив его под руку, Света, как тягач, поволокла обмороженного к коттеджу.

Часть 2. Оттаявший

Дом встретил их влажным теплом и легким запахом камина. Вообще-то, у Светы было и обычное, газовое отопление. Но в преддверии Нового года душе хотелось праздника, и она уже который день топила камин, на европейский манер украшенный красными сапожками, композициями из хвойных веток, свечами и золотистыми елочными игрушками.

Не гнушалась она и советских традиций, расставив повсюду вазочки с мандаринами. Света мандарины не ела — ей просто нравился праздничный оранжевый цвет и цитрусовый запах новогодья. Для той же цели повсюду лежали и шоколадные конфеты. Мандарины и шоколад — привет из детства.

А еще на первом этаже стояла ее гордость — очаровательная двухметровая ель. Искусственная, правда, но качественная, пушистая. А для запаха Света под нее ветки еловые набросала — благо, этого добра в морозном лесу валялось столько, что егерь, живший в соседнем доме, не только не возражал, а сам притаскивал в поселок груду валежника под новый год: на композиции и чтобы лыжню себе расчищать.

— Давай, раздевайся, — поторопила Света замершего при виде новогоднего декора парня. — Это на улице тебя дубленка грела, а в доме — холодит. Снимай ее, иди к камину.

Она махнула рукой на дотлевающие угли, торопясь тоже снять все лишнее: взмокла от снегоразгрузочных работ, будто в Сахаре побывала, а не на сорокапятиградусном морозе. А потом принялась суетиться: ставить чайник, воду в тазик наливать.

— Давай-давай, снимай скорее эти смешные сапожки, — поторопила она его, водружая тазик подле табуретки, которую забыла у елки, отвлекшись на мистическое событие. — Надо ноги тебе согреть, чтоб горло не простыло.

Парень удивился, но сел на табуретку и принялся снимать обувь — настолько “игрушечную”, что китайские декоративные сапожки, украшавшие камин, и те были теплее. А под обувью у парня оказались даже не носки, а какие-то бинты, которые еще и пальцы не прикрывали. Пальцы, кстати, уже выглядели белыми.

“Вот только обморожения нам и не хватало”, - ужаснулась Света, вспомнив, что тачка уже вторую неделю не заводится даже в гараже, да и не проедет по нечищенной дороге. Это если только егеря просить, чтоб на снегоходе до города довез. И пока будет везти, парень окончательно отморозит себе ноги.

— Давай-давай, — снова поторопила его Света, помогая скорее размотать бинты и собственноручно опуская узкие ступни незнакомца в теплую воду.

— Горячо! — сказал он и попытался выдернуть ноги.

— Тебе это кажется, — заверила его Света, внутренне порадовавшись: раз чувствует что-то, значит, поездка в травмпункт отменяется. Поболит немного и заживет само. — На вот, еще сверху погрейся.

И она вручила ему чай с “Рижским бальзамом”. Хоть вся страна и твердила, что греться алкоголем — это плохо, сибиряки-то знали, что только так можно по-быстрому разогнать кровь по телу и спасти пальцы на определенном этапе, когда еще не надо резать. Пальцы, которые, кстати, у парня все еще не гнулись: кружку держал с трудом. И кружка эта — праздничная, в красно-зеленых рождественских тонах — смотрелась в его руках нелепо.

Света подошла к окну и раздвинула шторы. В гостиную из огромного эркера с окнами в пол пролился золотой свет зимнего солнца. Отсюда снежные просторы уже не казались такими кусачими. И поле, и лес выглядели так, будто сошли с новогодней открытки и навевали ощущение праздника в душе. И чего она так напугалась?

Света обернулась… и обомлела. Сказочный парень будто перенес в ее дом кусочек той снежной равнины. Он сидел под елочкой, как Настенька из старого советского фильма — и глаза такие же наивные, и выражение лица доверчивое, и поза полной покорности судьбе. На вид ему было лет двадцать, может, двадцать пять. Но взгляд был от силы на шестнадцать, а то и на шесть — до того наивный.

— Тебя как звать-то, Снегурчик? — спросила Света, подходя и садясь напротив.

— Сигурд, — ответил парень.

— Ну, почти угадала, — хмыкнула девушка, окончательно убедившись, что привела домой не страшную нечисть, а вполне себе вежливое нечто.

“Нечто” глядело на нее настороженно, явно ожидая подвоха или, как минимум, платы за услуги по спасению.

— А ты хоть кто? — спросила она, оглядывая его уши и лавандовые волосы, чей цвет, похоже, был таким от природы. — И как здесь оказался?

— Кажется, я отстал от свиты Императора во время перехода, — подумав, сказал парень. — Меня недавно приняли на службу, это был мой первый переход. И похоже, я с ним не справился.

— А что за Император? — тут же уточнила Света с чисто профессиональным интересом: а ну как выйдет интересная книга из всего этого?

— Ну, как же… — парень явно растерялся. — Император — владелец всех миров.

— Не знаю такого, — хмыкнула девушка. — У нас он явно не появлялся.

— Не может такого быть, — уверенно возразил парень. — Во Вселенной нет миров, что не подчинялись бы ему. Он открывает порталы куда угодно, собирает многомиллионные армии из лучших лучников и кавалеристов! Говорят, он ясновидящий, и всегда знает, куда противник нанесет удар, предупреждая об этом своих воинов. Никто еще не устоял перед его мощью!

— А, ну тогда все понятно, — улыбнулась девушка. — Похоже ваш ясновидящий император ясно увидел, как по его лучникам и кавалеристам жахают атомной бомбой, и решил сделать вид, что нашего мира не существует.

— Жахают чем? — не понял парень.

— Ну, атомная бомба — это такая штука, которая взрывается, убивает кучу народу, и потом на этом месте еще и жить нельзя: все болеть будут, — как могла, пояснила Света работу ужасающей технологии наивному жителю мира, в котором все еще в ходу луки, стрелы и лошади.

— Это какая-то сильная магия? — подумав, уточнил тот.

— Ну, можно и так говорить, — пожала плечами девушка.

В мистику она не верила, а вот в то, что для некоторых людей высокие достижения науки — это магия, очень даже. Она и сама при виде собирающегося из снега человека в первый момент подумала о волшебстве. Но теперь, глядя на его возмутительную обычность, поняла, что всего лишь пронаблюдала работу какой-то высокой технологии, сути которой не уловила.

— И что мне с тобой делать теперь? — задумалась девушка, осознав, что сказка-то реальна, и симпатичный ушастый бомж без удостоверения личности в ее доме — тоже. И если отогреть и накормить его разок — это не проблема, то дальнейшее содержание разумного существа в своем доме в статусе то ли пленника, то ли домашнего животного в ее планы не входило. Заманчиво, конечно, иметь раба, но нет, спасибо — она не такой человек.

К тому же, Света еще не окончательно поставила крест на своей личной жизни, и вряд ли потенциальный будущий муж оценил бы такого соседа по дому. А если оценил бы, то нафиг нужен такой муж.

— Отогрелся? — спросила она, заметив, что кончики пальцев у парня порозовели.

— Да, почти, — сказал тот.

— Давай тогда, вытирай ноги и надевай теплые носки. Вот эти должны подойти по размеру.

Она подала ему полотенце и отцовские суконные носки. Парень кивнул и принялся вытираться.

— Меня, наверное, будут искать, — подумав, неуверенно сказал он. — То есть, императорская свита вряд ли хватится, конечно: новички часто пропадают при первом прохождении портала. А вот дядя наверняка отправится на поиски. Он хороший следопыт, но ему потребуется время на работу с порталом — день, может, два. Возможно, неделя.

Последние слова он произнес виновато, прекрасно осознавая, что напрашивается. Но Свету такой вариант, напротив, обрадовал.

— Неделя — это не страшно, — заверила она его. — Живи у меня, смотри в окошко, не идут ли за тобой родные. Я сейчас возьму лопату и чуток снег там раскидаю, чтоб они сразу пришли, куда надо. А то вдруг среди ночи явятся — замерзнут нафиг.

— Дядя хорошо открывает порталы, — заверил ее парень. — Выйдя на такой мороз, он сразу вернется обратно, чтобы одеться. А я вот пока не научился, пользуюсь только общественными. Неприятная штука.

Он поежился, видно, вспомнив, как его разнесло в пыль и заново собрало в незнакомом мире.

— А твой дядя, выйдя на мороз, не решит, что ты околел тут насмерть? — уточнила Света.

— Может, — подумав, сказал парень. — Но я надеюсь, хотя бы мой труп он немного поищет.

— Тогда тем более надо откопать ему тропинку к твоему “трупу”, - сказала Света. — И, пожалуй, пару фонарей светодиодных воткнуть, чтоб уж точно не запутался. А то темнеет у нас в это время года рано, а светает — поздно. Тебе натурально повезло: приземлись ты сюда пятью часами позже, и фиг бы я тебя заметила тогда.

Парень поежился, видно, представив последствия такого “попадания”.

Часть 3. Снежные раскопки

Следующий час Света занималась оздоровительными процедурами — махала лопатой, разгребая тропу. Возле дома, где она занималась уборкой снега более или менее регулярно, это было легко, а вот когда дело дошло до снежного отвала, оставленного трактором…

— Ты чего это, соседка, в леса решила податься? — подколол ее Митька-егерь, вышедший на крыльцо покурить на свежем воздухе.

— Ага, — хмыкнула она. — Слышу ночью — волки воют. Небось, к себе зовут, за вожака-оборотня сватать. Дай, думаю, тропинку прокопаю, чтоб сваты не заблудились.

— Ох и дурная же ты! — рассмеялся Митька. — Вы, писатели, я погляжу, на всю голову двинутые.

— На себя посмотри, — ухмыльнулась в ответ девушка, оперевшись о лопату, чтобы передохнуть. — Одичал совсем, к людям почти не выходишь, с волками чаще общаешься.

— А если серьезно — с чего вдруг в такой мороз трудовой энтузиазм напал? — спросил сосед, кивнув на лопату. — Сегодня не та погодка, чтобы спортом заниматься.

— Не поверишь: пошла на днях прогуляться, елочки пофоткать, и телефон в сугробе посеяла, — соврала Света. — А когда спохватилась, уже мороз вдарил. Вот, копаю теперь, ищу. А то ведь звонить все под новый год будут, поздравлять, а я — вне зоны доступа.

— Ой, больная, — закатил глаза Митька. — Тебе чего по поселку-то не гуляется? Нахрена в сугробы полезла?

— Да, че я там не видела, в поселке, — отмахнулась Света. — А тут — гляди, какие ели!

Она махнула рукой на мрачных красавиц под снежными шапками — не зеленых, а почти черных на фоне ослепительно-белых просторов.

— Да, хорош лес в этом году, — одобрил егерь. — Снега много навалило, красота. Ладно, давай помогу. Может, найдем твой телефон. Ща только лопату найду.

Света закивала и, пока Митька не видел, вздохнула и зашвырнула телефон в бездонные снежные просторы, слегка промазав мимо точки “высадки” Сигурда.

— Упс, — сказала она, поняв, что теперь телефон придется искать на полном серьезе. — Эпик фейл.

То, что происходило далее, можно было назвать археологическими раскопками. Куда улетел телефон и насколько глубоко завяз в снегу, не могла понять даже сама Света, собственными глазами видевшая, в какую точку он влетел.

