Глава 28

– О том, кто такие Родственные Души, я расскажу тебе позже, когда ты придешь в себя, – проговорил медленно Рональд. – А пока что спрошу: у тебя были серьезные отношения на Земле? Что-то, о чем ты не можешь забыть?

– Нет, – пожала я легкомысленно плечами. – Никакой безответной или страстной любви, если ты об этом. Я – совершенно свободный человек. И горю желанием оставаться им и впредь. Ты мне не интересен, Рональд, ни как жених, ни как чело… оборо… в общем, живое существо.

– Не верю. Родственными Душами не становятся, если нет глубинного интереса к другому существу.

– Ну хорошо, – лучезарно улыбнулась я, – на этот раз я соврала. У тебя внешность модели. Ну знаешь… Хотя нет, не знаешь. В общем, я бы с тобой переспала. Но и только. Выходить за тебя замуж из-за постельных игр я не вижу смысла.

– Животное желание? – в глазах Рональда сверкнул синий огонь. – Не очень хорошая основа для будущего брака.

– Конечно, – покладисто кивнула я. – Для будущего брака, с тобой, уточню, нужна другая основа. Кроме верности, полное послушание, желание угодить мужу и слепая вера в то, что каждое его действие правильное. Я все верно перечислила?

– Я не тиран, – поморщился Рональд.

– Разве? – удивилась я. – А ведешь себя именно так. Ты точно знаешь, что и от кого тебе надо, и добиваешься своего. Не спрашивая других, заметь. Спорим, ты даже лавку запретишь мне иметь?

– Зачем она тебе после свадьбы? – удивился Рональд.

– Да хотя бы затем, что я всегда о ней мечтала, еще там, в другом мире, – я улыбнулась, снова, и снова – весело. – Ты, Рональд, всегда и во всем руководствуешься правилами. А в жизни есть еще и чувства. Подумай об этом хоть пару минут. Может, тогда тебе станет многое ясным.

– Сначала ты называешь меня тираном, теперь – сухарем, – я видела, что Рональду не нравится столь желанная им правда, но остановиться не хотела. Просил – получай. – Что еще ты обо мне думаешь?

– Ну… Например, что ты привык к страху со стороны если не подчиненных то населения уж точно. И он, этот страх, заменяет тебе уважение, любовь, благоговение, да что угодно. Боятся – значит, все идет правильно, да, Рональд? И от меня ты ждешь страха. А я тебя не боюсь. Вернее не так. Я боюсь стать твоей женой, потому что тогда ты посчитаешь, что я полностью в твоих руках, а я слишком слаба, чтобы постоянно с тобой бороться. А как начальника какого-то там отделения или родича императора я тебя не боюсь. Но ты уверен в обратном, потому что привык видеть страх везде, где появляешься. Хватит правды?

– Ты слаба? – Рональд, казалось, не услышал моего вопроса. – Ты себя недооцениваешь, Мари. Думаю, как только ты станешь моей женой, ты постоянно будешь требовать новых свобод, причем не криками или истериками, а взглядом теленка, отлученного от коровьего вымени. Именно так ты и смотришь, Мари. «Я – испуганное создание, пожалейте меня, не обижайте меня».

– Теленок, так теленок, – легко согласилась я. – Мы закончили, Рональд? А то скоро пойдет откат, я стану рыдать и каяться.

– Хотел бы я посмотреть на это зрелище, – проворчал Рональд. – Но да, на сегодня мы закончили.

Хлопнула дверь. Я осталась в комнате одна.

До конца дня я ловила отходняк, рыдала и помогала Еве готовить ужин. К изделиям на продажу меня не пустила Сандра.

– Ты сейчас на покойника похожа, – категорично заявила она. – С таким твоим настроем завтра весь город будет рыдать от жалости к себе.

Я не спорила. Настрой у меня действительно был отвратительный. Откровенность перед Рональдом далась мне тяжело. Я вдруг поняла, что, кроме секса с ним, мне все же придется выйти за него, этого самоуверенного, бесчувственного чурбана. А я так не хотела потерять свою свободу!

Усевшись на кровать за полчаса до ужина, я тяжело вздохнула. Свобода. Похоже, я нашла причину, которая, кроме отсутствия любви, не дает мне радоваться приближавшейся свадьбе. Я желала остаться свободной, независимой ни от кого, включая дражайших родственничков Рональда. От них, блин, в первую очередь! Не станешь же постоянно принимать настойку Сандры. А в нормальном состоянии я с ними общаться боялась.

К ужину я спустилась хмурая, злая и обиженная на весь мир.

– Скажешь хоть слово – выселю на улицу, к мусорным бакам, – пригрозила я Барсику, уже сидевшему за столом.

– Давно пора, – проворчала Ева. – Может, научится вести себя нормально.

Барсик раздраженно сверкнул глазами, но благоразумно промолчал. И правильно. После разговора с Рональдом я готова была перебить все мужское население этого мира.

– Мари, тебе конверт, – сообщила Ева, ставя на стол готовое блюдо – картошку, тушенную с мясом и овощами. – С императорскими вензелями. Я в гостиной оставила, на журнальном столике.

Я только поморщилась. Кто еще мог мне писать, кроме Рональда? И вот что еще ему от меня понадобилось? Виделись же сегодня!

Конверт я оставила на потом, а пока решила плотно поужинать. Вдруг растолстею, стану некрасивой и Рональд от меня наконец-то отстанет. Мечты, мечты…

После картошки мы набили животы сырниками с вареньем, запили все это фруктовым морсом и разошлись по комнатам.

Я отправилась в гостиную, к конверту. Подошла, посмотрела на столик и молча вышла.

– Мари? – Ева одевалась возле выхода. – Что-то не так?

– Все не так, – ответила я. – Ева, я, конечно, не ведьма, но кое-что все же прочитала. Зеленая жижа под конвертом, насколько я помню, ничего хорошего не предвещает.

Ева ахнула, сняла с себя уличную кофту, в которой собиралась идти домой, и бросилась за Сандрой и Барсиком. Последнего мы отправили на работу к Рональду.

Я искренне надеялась, что мой жених уже ушел домой, и вместо него в доме появится кто-нибудь другой. Угу, не с моим счастьем.

Рональд пришел сосредоточенный, окинул меня взглядом, как бы говорившим: «Ну вот куда ты снова влипла?», – и вместе с орком, другим сотрудником отделения направился в гостиную – рассматривать конверт.