Глава 17 · Где вместо танцев меня заваливают заказами и комплиментами

Алекс бросил на меня вопросительный взгляд. Я в ответ пожала плечами. Вот не понравился мне этот граф еще в прошлый раз. Высокомерием и снисходительным тоном. Почему в этот раз мы должны ему уступать?

Только и он заметил наш обмен взглядами. Сложил на груди руки и практически взмолился:

— Да будь же человеком! Вопрос жизни и смерти!

Я вздохнула и ответила за двоих:

— Первый танец ваш, месье граф.

Мужчина просиял. Схватил мою руку и поцеловал с восторженным трепетом.

— Спасительница, — услышала я.

Алекс вновь одарил меня вопросительным взглядом, я же опять ответила пожатием плеч.

В этот момент зазвучали первые аккорды. Рядом громко объявили:

— Вальс!

Граф, тут же подал мне руку и склонил голову. Я мельком оглядела других партнерш и, подражая им, присела.

Очень скоро меня закружили по залу. Танцевал граф весьма недурно. Танцевал, хмурил брови, отчего-то прятал взгляд и… молчал. Я решила его не торопить. Но молчание слишком затянулось, а отнимать у Алекса и второй танец мне не хотелось вовсе. Поэтому пришлось брать инициативу в свои руки.

— Вы о чем-то хотели поговорить, граф? — Осторожно напомнила я.

Он горестно вздохнул, переместился чуть в сторону, туда, где народа было поменьше. Прошептал:

— Видите ли, мадемуазель Наташа, мое дело э-э-э-э, весьма щекотливое.

Я ободряюще кивнула. Граф набрался смелости и продолжил:

— И совершенно не терпит посторонних ушей.

Это уже становилось интересно.

— А у вас в лавке последнее время торгует девочка. Я приходил несколько раз. Только не пристало взрослому мужчине обсуждать такие вопросы с ребенком.

Ага, у меня крепла уверенность в том, что я понимаю причину разговора.

— И? — подтолкнула я его, стараясь сохранять абсолютную серьезность. — В чем же ваша проблема?

Граф сделался похож на мужика, которого жена впервые послала за прокладками. Он отчаянно покраснел. Аристократический лоб покрылся испариной.

— Прошли слухи, — прошептал мужчина, — что у вас появилась некая ароматная вода.

Я с трудом подавила улыбку, придала лицу вид мрачный, серьезный, почти похоронный. Зашептала в ответ:

— Есть такое. Вам много нужно?

Граф судорожно сглотнул. Поспешил откреститься:

— Нет, что вы. Это не для меня. Для одного хорошего друга. Сам он не решается…

— Я сразу так и поняла. И вы, как добрый товарищ, решили его выручить. По знакомству, так сказать.

— Как вы все правильно поняли, мадемуазель Наташа.

Граф даже прервал танец, облегченно промокнул лоб платком.

— Ваше великодушие похвально, граф. Так сколько флаконов нужно вашему товарищу?

— Три! — почти выпалил он. И тот же пояснил: — У друга очень, очень серьезные проблемы.

— Бедняга, — произнесла я с искренним сочувствием. — Для мужчины это настоящая беда.

— И не говорите, — граф совершенно расслабился.

— Я все подготовлю после завтра, — опять прошептала я. — Для вашего друга, конечно.

Граф открыл рот, но я его опередила:

— Все упакую так, чтобы никто ничего не узнал. Вам нужно будет только заплатить.

— Спасибо, мадемуазель.

Испуг в глазах сменился обожанием.

— Даже и не знаю, что бы мой друг без вас делал.

Последние аккорды вальса отзвучали. Граф с жаром поцеловал мои пальцы и повел меня к колонне, где терпеливо ждал Александр.

Я шла и думала: «Ну что, Наташа, похоже ты нечаянно подарила этому миру виагру».

* * *

Стоило графу Конти отойти, Алекс уставился на меня вопросительным взглядом. Я приподняла брови и пожала плечами.

— Дела. Не могу рассказать, — видя, что кавалер мой не удовлетворился пожиманием плеч, пояснила я. — Правда, ничего крамольного. Лучше пригласи меня наконец, на танец, а то моя мечта так и не сбудется.

Маркиз поклонился и принял мою руку. Дождавшись начала фигуры, он шагнул назад и потянул меня за собой.

И я поняла, что танец с любимым мужчиной — не сравнимое ни с чем удовольствие. Это как парить в облаках на крыльях, ловить встречные потоки ветра и подниматься все выше и выше. Замирать от счастья. Понимать друг друга с полувзгляда.

Наконец, когда первые восторги слегка поутихли, Алекс проговорил:

— Пока вы обсуждали нечто секретное с графом, я нашел распорядителя и выяснил, что его величество не желает ждать окончания танцевальной программы. У тебя будет еще один танец, после которого нас проводят в кабинет короля.

И слава богу! Все равно мысли непрестанно вертелись вокруг этой встречи. Если бы не Алекс и его поддержка в прямом и переносном смысле, я бы уже давно запаниковала.

Но сильная рука бережно лежала у меня на спине, вторая служила опорой для моих пальцев. И сердце радостно замирало в груди от этой невероятной близости в танце.