Ей еще кое-как удалось заверить Митьку, что вот тут она и посеяла телефон, потому что наверняка просто не попала им в карман на морозе. Но на этом вся польза от нее и закончилась. И пришлось, как проклятым, чуть не по ладошке просеивать снег на диком морозе.

Зато установить светильники стало как-то само собой разумеющимся: на улице стало быстро темнеть, так что фонари из Светкиного палисадника очень даже пригодились.

— Э, агрономы! — весело окликнул их женский голос. — Пшеничку сеете?

— Телефон ищем, — отозвался егерь. — А Вы куда в такой мороз, Татьяна Борисовна?

— Ишь ты, по имени-отчеству величают, — поиграла бровями женщина в черной шубке, дергая за поводок своего поджарого добермана, чтоб не лез глубоко в снег. Оба — и егерь Митяй, и местная предпринимательница, на все сферы мастер, от торговли рыбой до шугаринга — давно уже преодолели порог среднего возраста. Так что эта постоянная игра с обращением на “Вы” была для них чем-то вроде развлечения.

— Да вот, Добер мой засиделся дома, решила выгулять, — кокетливо повела плечиками женщина, кивнув на пса. — Гляжу, а тут два чудика на морозе в поле окопались. Дай, думаю, гляну: авось клад раскапывают. Или закапывают. Или вас самих уже пора закапывать. Носы-то еще не поотмораживали?

Светкин нос был под защитой “бандитской” шапки — с прорезями для глаз и рта. А вот Митькин и впрямь едва не звенел уже.

— Вы бы хоть позвонили на телефон, что ли, — сочувственно предложила женщина.

Двое археологов переглянулись: этот вариант им даже в голову не пришел.

— Ща, я наберу, — ухмыльнулась Татьяна и полезла в карман за сотовым, а затем набрала номер. Некоторое время все стояли молча и прислушивались. Однако не раздалось ни звука.

— Что за дурь? — нахмурилась женщина, отняв “трубку” от уха и глянув на экран. — Сети нет. Ладно, мы по-другому тогда. Добрик!

Доберман радостно ринулся к хозяйке. Та напустила его на Свету и велела сначала нюхать, а потом искать. И — вуаля! — собачий нос и лапы сделали то, что не смогли человеческие глаза, мозги и руки.

— Да ты мой умничка! — похвалила пса женщина, когда тот выбрался из снежных отвалов с “трубкой” в зубах — совсем не там, где Света искала телефон. Похоже, в процессе раскапывания тропинки кто-то из них двоих умудрился отбросить цифровое устройство вместе с пластом ненужного снега.

— Тьфу, Добрик, — сказала псу хозяйка, и тот аккуратно сложил “клад” у ее ног. Света поторопилась забрать потерянное, пока опять в снегу не закопали.

— Ой, спасибо, Тань! — искренне сказала она. — Что бы мы без вас с Добриком делали!

— Иглу бы здесь построили, — хмыкнула женщина. — Глянь хоть, работает, нет?

Света глянула на экран смартфона. Тот работал — даже следов не осталось от собачьих зубов.

— Нормально все, — удовлетворенно сказала она. — Только сети тоже нет. А нет, вот снова есть! Опять, видно, вышка барахлит. Митяй, будь другом, съезди до города, пусть проверят. А то ведь без связи на новый год останемся. Вдруг что не так пойдет: заболеет кто или Андрюха опять фейерверками себе конюшню подождет.

— Эх, дамы, не даете вы мне скучать, — покачал головой егерь. — Ладно, съезжу, куда деваться — сам сериал не досмотрел. Но с тебя, Светка, рюмашечка за труды.

— Заходи как-нибудь, не вопрос, — отозвалась было Света и тут же спохватилась. — Только у меня там это… новенький жилец. Его бы лучше не пугать.

— Что, и ты, наконец, особачилась? — фыркнула Танька. — Или ты у нас по кошкам?

— Я по людям, — ответила Света.

Соседи переглянулись и синхронно выдали:

— О-о-о, ну наконец-то!

— Да ну че вы сразу, — смутилась Света.

Когда-то она приехала сюда вместе с мужем-программистом, и они прекрасно жили в этой глуши вдвоем: сначала в стареньком доме, а потом современный коттедж себе построили. Какая, собственно, разница, где жить, если оба на дистанционке работают? Был бы интернет, остальное приложится.

Но потом что-то пошло не так. Сергея все стало раздражать — даже то, что когда-то восхищало. Схлынул флер деревенской романтики, остыли чувства к молодой супруге, и оказалось, что от сибирской природы и деревенской глуши в восторге только Света, а Сергею нужна была цивилизация.

Так и расстались — вроде, и не в ссоре, но уже и не пара. Развелись, имущество поделили без ругани — благо, оба люди обеспеченные, и из-за мелочей не собачились.

Но увы, в глуши других претендентов на руку Светы не нашлось. Да она как-то и привыкла уже жить одна: так работалось легче. Одинокой она себя не чувствовала — у нее были читатели и даже фанаты. Всегда есть, с кем поболтать и кому пожаловаться на жизнь. Ей даже подарки на праздники присылали — куда больше, чем некоторым “семейным”.

Так что в целом ее все устраивало. Единственное, под Новый год хотелось по привычке уехать домой — туда, где родные люди и тазик оливье. Но увы, время жестоко, и приходит момент, когда ты остаешься в семье старшим, брату некогда, а подросшие племянники уже с трудом понимают, что это вообще такое — тетка, и зачем она нужна на семейном ужине, если можно просто получить от нее подарок по почте.

Вот и в этом году Света собиралась встречать Новый год со своими читателями. Но…

— Ну, вот, будет хоть тебе, чем заняться, — сказала Татьяна явно одобрительно. — Лучше ужин на двоих, чем твои унылые новогодние стримы.

— Если они унылые, то почему ж такая толпа их смотрит? — возразила Света.

— А из жалости! — безжалостно припечатала соседка. — Поехали лучше со мной в этом году в город на новогодний квест. У меня и билет лишний есть: хахалю своему покупала, да он взял и вышел весь. Козел.

— Не, я лучше дома, — открестилась Света. — Уже и гостиную украсила, елочку поставила, свет организовала. Главное, чтобы со связью перебоев не было. Я даже сценарий написала: конкурсы всякие для читателей придумала, мерч буду разыгрывать.

— Ох, завидую я тебе порой, — сказала Таня. — Такие деньжищи зарабатываешь!

— Да какие там деньжищи, — отмахнулась Света. — Все на рекламу да мерч и уходит. Ну, и на дом еще. Знала бы, что столько лет буду кредит на его постройку выплачивать, в жизни бы не взялась в такой глуши дом строить!

— Ну, с этим ты дала маху, да, — хмыкнула Татьяна. — Мы-то сообща тут строились, а ты — на пустом месте, одна. Представляю, сколько за доставку стройматериалов заплатила.

— Ой, не напоминай, — ужаснулась Света.

— Э, сибирячки-зимогорки! — насмешливо окликнул их Митяй. — Ваш четвероногий мужчинка так задубел, что колокольчики звенят. Не пора ли расходиться, дамы?

Он кивнул на добермана, которого било крупной дрожью.

— Ой, точно! — спохватилась Татьяна. — Ну, Свет, ты давай, зови хоть на хахаля своего посмотреть.

— Он мне не хахаль, а так… — смутилась Света, не зная, какой статус присвоить гостю.

— А все равно зови! — сказала Татьяна. — Окрутим и женим, пусть не рыпается.

— Да ну тебя, — отмахнулась с улыбкой Света, и соседи, распрощавшись, разошлись в разные стороны. Только в последний момент девушка спохватилась:

— Митяй, не убирай фонари!

— А что так? — удивился мужчина.

— А пусть из космоса кому-нибудь покажется, что у нас тут парковка для летающих тарелок. Может, гуманоиды на Новый год заглянут, — ляпнула она первое, что пришло в голову.

— Ой, весело с вами жить, творческие люди, — хмыкнул егерь и пошел по своим делам.

Часть 4. Опохмеленные духи

В доме ее ждал сюрприз: гость сидел с ногами на кофейном столике и с легкой паникой взирал вниз, следя за чем-то взглядом и сжимая в руках нож, которым девушка чистила днем яблоко, да на столике и забыла.

Света, не ожидая от собственного дома подлянок, которых можно было бы так бояться, спокойно сняла шубу и прошла в гостиную. И тут же рассмеялась: немаленького парня загнал на стол… робот-пылесос!

— Что это за адская штука? — спросил Сигурд, настороженно целясь в устройство и, видимо, ожидая, что оно на него прыгнет. — Ползает кругами и пищит на меня. Хорошо хоть, глухая и слепая: по следу только моему ездит туда-сюда. Что я этой твари сделал?

— Да ничего такого, — еще давясь смехом, сказала Света. — Это у меня помощник такой — пол моет. Он не живой и людей не ест. Вот, смотри.

Она подставила роботу ногу, тот наехал на нее было, но тут же развернулся и пополз в другую сторону.

— Попробуй сам, — предложила Света. — Дай ему тебя “обнюхать”, и он сразу откатится, честно-честно.

Убедившись, что страшный зверь не ест людей, парень отложил нож и осторожно слез со столика. Правда, следить за устройством не прекратил и пробовать дать ему “обнюхать” ногу не стал.

— У меня дома много всяких странных штук, — сразу предупредила девушка. — Свет может сам включаться, вода бежит, шумят разные вещи — в общем, дом живет своей жизнью. Ты этого всего не бойся. Тут бояться можно разве что пожара. Ну, и крыса еще где-то в подвале живет. Сволочь хвостатая.

— Крысы меня как раз не пугают, а вот живой дом — это очень странно, — слегка смущенно из-за собственной трусости сказал парень.

— Нет, ну, он не живой, конечно… — начала было Света, а потом вдруг представила, как это должно выглядеть глазами жителя средневековья. — А, забей болт. В общем, да, дом волшебный. Ты просто не трогай то, что в нем само жужжит и шевелится, и все будет прекрасно.

— Понял, — кивнул Сигурд.

— Хочешь, я тебе наше волшебство покажу? — загадочно спросила Света, неожиданно проникшись озорным настроением.

— Ну… давай, — с легкой опаской согласился парень: видно было, что он опасается этого предложения, но трусить второй раз ему гордость не позволяет.

— Алиса, включи рождественскую музыку! — громко сказала Света.

— Нашла что-то подходящее среди плейлистов других пользователей, — женским голосом откликнулся дом.

Сигурд заметался, не понимая, что происходит. А с разных углов гостиной заиграли спрятанные там умные колонки, рассеивая по комнате приятный голос Фрэнка Синатры.

— Это мои комнатные призраки поют, — ничтоже сумняшеся принялась врать Света. — В стенах сидят, я их там заперла. А то чего они выли без толку, спать мешали? Теперь вот песенки мне играют, пользу приносят.

И она танцующим шагом пошла на кухню ставить чайник, тихо хихикая над своей немудреной шуткой и косясь на то, как Сигурд теперь уже откровенно шарахается от всего подряд. Ничего, привыкнет. А не привыкнет, так такого понарасскажет их Императору, что тот еще долго на Землю не сунется.

— Пельмени будешь? — спросила она, открывая холодильник, где с утра ждали ее фарш и тесто.

— Пельмени? — уточнил парень, торопливо отбегая от робота-пылесоса, по чистой случайности принявшегося его преследовать. — А что это?

