Глава 33

Клим проснулся почти в одно и тоже время с бургомистром. Мужику не спалось. Только причина для его бессонницы была совершенно другая. Никакие девичьи красоты не беспокоили его сердце. Не до них пока было Климу. Тем более, что только на днях он расстался с одной вдовицей хорошего сословия.

Не до того.

Сначала нужно дело сделать. Да так, чтобы в этот раз оно непременно выгорело. Хватит постоянно попадать впросак. Похоже, его везение заканчивалось. Та ведьма ведь что сказала? Клим обеими руками потер вмиг вспотевшую лысину.

“А договор наш заключаю ровно на пять лет, пять месяцев и пять дней. И коли не получишь эту лавку, везение твое закончится”.

А что это значит? Это значит, что все те промахи, которые он совершил, да хоть купленные за большие деньги, взятые из казны, семеня тарии обыкновенной, с него взыщут. Судом. А ведь денег-то не было. Денежки он вложил в домик, купленный не так далеко от дома той самой вдовушки,  да еще в гномий банк. Надежнее же гномьего банка, как известно, нет ничего в мире.

Зачем кондитерская лавка ведьме, Клим не знал и знать не хотел. Но стоило сестрице его любезной, Сиене-то, пропасть, вот прямо-таки испариться, как эта ведьма к нему и заявилась. Да как заявилась-то. Ночью заявилась, во сне.

Никогда Клим в сны не верил. Верил он в то, что людей легко обвести вокруг пальца. И еще в карты. Вот в карты Климу везло несказанно. Как раз до тех пор, пока ведьма не явилась. И ведь, зараза такая, предложение сделала, от которого невозможно отказаться. Ты мне - лавку. А я тебе - везение в делах. Карты, говорила, это пустое. Они тебя до тюрьмы доведут.

Тут перед глазами Клима встала сама ведьма. Странная такая. Волос короткий, глаза отдают натуральной зеленью и одета-то не по людски.

Баба же ж!

Хучь и ведьма. Да разве бабы в портках ходют? Где ж то видано!

Клим аж глаза вытаращил. Ну, потом-то подумал, раз сон, то и ладно. Во сне-то ведьмы всяко могут показаться.

А вот предложенье его зацепило. Кто ж откажется от везенья-то?

Клим поскреб волосатую грудь.

Пришлось, конечно, на пять лет уехать подальше да там везенье-то свое и пользовать. Условие, вишь, такое ему выдвинула ведьма-то.

Ну и напользовал на свою голову. Как не будет лавка его, так и в долговую яму посадят.

Племяшка-то, змея какая стала, даже на порог родного дядьку не пустила. Клим нахмурился и погрозил кулаком:

– Ну погоди у меня! Лавка, вишь, ее теперь по закону. Увидишь ты этот закон-то, – ухмыльнулся Клим и тяжело поднялся с кровати.

– Найдется и на тебя управа-то. Найдется, – фырчал он, поливаясь кружкой над тазом.

По привычке к экономии, Клим снял дешевый номер, где ванны не было. Но тазик и кувшин с водой хозяйка ему выдала сразу. Мужик привел себя в относительный порядок и надел свежую косоворотку с алым кантом.

Такую рубаху бы носить на праздники.

“Вот сегодня и на моей улице он будет, праздник-то”, – прищурился Клим, глядя на свое отражение в старом, мутноватом зеркале.

Отражение ему будто подмигнуло и Клим отшатнулся.

“Ишь, нервишки как шалят-то. Прям баба, от зеркала мутного шарахаюсь”, – сплюнул Клим на затоптанный предыдущим жильцом пол и пошел на выход.

Спустился по скрипучим, знававшим лучшие времена ступенькам и оказался маленьком зале. Таверна, где он снял комнату, была еще закрыта для людей со стороны.

Но для постояльцев  уже готовила завтрак дебелая хозяйка в добротном сером платье до пола. На голове ее красовался капор, модный года три назад. Капор был под цвет платья и вся обстановка навевала уныние и говорила знающему человеку о том, что дела идут в заведении не лучшим образом.

Впрочем, Клима и вид хозяйки, а, тем более, дела ее заведения интересовали мало. А вот запах, шедший от огромной сковороды, манил его. Жареная на сале картошка кому-то показалась бы на завтрак слишком обильной и сытной. Но Климу и тем постояльцам, которые тут бывали нечасто, было в самый раз.

Он крякнул и навернул поставленную перед ним глиняную миску, полную жареной картошки, поверх которой красовались два ярких яичных желтка. Запил сытный завтрак кружкой чуть прогорклого кваса и отрыгнул, откинувшись на спинку тяжелого стула.

Окинул взглядом повернувшуюся к плите женщину и хмыкнул. После сытного завтрака он уже был бы не прочь приударить за такой могучей дамочкой. Субтильных Клим не признавал, а эта очень даже ничего…

Но сейчас - не об этом.

Сейчас Климу нужно было думать о деле, которое могло стоить ему потере везения и в ближайшей перспективе - долговой ямы.

Он рукой вытер мокрый рот и вернулся в свою комнату. Вытащил из холщовой сумки небольшой футляр и потряс им над старым колченогим столом. Из футляра выпала свернутая в несколько раз бумага, чуть пожелтевшая от времени.

Клим развернул ее и очередной раз прочитал несколько строк.

Злорадная ухмылка раздвинула его губы. Мужчина аккуратно свернул бумагу и засунул ее назад.

– А вот теперь пора навестить бургомистра, – Клим выпрямился и глаза его заблестели от предвкушения.