Не помню, кто сказал, что танец, это вертикальное выражение горизонтального желания, но сейчас я полностью была с ним согласна. В нашем случае, когда обоим приходилось постоянно обуздывать свою природу, вальс стал отдушиной, во время которой мы смогли урвать хоть кусочек счастья.

Именно танец придал мне отчаянной смелости. Я чуть подалась вперед и прошептала:

— Алекс, а ты не знаешь такой артефакт, который закрыл бы мою спальню от бабули и дракош?

* * *

Маркиз приподнял одну бровь и вопросительно на меня посмотрел.

— Поясни.

— Ну…

Вот черт, я же давно вышла из девичьего возраста. Почему же мне сейчас так неловко? Даже слова подобрать получалось с трудом. Еще сложнее было сложить их в предложения.

— Если бы можно было зачаровать мою комнату так, чтобы ночью туда не смогла попасть мадам Тереза, и чтобы дракончики случайно не сунули любопытный нос…

— То? — голос Алекса совершенно однозначно дрогнул. А в глазах загорелась надежда.

Я решила ринуться в этот омут и ответила искренне:

— Я бы снова пришла к тебе. Я соскучилась, Алекс.

Всего на миг его лицо озарилось светом неописуемого счастья. И тут же стало благопристойно холодным.

— Есть такой артефакт, — услышала я в ответ.

И невольно возмутилась:

— Так что же ты молчал?

— Тише, Наташа, тише. Мы привлекаем слишком много внимания. Веди себя осторожнее.

Осторожнее? Да я и так практически, как ледяная скульптура. Вон, губы от вежливой улыбки уже свело.

— Мне нужен этот артефакт, — почти прошипела я, раскланиваясь с партнером из соседней пары, взирающим на меня с неприкрытым восхищением. — Срочно!

— Я, наверное, пожалею об этом.

Алекс нахмурил брови.

— Но? — я выдала саму просительную улыбку.

— Но я принесу его к тебе. Вечером. Сегодня.

Я опустила глаза и победно улыбнулась. Хватит! Монашеский образ жизни совсем не для меня. Особенно, когда все время где-то рядом любимый мужчина.

После танца с Алексом совсем не хотелось менять партнера, но любвеобильный барон Штигель уже был тут как тут.

Пришлось выслушивать его признания и комплименты и одновременно следить за шаловливыми ручонками.

— Неповторимая, неотразимая, невероятная! — жарко шептал барон, склоняясь в моему уху. — Что вам маркиз. В нем нет и сотой доли той страсти, от которой я сгораю рядом с вами.

Ага, ага. Много-то ты знаешь, сколько в нем страсти, и сколько мне приходится прикладывать усилий, чтобы сдержать ответную страсть в себе'.

— Вы молчите, значит, у меня есть шанс? — продолжал напирать барон.

«Эй, полегче, — так и захотелось сказать мне. — Стоит мне ослабить концентрацию, и полыхнет так, что тебе мало не покажется».

— Будьте моей, и я заставлю солнце светить для вас одной, луну и звёзды небесные брошу к вашим ногам! Одно ваше слово!

— Барон, — стараясь сохранить серьезность, призналась я. — Вы несомненно самый красноречивый мужчина в моей жизни. Да вот беда, небольшой врожденный дефект не позволяет мне воспринимать всерьез ваши слова.

— Дефект? — удивился он, окидывая меня ревнивым взглядом. — У столь красивой девушки не может быть дефектов. Богиня! Безупречна!

— Благодарю за ваши комплименты. Но все же, один дефект у меня есть — слабые мышцы ушей.

— Что? — растерялся барон.

— Ушей, — повторила я, и откровенно расхохоталась. — Лапша не держится.

Пока обескураженный моим весельем бедолага приходил в себя, я выскользнула из его рук и устремилась к Алексу.

— Ты вовремя, нас просят немедленно следовать в приемную его величества.

Алекс кивнул на мужчину, ожидающего в сторонке.

— Так чего же мы ждем? Идем скорее! — нетерпеливо потянула я маркиза.

Несколько пар разочарованных глаз проводили нас печальными взглядами, но в ответ я лишь пожала плечами. Простите, господа, я честно говорила, танцы будут только до аудиенции. Судьба мне дороже ваших комплиментов.

И вот наконец нас вывели из зала.

— Прошу за мной, — распорядился серьезный придворный, облаченный в шитый золотом мундир и пошел, не оглядываясь, по лестнице наверх.

Зато я вертела головой вдоволь. И все-таки, красота здесь. Взгляд мой скользил по затейливой лепнине, фигурам атлантов, подпирающих проемы и арки, по великолепным портьерам на окнах во всю стену, витражам, подсвеченным с улицы яркими огнями. Я все это видела, и какая-то часть меня благоговейно отмечала все эти красоты. Но опасения все равно не отпускали — повезет или не повезет?

Пусть показался мне утомительно долгим, но наконец он закончился у высоких двустворчатых дверей.

Придворный жестом велел нам подождать, а сам скользнул внутрь. Спустя минуту створки раскрылись изнутри, и хорошо поставленный голос объявил наше прибытие:

— Маркиз Александр Витторио дель Гранже и Наташа Риммель, владелица «Лавки редкостей»!

Алекс незаметно передал мне шоппер с подарком и сковородой. Спросил одними губами, без звука: «Готова?»

Я нервно сглотнула и кивнула.

— Тогда идем.