— Мясо в тесте, — пояснила Света, вынимая продукты.

— Чье… мясо? — на всякий случай уточнил Сигурд, покосившись на бело-розовую массу.

— Тебе это так важно? — хмыкнула она. — Животного мясо, не беспокойся. Я человечинку больше не ем — зубы уже не те.

Парень уставился на нее глазами, полными ужаса.

— Да шучу я, шучу, — рассмеялась Света. — Ты просто такой наивный, что так и хочется подколоть.

Сигурд поджал губы, чуть успокоившись, но и обидевшись тоже.

— Ладно, не обижайся, — примирительно сказала она. — Так пельмени будешь или нет?

— Буду, — подумав, сказал он.

— Тогда снимай свою верхнюю хламиду и мой руки, — хмыкнула Света. — Ибо пельмени — дело общественное: кто их не делает, тот их не ест.

Она махнула ему, чтобы шел к ней, в кухню.

На самом деле, особенного разделения между комнатами на первом этаже не было. Да и вообще дом был практически единым целым, с небольшим зонированием — Света сама его таким спроектировала.

Заходишь домой, тут небольшой закуток с одеждой, а дальше сразу гостиная — с кожаным диваном, камином и прочими европейскими изысками. К гостиной примыкает кухня, эркер для посиделок за круглым столом и еще одна зона с винтовой лестницей, ведущей наверх и в подвал. В подвале у нее была оборудована прачечная и кладовка, а наверху была лишь спальня, санузел и рабочее место. Причем все зоны были без стен. Кроме санузла, конечно.

Санузел она Сигурду показала первым делом, еще перед тем, как выйти на снегоуборочные работы, и думала, что парень все понял. Зря думала: на предложении помыть руки парень завис.

— Ты чего? — спросила она его, когда он принялся растерянно оглядываться.

— А где тут кувшин для мытья? — спросил Сигурд. — Или умывальник?

— Ой, чудо ты отмороженное, — вздохнула Света и поманила его к раковине. — Вот смотри: делаешь рукой вот так, и вода бежит.

Девушка повела ладонью возле сенсора, и из крана хлынула шипящая струя — очень удобный вариант, когда руки у тебя в чем-то жирном или вовсе заняты чем-нибудь, что срочно надо помыть.

— Повтори, пожалуйста: я не запомнил, — смущенно сказал Сигурд.

— Чего не запомнил? — растерялась Света, которой включение воды после демонстрации казалось наилегчайшим делом.

— Ну, как этот жест магический делать, не запомнил: он полукругом или просто слева направо? — на полном серьезе уточнил парень.

— Э-э, — протянула девушка и вдруг снова ощутила озорное настроение: — Да как хочешь. Там тоже привидение сидит и воду включает. Оно вредное немного. Ты ему фигу покажи, если что, оно тогда точно воду даст.

— Фигу? — переспросил Сигурд.

Света хмыкнула и принялась учить чужеземца народному жесту. Парень, наконец, справился. А она — тихо поржала над фигой сантехнике.

— Вот, намочил руки? Теперь мыло, давай, бери, — велела она. — Вот на этот флакончик одной рукой нажимаешь, а другую под носик подставляешь и ловишь.

— Ой, тут не мыло, тут что-то жидкое и склизкое! — пожаловался парень, едва не отдернув руку от омерзения

— Ну да, — хмыкнула Света. — Мы соплями дракона руки моем — они лучше всего грязь отмывают.

Надо было видеть лицо этого красавчика: он едва зелеными пятнами не пошел. Но все же справился с собой и старательно помыл руки “соплями дракона”.

Ради соблюдения гигиены Света надела ему фартучек поверх шелкового наряда. Миленький такой, с фиолетовыми цветами — как раз в цвет его волосам. Волосы, кстати, пришлось собрать — уж больно длинные.

Резинки у Светы не нашлось: она остригла косу еще лет двадцать назад и ни разу об этом не пожалела. Так что пришлось стянуть пушистые лавандовые лохмы в пучок и перевязать поясом от халата, не преминув навести очаровательный бантик — для полного комплекта. В общем, красавчик вышел знатный — хоть сейчас замуж выдавай, хехе.

…

Они, наконец, расселись и взялись за лепку. Сигурд оказался не тупым человеком и довольно ловким, так что вскоре процесс дошел до автоматизма, и Света только успевала подсовывать ему кружочки сочней да убирать со стола заполненные доски с пузатенькими пельмешами.

— Алиса, включи телевизор, — на автомате скомандовала Света, когда идеи для шуток над Сигурдом кончились.

— Отсутствует подключение к интернету, — после паузы неожиданно отозвался бот.

— Вот, блин! — выругалась Света. — Ну, точно связь барахлит. Надеюсь, Митяй все-таки добрался до ремонтников.

— Кто? — не понял Сигурд.

— А, хозяин леса местный, — подумав, “перевела” ему девушка термин “егерь”.

— В смысле — дух леса? — уважительно уточнил Сигурд.

— Ну, можешь и так называть, — хмыкнула Света. — Дух от него порой знатный. Особенно второго января, когда он допивает все, что у него дома было заначено, и приползает ко мне опохмеляться.

— А ты ведьма, да? — как-то обреченно уточнил парень. — Духи к простым людям ведь в гости не ходят.

— Я писатель, — решила все-таки не совсем уж завираться девушка. — Записываю разные истории из своей головы, а люди потом это читают. Вот ты вернешься домой — я и о тебе напишу.

— То есть, ты летописец? — уточнил он.

— Хых! — хмыкнула Света. — Нет. Я пишу книги о том, чего не существует. Ну, о сказочном, если тебе так понятнее.

— То есть, ты пишешь чародейские книги? — еще раз попытался понять он.

— Блин, мы как на разных языках говорим! — покачала головой девушка. — Ладно, не задумывайся. В общем, не ведьма я и тебя не съем. Да и в гости ко мне приходят добрые люди.

В этот момент в тишине “обезалисенного” дома раздался звонок.

— А вот и они, — хмыкнула Света, поднимаясь. — Интересно, кого принесло опять?

Принесло двух деревенских алкашей — Братюху и Бицуху.

— С наступающим! — нетрезвым хором завопили они, стоило только девушке выйти в сени и выглянуть наружу.

— Мужики, вы сдурели? — возмутилась она, понадежнее запахивая наспех накинутую шубу. — Еще даже не тридцать первое, а вы уже в стельку.

— Да мы чуток всего! — заверил ее Братюха. — Решили в этом году новый метод испробовать, чтоб, значит, не ужираться: пьем не все сразу, а каждый день по чуть-чуть.

— Ну-ну, — хмыкнула Света. — А ко мне вы чего приперлись?

— Ну дак, кончилась она, санкционочка-то, — развел руками Братюха.

— Ага. Угости по-соседски, сестра? — добавил Бицуха. — Все сделаем, че хочешь! Ты нас знаешь.

Света знала. И что пропойцы эти двое беспросветные, и что каждую бутылку честно отрабатывают — тоже.

— Сильно вы пьяные? — уточнила она, критически оценивая их внешний вид — помятый и грязненький, с душным запахом соляры.

— Да хоть щас за руль! — заверил ее Братюха, шмыгнув испачканным в каком-то мазуте носом. — Утром только у Семеныча похмелились заради посветления в голове. А с тех пор еще ни капли в глотках.

Света еще раз оценивающе окинула их взглядом, но разночтений не возникло: мужики действительно держались на ногах надежно.

— Ну, тогда слазьте на вышку, гляньте, что там опять со связью — может, провод какой просто выпал от перепада температур, — сказал она. — Если почините, я сразу Таньке за вас на две бутылки переведу. Придете — она выдаст.

Мужики переглянулись и расплылись в детских улыбках.

— Все сделаем, сестра! — заверил ее Бицуха. — Одна нога тут, другая там.

— Ага, штаны не порви, в раскоряке-то.

Мужики заржали и поторопились в сторону вышки.

— Страховку не забудьте! — крикнула она им вслед. А то разобьются еще, работнички хреновы.

— Не вопрос! — отозвался Братюха, не оборачиваясь.

…

Света вернулась в дом.

— Кто это такие? — спросил Сигурд, пронаблюдавший явление пьянчуг из эркера.

— Поклонники зеленого змия, — все еще слегка сердясь, сказала девушка. — Пришли клянчить у меня денег на свое зелье.

— А ты? — уточнил парень.

— А что я? — пожала плечами Света. — Я лентяев не люблю. Послала их на нашу башню — интернет спасать.

— Какое красивое имя — Интернет, — протянул Сигурд. — Она принцесса?

— Ага. Два раза, — хмыкнула Света, снимая верхнюю одежду и вышагивая из валенок.

— Два раза принцесса? — не понял парень. — То есть, принцесса двух государств?

— Международная принцесса, — заверила его Света, похлопав бедолагу по плечу. — Одна на всех, легкодоступная. О чем ее ни спросишь — что угодно скажет и покажет.

— То есть, она ясновидящая, как наш Император? — уточнил Сигурд.

— Ну, типа того, — хмыкнула девушка. Определенно, не стоило и пытаться объяснить этому выходцу из средневековья, как работают цифровые технологии. — Пойдем, с пельмешами закончим — там всего несколько сочней осталось. Налепим из них “ушек” и ок.

Они вернулись на кухню и принялись варить пельмени. Приятный мясной запах почти сразу наполнил всю гостиную.

Однако Свете не хватало совсем иного наполнения, и она периодически интересовалась у Алисы, как там дела с Интернетом. Увы, все было глухо. А ведь до Нового года чуть больше суток! Как же ее традиционный стрим?

— Ну ладно, — вздохнула Света, когда они уже поужинали, а сигнал так и не вернулся. — Что ж. Во всем есть свои плюсы: зато ничто не будет отвлекать от творчества. Даже наоборот.

Девушка глянула на парня, оценивающе прищурившись.

— Ну что, за кров и хлеб будешь моим музом? — спросила она.

— Кем? — напрягся парень, явно вообразив все самое худшее.

— Не боись, больно не будет, — хмыкнула она. — Пойдем, что ли, наверх: покажу тебе свою “волшебную книгу”.

Часть 5. Полутруп мужчины с ангиной

Ноутбук Сигурда впечатлил. А вот рассказы парня Свету — не очень. От людей, путешествующих между мирами так же часто, как земляне — летают самолетом, она ожидала большего.

Но увы, насколько поняла девушка, этот самый Император, захватив очередной мирок, принимался тщательно и весьма эффективно тормозить его прогресс, а порой и откатывал завоеванный мир на предыдущую ступень.

С одной стороны, это давало контроль над побежденными. А с другой, сам же Император как жил по традициям предков, так и продолжал жить, не зная благ цивилизации.

Единственной отраслью, которая действительно развивалась в их мире, было создание порталов. Вот в этом ребята преуспели. Еще бы: от умения переводить через портал миллионные армии зависело благополучие Империи! Так что любые ресурсы — в том числе талантливые люди — направлялись исключительно в эту сферу. Остальное же оставляло желать лучшего.

Сигурду еще повезло: его родителями были прославленные воины, что отдали жизни за честь Империи и тем самым обеспечили сыну “льготное место” оруженосца. А дядя, полжизни проработавший в деле создания порталов, еще и пристроил, куда надо — в свиту самого Императора. Если б Сигурд не потерялся в первый же переход между мирами, его ждало бы прекрасное будущее. Впрочем, и сейчас было еще не все потеряно, если дядя сумеет его найти и вернуть на место.

Пока парень рассказывал, Света стала замечать, что он как-то сникает. А спустя пару часов болтовни, стало ясно, что он уже никакой.

— Ладно, ложись, что ли, — сочувственно сказала она. — Ты сегодня такой стресс пережил. Еще и обморозился слегка. В такую темень без разницы, когда ложиться.

Она кивнула на иссиня-черное небо, усыпанное звездами. Свет на втором этаже не горел, туч в такой мороз не наблюдалось, а фонари в поселке были слабенькие, так что млечный путь предстал им во всей своей красе — такую красоту в городе не увидишь, слишком сильно световое загрязнение.

— Ага, — кивнул Сигурд и потянулся к застежке своего странного одеяния. — Только я это… не занимался таким никогда, так что пользы от меня, наверное, никакой. Но я готов постараться.

— Чего? — Света в недоумении вздернула бровь.

Парень смутился еще больше.

— Ну, я девственник, — пробормотал он, очаровательно покраснев.

— Рада за тебя, — хмыкнула Света. — Только не поняла, зачем ты мне это рассказал.

— Ну… чтоб ты знала, что я в этом деле не знаток, и смогу тебя ублажать, только если ты скажешь, что делать.

— А зачем меня ублажать? — с нервным смешком уточнила Света.

— В оплату за спасение, — смутился Сигурд, начав подозревать, что что-то не так понял.

— Давай ты мне лучше постельное белье переутюжишь в оплату за спасение, идет? — хмыкнула она. — Месяц уже, как ленюсь это сделать и меняю мятое на мятое.

— Х…хорошо, — отозвался Сигурд. — Точно не надо ублажать?

— Иди уже спать, — отмахнулась от него Света со смешком. — Не пойми меня неправильно: ты просто очаровашка, но я не из тех, кто спит, с кем попало.

— Понял, — окончательно расслабился он — поверил, наконец.

Она постелила ему спальник тут же, на втором этаже. В свою кровать, разумеется, не пустила — вот еще! Хотя парень, конечно, был красивый, экзотичный, и потому предложение, на самом деле, было довольно заманчивое. Но Света действительно была не из тех, кто запрыгивает на каждого симпатичного самца.

В общем, стоило только ей уложить его и помочь застегнуть спальник, как умаявшийся от волнений дня Сигурд сразу отрубился — видно, и впрямь сильно устал. Зато она вдруг ощутила непривычный прилив вдохновения: еще бы, столько необычных событий! Да еще и муз волшебный спит неподалеку, а за окном — просторы Вселенной. Красота! Еще и Интернета не было — ничто не отвлекало.

Света строчила весь вечер и еще полночи, написав аж две главы по текущему циклу и еще одну заготовку под новый — на основе истории Сигурда. Но потом и ее сморило. Не раздеваясь, уставшая, но довольная, она упала на кровать и тут же заснула.

…

Когда Света открыла глаза, за окном уже рассвело. А с учетом того, что на дворе был конец декабря, ей стало ясно, что времени уже больше девяти, и она сегодня отоспалась на славу.

Спустив ноги с кровати, девушка едва не наступила на рассыпавшиеся по полу лавандового оттенка волосы.

— Тьфу ты, блин, совсем забыла, — смутилась она, а потом насторожилась: чего это он спит так долго? Он ведь не писал полночи проды, а спал себе спокойненько. Не заболел ли часом?

Она коснулась лба парня и едва руку не отдернула — до того он был горячим.

— Та-а-ак! — резко взбодрилась Света. — Где термометр?

Проблема была хоть и предсказуемой, но очень серьезной. Если вдруг парня придется везти в больницу, что они там скажут про отсутствие у него полиса, да и вообще хоть какого-нибудь удостоверения личности? И это не говоря уже о неестественно ярких глазах и длинных ушах.

— Проблемка, однако, — сказала Света, глядя, как на термометре быстро сменяются цифры. — Ладно, если что, скажу, что ты из этих, из странных. Носишь линзы и сделал себе пластическую операцию. Пальцем у виска покрутят, но поверят быстрее, чем в пришельца из иного мира. Ты, главное, сам им не пытайся рассказывать, откуда пришел, а то из одного стационара сразу в другой загремишь.

— Пить… — вместо ответа на ее слова попросил парень.

Света метнулась за водой. Но когда попыталась его напоить, выяснилось, что парень не может сделать ни глотка из-за страшной боли в горле.

Запиликал термометр.

— Мать твою! — выругалась Света, увидев 41,4.

Мозг заработал лихорадочно. Она принялась выпутывать парня из спального мешка и одежды так быстро, как только могла. И было это весьма сложно, ведь она понятия не имела, как все это снимается, а Сигурд не только не помогал, но еще и пытался сопротивляться.

К счастью, после матерного объяснения, как он не прав, парень смирился, позволил себя раздеть и затащить в душ. Где потом еще минут десять разыгрывал из себя истеричку, заверяя, что не может терпеть ледяную воду, хотя водичка была хоть и не горячая, но все-таки и не холодная — как раз, чтобы слегка остудить разгоряченное тело.

Одеться Света ему не дала — так и уложила мокрого на кровать, только причинное место полотенечком закинула.

— Так, где тут номер Дока, — она принялась копаться в телефоне. — Черт! Связи все еще нет. Ну, блин, работнички! Будете в этом году трезвые Новый год встречать!

Выбора не было — надо было идти пешком, а Сигурда, разумеется, оставить тут одного в надежде, что не окочурится. У нее, конечно, был парацетамол в заначке, но как его сунуть в человека, который даже пить не может? Через попу, что ли? Так свечек у нее тоже нет! Одна надежда была — на Дока.

…

Предновогодний день встретил ее ярким золотым солнышком и морозом в -48 градусов. Свете, в панике забывшей надеть свою “бандитскую” шапочку, показалось, что нос у нее стал стеклянным еще при первом вдохе. Пришлось натянуть на лицо шарф, хотя она терпеть не могла так делать.

Дорогу все еще не расчистили — еще бы, ведь до дорожной службы теперь было не дозвониться — но народ уже натоптал себе тропинок в стратегически важных местах, и Света дошла быстро.

— Док. До-о-ок! — позвала она, входя в чужой дом.

Как и многие из коренных жителей поселка, Док никогда не закрывался — только если очень уж надолго уезжал. Вот и сейчас девушка вошла в его жилище без всяких проблем.

— Развлекаешься? — спросила она, обнаружив старика в кресле-качалке в обнимку с похрипывающим радиоприемником.

— А че еще делать? — фыркнул тот. — Митька сказал, интернета нет и не будет. А нынче все на интернете — даже телевизор. Они б еще электричество так отключали — мы б вообще в прошлый век скатились.

— Иди, развлекись, — Света махнула головой на выход. — У меня дома полутруп мужчины валяется с температурой почти в 42 градуса. Весь никакой и глотать не может. Вколи ему чего-нибудь, что ли?

— Морфия? — фыркнул старик. — Ладно, понял тебя, сейчас соберусь. Тонзиллит, поди, обычный.

— Да кто ж его знает? — пожала плечами Света. — Ты у нас спец. Но, вроде, похоже на ангину, да.

Док неспешно встал, так же не торопясь сложил свой старый, советский еще, чемоданчик, оделся и пошел вслед за ней.

— О, хороша погодка! — сказал он, сощурившись на яркое солнце, а потом закашлялся. — Только воздух уж больно сухой. Вы бы вот все гуляли почаще, так и болели бы меньше. Закаливание — это вещь!

— Один вчера как раз и нагулялся, — хмыкнула Света. — Думала, обморозится, но пронесло. А к утру, вишь, догнало.

— Понятно все с вами, сопляками, — хмыкнул старик, неспешно направившись по тропинке к ее дому.

— День добрый! — просигналила Татьяна, показавшаяся из-за поворота со своим доберманом. — Свет, это ты вчера ко мне этих тунеядцев отправила? Братуху с Бицухой?

— Я им сказала, что переведу тебе деньги на бухло, если они интернет починят, — сказала Света. — Но, походу, придется им в завязке нынче побыть.

— Еще какой! — сказала Татьяна. — Ты знаешь, что они вчера учудили?

— Ну? — насторожилась Света.

— Вышку нашу грохнули, — пояснила женщина. — Насовсем. Замкнули там что-то.

— Ну, пипец, — расстроилась Света. — И че теперь?

— Че-че, ремонтников будем ждать, — пожала плечами Татьяна. — Но Митька сказал, ремонтники его еще до замыкания на три веселых буквы послали. Мол, не работают они в предпразничный день. И в послепраздничный — тоже. Короче, приедут, только когда протрезвеют.

— Нет, ну почему самые нужные в ремонте люди вечно самые упитые? — не сдержалась Света. — Как я теперь Новый год встречать буду? Хорошо хоть, проды на автоматическую выкладку поставила — на недельку хватит.

— У тебя еще фигня, — сказала Татьяна. — А у меня весь бизнес встал: терминал не работает, на телефон тоже никто перевести не может, а наличкой только бабки нынче пользуются. Пришлось завести тетрадочку: записываю теперь, кому чего в долг отпустила.

— Сочувствую, — сказала Света. — Ну, ничего, первый раз, что ли?

— И не говори, — сердито отозвалась женщина. — Вот психану и уеду в город! Будете ко мне на снегоходе за покупками ездить. Раз в месяц в хорошую погоду.

Света хмыкнула: Татьяна грозилась подобным образом уже не первый год, но отчего-то продолжала “делать бизнес” в поселке, хотя в городе у нее был неплохой магазинчик, с доходов которого она, собственно, и существовала.

— Девочки, долго лясы точить будете? — укорил их Док. — Там где-то пациент окочуривается.

— Точно! — спохватилась Света, разворачиваясь к дому. Но Татьяна пошла следом — все равно ей пса надо было выгулять.

— А что, твой хахаль уже и заболеть успел? — сочувственно спросила она.

— Да не хахаль он мне, говорю же, — отмахнулась Света. — Так, свалился на голову. Жду, когда за ним родные явятся. А пока развлекаюсь — тот еще кадр.

— М-м? — женщина поиграла бровями. — А поподробнее?

— Он из этих — которые себе внешность меняют, чтобы на эльфа быть похожими, — довольно громко выдала Света свою легенду, чтобы и Док слышал. — Ушки длинные, линзы голубые, волосы — лавандовые. Одежку тоже пошил, как для косплея. И ведет себя так, будто постоянно “в образе”.

— Ой, как интересно! — сказала Татьяна. — Никогда таких не видела. Пусти хоть поглядеть, а?

— Давай позже, — сказала Света. — Вот Док его подлатает, и пущу.

— Позже я уже в город уеду, — напомнила женщина.

— Ну, завтра тогда или послезавтра, — сказала Света. — Если он, конечно, еще тут будет.

— Ну, ты меня прямо соблазняешь у тебя новогодье отмечать, — хмыкнула Татьяна.

— А и собрались бы разок, — вклинился в их беседу Док. — Кажный год разлетаетесь в разные стороны, хотя, вроде, подруги. Собрались бы, отметили по-дружески. Может, и меня бы, старого одинокого человека, позвали?

Света и Татьяна неловко переглянулись. Почему-то раньше никто не задумывался, где и с кем Док справляет Новый год и прочие праздники — все как-то больше о себе думали.

— Приходите вечером ко мне, Док, — предложила Света. — Стрим, похоже, отменяется, да и я от болезного тоже никуда не уеду. Почему бы и не подрастить компанию до трех человек.

— Митьку позовите, — посоветовала Татьяна. — Он тоже вечно в одиночестве Новый год встречает.

— Или ты его в город возьми, — подмигнула Света.

— Митяя? Этого медведя деревенского? — хмыкнула Татьяна. — Да у меня подруги в обморок попадают от его манер!

— Ладно, позовем к себе, — хмыкнула Света. — Побуду разок хозяйкой торжества, узнаю хоть, как это.

— Ну да, у тебя дом просторный, всем места хватит, — покивала Татьяна. — Хоть весь поселок созови.

— Ой, не-не-не! — тут же замахала рукой Света. — У нас народ — через одного алкаши. Не надо мне такого счастья.

— Тоже верно, — кивнула Татьяна. — Ладно, побежала я, а то холодно сегодня что-то — жуть просто!

— Значит, лето теплое будет, — сказал Док.

— Но недолгое, — с мрачным ехидством предсказала напоследок женщина и быстрым шагом пошла в другую сторону — окончательно замерзший пес тянул ее домой так, что еще чуть-чуть, и поволочет по снегу.

Часть 6. Жизнь после интернета

Осмотр был недолгим. Док лишь хмыкнул при виде нежно-бабской шевелюры и огромных ушей, а потом деловито принялся осматривать пациента: снова смерил температуру, прослушал дыхание, посветил в горло, присвистнул и сказал:

— Ну что, котятки, вас как лечить — по-человечески или по-зверски?

— А в чем разница? — настороженно уточнила Света, а Сигурд с трудно скрываемым страхом покосился на доктора.

— Разница в том, что по-человечески — это в город за антибиотиками надо, — пояснил старик, укладывая обратно стетофонендоскоп. — А на дворе предновогодье и дубак. Если колымага встанет среди дороги, да без связи — все, хана. Замерзнешь нафиг.

— А другой вариант? — сказала Света, переглядываясь с несчастным Сигурдом, которому было очень худо — настолько, что хочешь не хочешь, а придется на что-то соглашаться.

— А другой вариант вот, — Док хмыкнул и достал из саквояжа коробку с каким-то медикаментом. — Ветеринарный. У Модеста взял пару препаратов еще в прошлую поставку.

— Это не опасно? — усомнилась Света.

— Кто его знает? — честно пожал плечами Док. — Может, для животных хуже делают. Да и препарат этот старый, на него у многих бактерий устойчивость имеется. Ну, и дозировочка, конечно, конская. Но это я сам вам отмерю правильно и вколю. Три дня — и будет как новенький. Рискнем?

— Сам-то не боишься? — уточнила Света. — За такое ведь и под суд можно попасть, если вдруг кто узнает.

— Эх, милочка, совсем ты жизни не знаешь, — горько вздохнул Док. — Хороший врач — это постоянный выбор между рисками. Человек — это ж не машина, по инструкции не настроишь и не угадаешь никогда, чем лечение обернется. Это в городе у вас там все по правилам, вот по-человечески и не выходит. А тут ежели хочешь помочь, порой на подсудное дело идти приходится.

Света укоризненно глянула на старика за “у вас там в городе”: она уже много лет жила в этом поселке, но старожилы все равно считали ее “городской” — потому что из столицы приехала и дом себе мажорский отгрохала. Впрочем, на отношении это никак не сказывалось — ее тут считали своей. А вот Сережу — нет, и это было одной из причин, почему он уехал.

— Тачка у меня уже давно не заводится, — сказала она. — Так что давай рискнем с “конским” вариантом.

— А пациент чего скажет? — обернулся Док к парню.

— А пациент о рисках не осведомлен, — ответила вместо Сигурда Света. — Так что доверится нашему решению.

— Ну, смотрите, — сказал Док, вытаскивая из чемоданчика шприцы.

Сигурд наблюдал за всем этим с настороженностью и послушно выполнял указания врача — ему было слишком худо, чтобы выспрашивать подробности. Он не сопротивлялся, даже когда его заставили оголить ягодицы. До момента, собственно укола.

— Ишь ты, брыкается! — удивился Док, когда парень дернулся и попытался выдрать из себя кусачее “жало”. — Ты, что, как конь, лягаться задумал?

— Ну дак, ты его ветеринарным лекарством колешь, вот он в животинку и превращается, — хмыкнула Света, помогая удержать пациента.

— Это еще человеческое — жаропонижающее, — пояснил Док. — Просто кое-кто тут тряпка и баба, полежать спокойно не может.

Сигурд оскорбился, и второй укол перенес уже, не дрогнув ни единой мышцей. Он явно решил, что демоны взяли его в плен, и теперь он может лишь горделиво молчать. Тем более, что это не мешало ему позорно помирать от слабости из-за обычной ангины.

…

Оставив уколотого в оба полупопия парня страдать наверху, Света и Док спустились вниз — чайку попить.

— А хорошо ты тут все украсила! — оценил старик, задумчиво почесывая небритый подбородок.

— Ну дак, к эфиру готовилась, — пояснила девушка, налаживая заварку. — А тут вон, как все обернулось: ни поработать, ни людей развлечь, ни родне позвонить.

— А, оно так даже лучше, — отмахнулся старик и, кряхтя, присел на табуретку у маленького столика на кухне, за которым Света обычно по утрам чай пила, чтоб большой стол не накрывать. — Это нам, старикам, страшно одним оставаться: хочется то телевизор включить, то позвонить кому. А вам, молодежи, полезно иногда притормозить да жизнью полюбоваться.

— Ты не тому человеку это рассказываешь, — улыбнулась девушка, нарезая лимон. — Я ведь потому сюда и переехала: как-то раз с Сережей на сплаве были тут неподалеку. А мне так места понравились, что аж тоска взяла. Переехала, и с тех пор ни разу не пожалела: красота неописуемая!

— Это да, — улыбнулся старик. — Только где он нынче, твой Сережа? Совсем не того кроя человек оказался.

— Ну, каждому свое, — философски пожала плечами Света, выставляя на стол вафли и конфеты.

— Тоже верно, — кивнул Док. — Ты мне это… бальзаму своего вонючего налей, а?

— Ты же зарекался не пить, — ехидно напомнила ему девушка, разливая чай.

— Ну, Новый год, все ж таки, — хмыкнул Док. — Полрюмашечки раз в году не повредит.

— Дядя Сеня, — укоризненно глянула на него Света. — Ты же сам тебе просил напоминать про печень.

— Ох и вредная ты, — больше в шутку отозвался старик, принимая чай. — Ну, дай хоть тогда чего-нить посерьезнее вафель. Душе праздника хочется.

— Ща, сообразим, — пообещала девушка и принялась собирать ему “праздничную нарезку”: несколько видов колбас, сыров, копченой рыбы, да еще зелень, маслины, хлебушек и прочее. По кухне поплыл специфичный запах праздничного российского стола.

— Вот, за что люблю вас, городских, так это за вкус в еде, — одобрил старик. — Разнообразие — это для здоровья хорошо.

— Ну да, — фыркнула Света. — Десять сортов сырокопченой колбасы?

— Не, ну если от каждого только по пластику, то так даже ничего, — сказал старик. — Тут главное — водички побольше выпить, чтоб кровь от соли не густела.

— Ну-ну, — насмешливо прищурилась на него девушка.

— Эй, кто тут доктор? — в шутку возмутился старик.

— Тот, у кого карт-бланш на доставку продуктов, — съехидничала Света, которая раз в месяц ездила в город и закупалась там по полной, в отличие от жителей поселка, чей выбор съестного целиком и полностью зависел от настроения Татьяны — хозяйки единственного магазинчика на весь поселок.

— Ты смотри: я ведь тебя объем сейчас, — предупредил старик, разбирая праздничную тарелку.

— Не объешь, — сказала Света. — Я разнообразие люблю, а не обжираловку — куда мне одной столько продуктов? Это я на праздник накупила.

— Ой, ща как и правда напрошусь к тебе новогодье отмечать, — шутливо пригрозил Док.

— Уже напросился, — хмыкнула Света. — Только без интернета я даже не знаю, чем заниматься будем. Не в шахматы же играть, право слово? Как-то традицию хочется поддержать — новогоднюю речь президента послушать, фильмы посмотреть, старые песни о главном или как там нынче называется этот парад забытой попсы.

— Да, фильмы я люблю, — сказал Док. — У меня раньше видик был, да сломался. А теперь и не чинит никто такое. Лежат кассеты без всякого применения. Может, у тебя есть, на чем запустить?

— Не-а, — разочаровала его Света. — Но, кстати, фильмы старые есть. Накачала как-то себе целую кучу, когда авторские права стали как-то рьяно защищать и удалять все из интернета.

— Не, я эту байду голливудскую не смотрю, — отмахнулся дед. — Я хорошие фильмы люблю, с душой.

— Так я советские и накачала, — пояснила Света. — Только не помню уже, какие. Ща гляну. Кстати, у меня же проектор есть! Да мы сейчас кинотеатр новогодний устроим! С оливье вместо попкорна.

— Хорошее дело, — обрадовался старик.

Часть 7. Незваные гости

Фильмов у нее оказалось даже больше, чем она запомнила. Нашлись и новогодние — тот самый “Морозко”, “Чародеи”, “Ирония судьбы” и даже все приключения Шурика. Проектор долго не желал подключаться и настраиваться, но когда все-таки заработал, гостиная и впрямь превратилась в кинотеатр.

— Красота, — сказал Док, удобно расположившись на кожаном диване и положив на толстенький живот тарелку с нарезкой. — Стемнеет, и вообще огонь будет!

— Сигурд, пойдешь кино смотреть? — запрокинув голову, крикнула наверх Света. — Ну, картинки движущиеся, для развлечения.

Старик изумленно поднял бровь, не поняв, к чему это пояснение.

— Это мы играем, будто бы он — пришелец из другого мира и ничего о нашем мире не знает, — соврала, точнее, слегка приврала девушка.

— Ой, ну вы даете, молодежь, — фыркнул дед. — Внуков уже пора нянчить в вашем возрасте, а вы все играете.

— Зато молодость у нас дольше длится, — возразила Света.

— Тоже верно, — кивнул Док. — Чего старость торопить? Гуляй, пока гуляется.

Света кивнула, а потом снова запрокинула голову.

— Сигурд, ты там живой?

Ответа не последовало.

— Пойду, проверю его, что ли, — заволновалась она.

…

Но все оказалось куда проще: у парня пропал голос, потому он и не отвечал. Жаропонижающее уже начало действовать, он слегка вспотел и не мог решить — одеваться ему полностью или только слегка.

— Вон тот халатик свой надень и хватит, — посоветовала Света. — Тут все свои. А халаты такие у нас азиаты носят, так что не удивишь никого. По крайней мере, не больше, чем ушами.

Парень хотел было что-то сказать, но лишь взялся за горло и поморщился.

— Ой, как я люблю молчаливых мужиков, — хмыкнула Света. — Пойдем, Снегурчик ты наш подтаявший. Дам тебе мороженого — говорят, при ангине помогает. Ну и в конце концов, сегодня праздник, должен же и ты хоть чем-нибудь угоститься.

Они не успели спуститься вниз, как тренькнул дверной звонок.

— Кого там еще принесло? — проворчала Света, выходя в сени даже без шубы, чтобы либо по-быстрому послать наглеца, либо наоборот — затащить внутрь.

— Акционочку заказывали? — хмыкнул Митяй, демонстрируя ей композицию из еловых ветвей, снега, двух банок с соленьями и бутылки водки.

— Нет, — честно сказала Света. — Я такое не пью и не ем.

— Ну, не мог же я с пустыми руками в гости завалиться, — пояснил сосед. — А так вроде как при подарке и сам себя напитком и закусью обеспечил, чтобы хозяева не тратились. Можно?

— Ну, заходи, коль не шутишь, — хмыкнула девушка: болтать с непокрытой головой на почти пятидесятиградусном морозе дольше тридцати секунд определенно не стоило.

Они вошли в дом.

— Друзья, у нас пополнение, — сказала Света, торопясь к камину — отогреться. Зимушка в этом году выдалась кусачая.

— Всем привет! — Митяй скинул валенки и отсалютовал водочкой.

— О, еще одна жертва зеленому змию, — фыркнул Док, а Сигурд вдруг так побледнел при этих словах, что Света прыснула со смеху.

— Не пугайте мне парня, — сказала она. — Он у нас сегодня актерствует — видите, как в роль влился? А вы тут со своими “жертвами” и “змиями”. Сбежит ведь на мороз! Как потом отогревать будем? “Змием” вашим?

— А че я не так сказал? — не понял Док.

— Да, не важно, — отмахнулась Света: ее вдруг настиг праздничный пофигизм. А Сигурд хоть и трусил, но понимал, что коль скоро его не тащат в страшную комнату с кандалами и пентаграммами, сидеть в теплой гостиной за накрытым столом все-таки лучше, чем насмерть замерзать на морозе.

— А че это у вас к Новому году-то ниче не готово? — неожиданно вопросил Митяй, встав посреди гостиной и окинув ее хозяйским взглядом. — Грустно как-то.

— В смысле? — искренне удивилась Света. — Да я неделю украшения развешивала!

— Да? — хмыкнул егерь. — А про елочку-то и забыла.

— Точно! — Света хлопнула себя по лбу. — Сигурд, это ты виноват: я ради твоего спасения такое важное дело бросила!

Парень вжал лавандовую голову в плечи, но быстро понял, что над ним опять стебутся, и обиженно покосился на Свету. Она прыснула.

— Да, елочка — это святое, — важно сказал Митяй. — Ща все сделаем, женщина, не боись. И вообще — иди оливье готовь.

— И селедку под шубой! — сказал Док.

— А заливную рыбу не хотите? — хмыкнула Света. — Ладно уж, так и быть, поделим обязанности. Но смотрите, не побейте мне игрушки: между прочим, раритет — советские еще, стеклянные. Тут каждая на вес золота. Держи, Сигурд.

Она вручила ему картонную коробку с блестящими сокровищами: шариками, огурчиками, совушками, снегурочками. Сигурд принял ношу с весьма настороженным выражением. Он явно ничего не понял, но важностью момента и своей миссии, похоже, проникся.

…

Следующий час Света крутилась на кухне, подготавливая продукты и составляя список блюд, чтобы всем хватило и с лихвой, как и полагается в России. Однако, поняв, что она одна тут пашет, а мужики давно уже прохлаждаются, сидя на ее любимом кожаном диванчике и обсуждая фильм, Света малость рассердилась и решила их припрячь.

— Э, тунеядцы! — она грохнула полную кастрюлю на кофейный столик. — А ну, взяли быстро по ножичку и почистили мне овощи!

— Ну, за справедливость! — донеслось из колонок голосом Генерала из “Особенностей национальной охоты”.

— Что за справедливость такая, если меня не берут любимый фильм смотреть? — тут же возмутилась Света.

— Да я не знаю, чего ты там на этой своей кухне торчишь, — сказал Митяй, который сам недавно ее туда послал. — Бери давай разделочные доски да тазики, будем тут салаты рубить и фильмец смотреть. Лично я первую часть не очень люблю. Вот вторая, про рыбалку — огонь!

— Согласна, — чуток подобрела Света. — Но не третья.

Ее тут же хором поддержали.

— Сигурд, ты хоть понимаешь что-нибудь? — уточнила она у гостя.

— Да, вроде бы, — неуверенно ответил парень. — Это история про то, как парень хотел служить в кавалерии, пришел в армию, а там все только пьют и дурака валяют. Очень жизненно, прямо, как у нас.

— Э… — слегка растерялась Света. — Ну, в принципе, да, общий смысл ты явно уловил. Подвинься, я хоть финал с вами гляну.

Однако спокойно досмотреть фильм Свете не дали. Снова раздался звонок в дверь, и пришлось пойти открывать.

— Ну кому еще дома не сидится в такой морозище? — возмутилась она, распахивая дверь.

— Ишь ты, ругается! — хмыкнула Татьяна. — В дом-то пустишь или так на морозе и оставишь?

— Ну, заходи, коль пришла, — хмыкнула Света.

Татьяна зашла, и не одна — за ней в теплые объятия гостиной юркнул и озябший Добрик, тут же со сладостным подвыванием втянув носом колбасные ароматы.

— Обед пока не готов, — сразу предупредила соседку Света. — Мы еще только салаты резать сели, а курицу я едва-едва замаринадила.

— Да не, я только чайку у тебя попью, погреюсь и дальше побегу, — сказала Татьяна, раздеваясь. — Я на самом деле к тебе по делу.

— Да? — удивилась Света. — По какому?

— Возьми мужчинку на передержку, а? — Татьяна потрепала Добрика по загривку. — Всего на один день, пока я в городе с подругами потусю. Он тебя не потревожит, честно-честно! Послушный мальчик, воспитанный.

— У меня свой такой есть, — хмыкнула Света, кивая на Сигурда, который как раз сейчас сосредоточенно чистил морковь, при этом стараясь не отвлекаться от фильма. Он опять был в цветочном фартучке и с креативно перевязанными волосами.

— Мать моя женщина! — Татьяна картинно осела на кожаную сидушку, не сводя глаз с этого зрелища. — Сянься в реале…

— Чего? — переспросила Света. — Ты мне тут не матюгайся, я человек культурный.

— Господи, да он же как из дорамы вышагнул! — в восхищении сказала Татьяна. — Небожитель! И ты его все это время прятала?!

— Ой, да больно надо! — фыркнула Света. — Никого я не прятала, просто у него верхней одежды нет: не в шелках же по морозу бегать? Хотя он уже успел побегать и ангину подхватил.

— Ой, я тоже неделю назад болела. Тяжко, — не преминула пожаловаться Татьяна. — Хорошо, Док сразу антибиотик выписал, не мурыжил, как всегда, лекциями об устойчивых бактериях.

— Что, и тебе ветпрепараты впаривал? — хмыкнула Татьяна.

— Ну, вот еще! — возмутилась Татьяна. — Я тебе кобыла, что ли? Жаропонижающее вколол, и я в город сгоняла. А там уже нормальными таблетками закинулась. Три дня — и как огурчик! Док на пять дней прописал, но последние два я уже делами занималась, в кровати не лежала. Кстати, так до сих пор таблетки с собой и таскаю: и не применишь уже, и выбросить рука не поднимается.

— О, тогда я знаю, кому ты их сейчас подаришь! — улыбнулась Света. — Этот твой Небожитель из Сянься уколов боится. А ему Док прописал колоться дважды в день. Так ведь держать пришлось, брыкался!

— Хочешь сказать, ты и попчик этого красавчика уже видела? — понизила голос и поиграла бровями Татьяна, кивнув в сторону увлеченного фильмом Сигурда.

— Я тебе больше скажу: голышом его в душе отмачивала, чтоб не сварился заживо, — фыркнула Света.

— Тю, — расстроилась женщина. — Так все-таки хахаль твой.

— Ничего подобного, — открестилась Света. — Такой же мой, как и твой.

— Правда? — оживилась Татьяна, что-то явно оценивая и решая. — А то смотри, это ведь прямо мой типаж. В мужья такого, конечно, в жизни бы не взяла, но… хорош, сволочь. Я б ему косичек наплела, да.

— Ах ты, старая извращенка, — по-дружески припечатала ее Света.

— Да в смысле! — укоризненно глянула на нее Татьяна. — Всякий мужик, отращивающий себе волосы, хочет, чтобы вокруг него вились бабы и эти самые волосы заплетали. Еще скажи, что это не ты ему бантик поясом от халата на макушке завязала.

Тут Свете крыть было нечем. Парень и правда был, как игрушка — так и тянулись руки его заплести да накрасить. И потом, конечно же, запостить фоточки у себя в читательской группе.

Но Света сдержалась из уважения к мужскому достоинству, сделав только одно фото — а ля натюрель, без макияжа и на фоне снежных просторов (за панорамным окном, разумеется). Просто, чтобы запечатлеть хоть смутную копию той удивительной картины, которую она запомнила, вытаскивая его из сугроба. Правда, на этой фотке он получился до того на Снегурочку похож… По большей части потому, что она все же не удержалась, и с волосами-таки поработала, пользуясь его послушностью.

— Как хоть его звать-то? — спросила тем временем Татьяна, торопливо приводя себя в порядок. Точнее, в состояние “львица вышла на охоту”.

— Снегурчик, — на автомате сказала Света. — То есть Сигурдчик. Тьфу ты. Сигурд, в общем.

— Снегурчик? — хохотнула Таня. — Миленько. А какой цвет волос потрясный! Шикарная окраска. Лавандовый, да? Лавандовый Снегурчик. Ну, так и будем звать.

— Его зовут Сигурд, — повторила Света, уже проклиная свою оговорку: с Татьяны станется прилепить человеку кличку на всю жизнь.

Женщина тем временем порылась в сумочке, огляделась по сторонам, стянула ленточку из ближайшей рождественской композиции и перевязала ею початую пачку таблеток на манер подарка.

— Ну, раз ты претензий не предъявляешь, — сказала она, — тогда я счастья попытаю.

— Ты ж в город хотела ехать, — напомнила Света.

— Хрен с ним, с городом! — возмутилась Татьяна. — Стоял и будет стоять. А твой красавчик — ты сама говорила — скоро уедет. Надо пользоваться ситуацией! У кого-то курортные романы, а у меня — новогодний будет.

— Э, никакого разврата в моем доме! — сразу предупредила Света. — У меня всего одна комната запирается, и эта комната — санузел. Если вы там запретесь, то нашему алкашу придется бегать на мороз. А я потом виновата буду, что он себе достоинство отморозил!

— Хых, — ухмыльнулась Татьяна. — А как думаешь, если ссать на пятидесятиградусном морозе, струя в полете замерзнет или только при приземлении?

Обе девушки всерьез задумались над этим вопросом, а потом синхронно прыснули.

— Блин, а еще говорят, у меня фантазия больная, — отсмеявшись, сказала Света. — Ну ладно, проходи, разбавим это мужское сборище женским шармом.

Часть 8. Посиделки

Сигурд активности гостьи явно не оценил. Подарок принял настороженно, издевательства над шевелюрой стерпел стоически, но на этом все и закончилось. Соблазняться парень не желал ни в какую. Так что идея подкупить его таблетками провалилась. Тем более, что Док настоял, что надо еще как минимум дважды уколоть — вечером и утром — а потом уже переходить на таблетки, фиг знает сколько раз пережившие перепад температур и потенциально изменившие из-за этого свойства.

Но Татьяна не расстроилась. Ее не любовью с первого взгляда накрыло, а лишь эстетическим кайфом. И чтоб его ловить, красивый объект не обязательно было лапать. Главное — наблюдать как можно ближе и как можно дольше. Так что Сигурд продолжил смотреть фильмы, а Татьяна принялась смотреть на него.

Все бы ничего, но спустя некоторое время Света заметила, что и на Татьяну смотрят с тем же вниманием и старательно, но безрезультатно, пытаются соблазнить то огурчиками, то маринованными груздями. Вкусными, но увы, с червями.

Наверно, будь это молодежная вечеринка, дело кончилось бы упиванием в хлам, скандалами, ссорами и чудиком, выскочившим в расстройстве на мороз без ничего. Но тут собрались взрослые уравновешенные люди, так что…

— Какая гадость эта ваша заливная рыба! — хором на четыре голоса скандировала вся компания, хохоча и пугая своим знанием текста Сигурда.

Соревнование на знание советской новогодней классики начал еще Док. Он почувствовал себя забытым, когда трое молодых (относительно него, конечно) людей были заняты фильмом и друг другом, а хозяйка доделывала салаты и накрывала на стол. Тогда-то он и начал проговаривать фразы за персонажей — с интонацией и точь-в-точь по ритму.

Митяй, поняв, что его попытки соблазнения дамы не увенчались успехом, бросил это бесполезное дело и тоже принялся повторять — просто чтобы отвлечься от своей неудачи. Ну, а потом это было уже не остановить.

— Это что, какое-то заклинание? — шепотом уточнил у Светы Сигурд, когда она, уставшая, наконец, плюхнулась рядом с ним в диван и тоже уставилась в экран.

— Это традиция, — пояснила она. — Мы все с детства этот фильм смотрим. Терпеть его не можем, но смотрим.

— Зачем? — не понял парень, поднимая ноги старательно складывая из пальцев фигу: к ним опять подъехал робот-пылесос. Фиги он успешно испугался, наткнулся на диван и поехал дальше.

— А вот кто бы мне объяснил, — фыркнула Света. — Затем же, зачем обжираемся, упиваемся, а потом неделю доедаем стремительно протухающие продукты и болеем. Так повелось, и все тут.

— Может, это какой-то обряд посвящения? — подумав, спросил Сигурд. — У нас тоже принято время от времени истязать себя неприятными вещами, чтобы испытать дух и перейти на новый этап взросления.

— Э, народ, а может, не будем Нового года ждать и выпьем немного? — подала голос Татьяна, слегка расстроенная тем, что Сигурд консультируется не у нее. — Если ни президентской речи, ни курантов не будет, то зачем ждать? Давайте сразу веселиться!

— А кто пить-то будет? — фыркнула Света. — Сигурд на антибиотиках, ему нельзя. У Дока печень. Митяй и так уже выпил, ему притормозить надо…

— Э! — возмутился егерь, но сильно спорить не стал.

— Тю! — протянула Татьяна, но продолжить не успела: опять раздался звонок в дверь.

— Да что ж я сегодня так популярностью пользуюсь? — всплеснула руками Света, поднимаясь с места и выходя в прихожую. — Теперь-то кто?

Она накинула шубу и выскочила в сени. За дверями стояли Братуха и Бицуха.

— Сестра, а сестра, — жалобно сказал Братуха с дико красным, сопливым носом. — Пусти погреться, а?

— Ага, — кивнул приплясывающий на месте Бицуха. — Мы трезвые почти. Холодно очень, замерзнем же нафиг!

— Так идите домой, в чем проблема? — удивилась Света. — Новый год скоро!

Парни кисло переглянулись и хором, будто близнецы, ответили:

— Нас жены выгнали.

— За что? — удивилась Света. Из дому этих двоих выгоняли регулярно. Но так, чтобы на мороз — впервые.

— За порчу интернета, — вздохнул Братуха.

— Пусти, сестра, — снова поклянчил Бицуха. — Никто не пускает, весь поселок обозлился, что мы их в новый год без телевизора и интернета оставили. А мы ж как лучше хотели.

— Ну ладно, проходите, что ли, — смутилась Света: это ведь она их на такое дело отправила, и теперь по ее милости двое неудачников обморозятся. — Только никаких пьяных выходок!

— Обижаешь, сестра! — снова хором сказали эти двое.

Света посторонилась, запуская и их.

— Здрасьте, гости дорогие! — с интонациями завзятого тамады сходу начал Братуха, едва оказавшись в прихоже-гостиной. — Принимайте снеговиков!

— О-о-о, кто пожаловал! — тут же шумно раздалось с дивана вперемешку с ехидными смешками: эту парочку знал весь поселок.

— Не надо нам таких снеговиков, — хмыкнула Татьяна. — У нас свой Снегурчик есть. Лапушка и не пьянчуга.

— Татьяна Борисовна, да какие же мы пьянчуги? — картинно возмутился Бицуха, уже успевший скинуть лишнее и подошедший к дивану — поцеловать даме руку. — Мы ваши верные слуги, чаровница!

Он снова поцеловал ей ручку.

— Ага, по гроб жизни, — хмыкнула Татьяна, тем не менее, довольно улыбаясь. — На вас долгу столько, что и после смерти будете мне кредит выплачивать.

Сигурд с легким ужасом покосился на “чаровницу”: похоже, опять принял происходящее за чистую монету.

…

С приходом этих двоих праздник будто перешел на новый уровень. В доме резко стало шумно, весело. Татьяна-таки уговорила Свету выпить, а под шампанское шуточки Братухи и Бицухи стали куда более смешными и душевными.

Света как-то даже и сама не заметила, как достала свой сценарий для стрима и принялась проводить конкурсы для своих, раздаривая заготовленные для читателей мерчи. Ни Татьяне, ни Доку, ни Митяю, ни тем более двум пьянчугам никогда не было интересно ее творчество, однако мерч приняли на ура.

Митяю досталось худи с суровым мужиком в скафандре, Татьяне — подушка с ним же, Доку — записная книжка с обложкой новинки, которую еще никто не видел, а Братухе и Бицухе — кружки. На кружках, правда, был запечатлен поцелуй, но их это нисколько не смутило: на халяву и уксус сладкий.

Закончив раздаривать мерч, Света вдруг сообразила, что гостю-то ничего и не досталось! Но так как она была уже немного “под шафе”, ее тут же посетила гениальная (спьяну все гениальным кажется) идея — подарить ему свой костюм Снегурочки, в котором она вела стримы.

Костюм налез с трудом и, разумеется, не застегнулся. Зато кокошник как тут и был! Все просто со смеху катались и фотографировались с растерянно улыбающимся Снегурчиком и кучей, и по одному, и под елочкой, и даже в постели. Последний номер провернула, разумеется, Татьяна.

Как она это сделала, Света не поняла, но подозревала, что не на шутку зашуганный Сигурд явно что-то там себе опять насочинял и теперь слушался женщину, как пес хозяйку.

Пес, кстати, был доволен мероприятием больше всех. Столько народу, и все ему рады, колбасой угощают. И хозяйка радостная, и тепло. А что еще собакену для счастья надо? Только довольную “стаю”, в которой он хоть и младший в иерархии, зато свой.

Часть 9. Пришельцы

Когда именно наступил Новый год, никто не понял. Свету так подло вышибло из реальности шампанским, что продолжительное время она не понимала, что делает, и зачем. Более или менее пришла в себя только спустя несколько часов, обнаружив, что лежит на любимом диване, возложив ноги на Сигурда, что сидел на другом конце. Там же, на подлокотнике расположилась и Татьяна, тщетно, но старательно пытавшаяся соблазнить парня.

Света прислушалась к происходящему. Прислушалась к своим ощущениям. И тут только поняла, что впервые за несколько лет у нее случился выходной. Что не надо торопиться, вымучивать из себя сюжет, ругаться с художником, воевать с пиратами, проверять таргет и заниматься прочими вещами, без которых невозможен успешный современный писатель. Интернета нет, так чего париться? Просто лежи себе и лови вдохновение. Все, как в старые добрые времена, когда она писала для себя.

А еще она поняла, что вот именно такой — шебутной и бесполезной — компании не хватало ей все это время. Людей, с которыми можно просто поболтать, с которыми не надо “держать марку” и строить из себя непонятно что. Людей, которым от нее ничего не надо, но которые пришли к ней отметить Новый год, потому что она — своя. Потому что с ней хорошо и спокойно.

— Какая ж ты, Светка, молодец, что нас всех тут собрала, — будто вторя ее мыслям, сказал Док, сидевший в кресле неподалеку. — Уж и не припомню, когда мне последний раз было так хорошо.

— Было хорошо, а станет — еще лучше! — заявил Братуха, разнося дамам полные бокалы, а мужчинам — рюмки. Даже Доку вручил: тот посопротивлялся было, но быстро сдался, пообещав укоризненному Светиному взгляду, что только пригубит.

— Осуждаю, — сказала Света и попыталась вернуть бокал Братухе.

— Ну, за осуждение! — тут же подхватил тот не хуже Генерала.

Все рассмеялись, и праздник продолжился. Света хотела было отказаться от тоста, но Татьяна ее укорила: мол, когда она одна пьет, то чувствует себя падшей женщиной, а когда с подругой, то женщиной восставшей.

Так что в итоге Света все-таки выпила еще немного — так, слегка, только чтобы снова веселье праздника слилось в один сплошной вселенский поток, в котором не различаешь отдельных слов, но чувствуешь какую-то Общность и… Дальше мысли Светы потеряли связность. Ибо для человека, отказавшегося от регулярного употребления алкоголя, три бокала шампанского на Новый год — это очень много.

…

Именно в таком, еще не пьяном, но уж точно не трезвом состоянии, она услышала еще один звонок в дверь. На этот раз она не стала даже расстраиваться и вообще — спрашивать, кто и зачем пришел. Потому что даже если это была полиция по их души, все равно в такую радостную и морозную ночь даже полицию полагалось отогреть и отпоить (хотя бы чаем).

Увидев на пороге пятерых незнакомых мужиков, она даже не удивилась. Икнула только и поторопила их, чтобы сени не выстужали. А потом юркнула обратно в дом, ведя за собой пополнение “штата”. И только занырнув в тепло и потерев укушенный морозом нос, Света оглянулась на гостей.

Мужчины были одеты странно — как из какой-нибудь сказочной постановки сбежали. Подобных спектаклей под Новый год ставилось много, так что девушка даже не удивилась.

Четверо мужчин остались стоять у самых дверей и только один вышел вперед. У него была огромная белая-белая борода с сиреневым отливом и шуба из необычного меха ярко-голубого оттенка, прям как Светин костюм Снегурочки. Мужчина держал посох, изукрашенный камнями, на руках его были огромные меховые варежки, на голове — теплая шапка из того же голубого меха, а на ногах — сапоги с острыми, загнутыми вверх носами.

— Дед Мороз! — ахнула пьяненькая Татьяна, только сейчас заметившая гостей. — Ну, Светка, ты даешь! У тебя сегодня полный дом каких-то чудиков.

— Это, наверное, за Сигурдом, — не особенно понимая, что происходит, но узнав специфичный лавандовый отлив бороды и ярко-голубые глаза мужчины, сказала Света. — Сигурд, проснись, за тобой пришли!

Она подошла к дивану и пихнула задремавшего сидя парня в бок и немного потрясла. Тот встал, но не проснулся, только пробормотал что-то: у него теперь была температура 37,2, и он просто умирал, как полагается истинному самцу.

— Эх, мужики-слабаки, — сказала Света и повела его в прихожую. Сама, впрочем, тоже не слишком надежно держалась на ногах.

— Не отдам! — неожиданно заявила Татьяна, перехватывая Снегурчика за пояс, как огромную мягкую игрушку. — Он мне понравился, я заберу его себе!

— Э! — весело возмутилась Света, приняв эту пьяную игру. — Лапы прочь! Это мой муз, мне с ним хорошо пишется!

Бордик тоже присоединился к разделу имущества и несколько раз оглушительно гавкнул на пришельцев: раз хозяйка что-то не отдает, значит, грабители пришли!

— Давай напополам, — тем временем шутливо предложила Татьяна. — Мне левую половину, тебе — правую.

— А, давай! — хмыкнула Света, и они синхронно стиснули окончательно проснувшегося и сильно струхнувшего парня.

— Скажите чи-и-и-из! — сказала Татьяна, поднимая телефон и налаживая фронтальную камеру. Девушки синхронно прижались щеками к щекам Сигурда, чтобы уж точно всем попасть в кадр. Кадр был пойман, и обе девушки захихикали над выражением лица Сигурда, навеки запечатленным цифровым устройством.

“Дед Мороз”, наконец, отмер, откашлялся и сказал:

— О, девы чуждого нам мира! Я вижу, дом ваш полон магии, — он покосился на экран, где как раз начиналась “Кавказская пленница”, - и не смею ничего требовать от тех, кто повелевает стихиями. Но молю: отдайте моего племянника.

— Черта с два! — заявила Татьяна, явно решив, что это представление. — Он мне понравился, я его забираю себе.

— И мы его утром еще колоть будем, — напомнила Света.

— Точно! — кивнула Татьяна. — Надо будет только заранее связать, чтоб больше не брыкался. Ты, Светка, все проспала, но мы тут его всей компанией держали, пока Док второй укол налаживал.

— Может, не надо? — сиплым и срывающимся голосом жалобно просипел Сигурд.

— Надо, Федя, надо! — хором сказали девушки и рассмеялись: советская классика сегодня так и лезла на язык.

— Так что не, ребят, до утра точно не отпустим, — подытожила Света, обращаясь уже к гостям. — Вот утром протрезвеем и решим. А пока мы тут гуляем, чего и вам желаем.

Гости переглянулись.

— Что вы хотите за его жизнь? — побледнев, спросил мужчина, который явно был главным в этой группе.

— Корону и полцарства! — прыснула Татьяна от такой пафосности.

— Его жизнь не стоит столько, — после паузы хмуро сказал мужчина. — И это не в моей власти.

— Эх, ну что за Новый год в этом году, а? — жалобно, напоказ протянула Татьяна. — Всего одну малю-у-усенькую корону попросила. Ну ладно, не корону, так хоть колье или там браслеты. Что за Дед Мороз такой — и без подарков! Нам, может, под елочку нечего положить!

Она обвинительно ткнула пальцем в новогоднее дерево, под которым и правда не наблюдалось ни одной коробки — даже бутафорской.

— Мы вас поняли, — бородатый мужчина низко поклонился, а следом за ним поклонились его спутники. — Прошу, не убивайте Сигурда. Мы вернемся через несколько часов.

И они один за другим вышли из дома, оставив пьяненьких женщин недоумевать над тем, что это было.

— И это что, все представление? — разочарованно протянула Татьяна. — Тю-у! Надеюсь, Свет, ты не слишком много заплатила им за это? Свет?

В ответ ей донесся лишь храп хозяйки дома, не выдержавшей алкогольной атаки. Ибо кто много пьет, у того праздник рано заканчивается.

Часть 10. Наутро

Света проснулась поздно. С трудом оторвав голову от диванчика, она, щурясь, глянула за окно. Там сияли золотое солнце нового года и сказочный зимний лес. Определенно, заспалась она знатно. В доме царила сонная атмосфера и ощущение первого выходного в целой их череде. Пахло заветрившимися салатами, мандаринами, хвоей и несвежим дыханием спящих.

Потерев глаза, девушка села. В затылке появилась тупая боль.

— Ничоси, — сказала Света, оценив бардак в гостиной и храпящие тела. Даже пылесос сдался и мигал лампочкой переполненного бака — он “переел” конфетти из хлопушек, которыми они вчера развлекались.

Поохав над этим ужасом, девушка прогулялась до санузла, а потом пошла на кухню ставить чайник. Сегодня был самый сложный этап праздника: надо было доесть все недоеденное и при этом не отравиться. Впрочем, с ними же Док: отравятся — так не насмерть.

Подумав о старике, Света вспомнила, как он тут оказался. И вспомнила, что кое-кому пора ставить укол.

— Сигурд! — позвала она.

Но дом был тих и пуст — даже проектор кто-то выключил ночью. А на ее призыв отозвался только Добер.

— Сигурд! — еще раз позвала Света.

Ответа не было. И это было странно и немного тревожно.

Девушка прошлась по всему дому, но парня и след простыл. Она даже на улицу вышла и прошлась вокруг дома и по расчищенной тропинке с фонарями. Его будто и вовсе не было. А может, и правда не было? Может, это умопомрачение из-за стресса, галлюцинация? Тем более, что все, что касалось неведомого пришельца, в памяти отложилось как-то смутно: сознание торопливо вытесняло то, что не хотело укладываться в картину мира. Так бывает, когда просыпаешься и начинаешь забывать сон.

— М-да, примерещится же такое, — почесала в затылке Света, недоумевая, сколько надо было выпить и какими грибочками закусить, чтоб такой странный сон за реальность принять! Вот ведь зарекалась же больше не пить! В следующем году точно ни-ни!

Но подумав немного, она успокоилась. Ну примерещилось и примерещилось. Главное, что отпустило уже.

Однако на душе почему-то стало пусто и грустно. Впрочем, как и всегда первого января, когда понимаешь, что праздник закончился. Надо было срочно выгнать это ощущение какой-нибудь активной деятельностью! Новый год начался! Новые начинания, новые старты, новые книги и новые истории! Пора подготовить свою “нору” к активной работе.

…

Некоторое время на воодушевлении Света занималась уборкой дома. Гости один за другим просыпались, охали и принимались лечиться: кто рассолом, кто водой, а кто и водочкой.

— А че, ребят, связь-то появилась? — зевнув, спросил Док. — Телевизор бы посмотреть.

— Да откуда? — отозвался Митяй, опрокидывая в себя стопку и морщась. — Ремонтники сейчас пьяные лежат.

— Ну, может, чудо новогоднее случилось? — пожал плечами Док.

Света достала из кармана телефон, чтобы проверить наличие сети. И вдруг охнула: на заставке красовалась моська Сигурда! Она же сама его сфоткала, еще в первый день — на фоне окна, где белели родные снега и посеребренные ели! Но куда же он тогда делся?

Света вновь растерянно заозиралась. Ну, не мог же он уйти в костюме Снегурочки в сибирские леса!

— О, подарочки, — неожиданно сказала Татьяна, проходя мимо елки, и нагнулась за ближайшей коробкой. Точнее, старинной шкатулкой. — Это кому? Подписи нет. Это ты хахалю своему приготовила?

— Нет. Понятия не имею, что это, — сказала Света и поторопилась тоже ознакомиться со странным феноменом. — Я их туда не клала.

— Ой, да ладно тебе уже придуриваться! — довольно отмахнулась Татьяна и открыла шкатулку. — Если не ты ему, значит, он тебе.

Внутри были украшения. Жемчужные бусы, золотые браслеты с инкрустацией, колье и кольца.

— Прикольно, — улыбнулась Таня, подняв жемчужную нить и примерив на себя. — Блин, как настоящие. А там что?

И, также не спрашивая разрешения, она полезла в ларцы и сундучки. В одном оказались золотые монеты, в другом — красивые шелковые наряды, в третьем — обувь с вышивкой, а в четвертом и вовсе какие-то странные предметы.

— Это выкуп, — дошло до оторопевшей было Светы. — За Сигурда. Они забрали его.

— Кто “они”? — спросила Татьяна. — А, тот Дед Мороз с командой! Блин, жалко. Такой забавный парень. Я думала, он на все праздники останется.

— Я тоже, — вздохнула Света, поняв, что уже успела привыкнуть к Снегурчику, что так оптимально вписался в ее дом в роли милого домашнего животного. Нафига ей все это барахло? На него друзей не купишь, а муза — тем более.

— Хоть бы попрощался! — возмущенно поджала губы расстроившаяся Татьяна.

— А он попрощался, — просветил их Митяй, переходя на рассол. — Только вы уже спали обе. Ну, мужики сундуки свои под елку составили, откланялись и ушли.

— Эх, ну вот, — протянула Татьяна. — И почему праздники всегда так быстро заканчиваются?

Ответом ей был всеобщий тяжелый вздох.

— А пойдемте на коньках по речке кататься? — неожиданно предложил Митяй. — Я свои на днях наточил. А снег раскидать — плевое дело. Он сухой совсем. Вспомним молодость, погоняем в хоккей.

— Холодно же, — напомнила Света, которая еще от снежных раскопок маялась болью в мышцах.

— Какой там холод, — отмахнулся Митяй. — Вон, у тебя термометр показывает всего -32. И на коньках, и на санках с горы покататься можно. Что скажете?

— А на снегоходе по зимнему лесу с ветерком покатаешь? — кокетливо поинтересовалась Татьяна.

— Обижаете, мадам, — в тон ей отозвался. — Конечно покатаю, не вопрос. Док, Свет, вы идете?

— А что бы и не сходить? — сказал Док, поднимаясь и разминая спину. — Тряхну стариной напоследок, напугаю радикулит.

— Мы тоже пойдем! — глухо отозвались откуда-то с пола Братуха с Бицухой. — Только вот похмелимся…

— А я пас, — отказалась Света.

— Почему? — искренне удивились все.

— Ну, во-первых, мне еще уборку делать, — напомнила она. — Во-вторых, коньков нет. А в-третьих, хочу роман новый написать, пока вдохновение не ушло. Про Сигурда. Так что вы лучше заглядывайте, когда замерзнете: будем оливье доедать.

— Тьфу на тебя! — сказала Татьяна. — Так и сказала бы, что кататься не умеешь.

Света фыркнула.

…

Когда гости ушли, ей неожиданно стало еще грустнее. Уборочного энтузиазма хватило ненадолго, а энтузиазм рабочий оказался каким-то тухлым и все никак не желал разрастаться в полноценное вдохновение.

Совсем по-другому ей писалось позавчера, в ночной тиши под едва слышное посапывание Сигурда. Сам факт его присутствия в комнате уже наполнял Свету очарованием момента, освежал взгляд на мир. Так бывает, когда влюбляешься… или находишь муза.

“Интересно, где он сейчас? — подумала она. — Хорошо ли добрался? Пьет ли таблетки?”

Света сидела за ноутбуком, но смотрела исключительно на снежную полосу между поселком и лесом, вспоминая, как Сигурд вчера весь вечер показывал фиги пугающей его технике и как пытался съесть майонез без ничего. Все смотрела и смотрела, понимая, что здорово недооценила забавного гостя и очень зря не попыталась задержать и подружиться по-нормальному. Смотрела и смотрела, пока сверху, будто пробив брешь в небесах, не начали сыпаться из одной точки снежинки…

…

Конец