Глава 18

– Мне кажется, скоро твое чрево порвет от червей, – не морщиться не получалось.

Глядя на то, как Андрей поедает за обе щеки лагман под навесом придорожного кафе, я думала только о том, через какое отверстие это блюдо, рожденное в антисанитарии, покинет его организм прямо в машине.

– Да, ты попробуй! – подбадривал меня Андрей. – Потом сама будешь умолять меня, чтобы я вместо ресторанов водил тебя в это кафе.

– Я только что видела, как бездомная собака отказалась есть пирожок, который купили в этом кафе. Сомневаюсь, что она гурман, который без первого, второго и английского чая, пирожки не ест.

– Так это же Кишка, – мотнул сосед головой. – Она, в принципе, выпечку ест только после супа.

– Кишка? – поморщилась я.

– Собаку так зовут. Классное имя, да?

– И отлично выражает всю суть этой собаки, – вклинился в наш разговор мужчина, который, как я успела понять, являлся хозяином этого кафе. – Она только ест и ест. Не собака, а кишка. А ты что, красавица, не ешь? Не нравится?

– Я… эм… – почесала за ухом, подбирая слова, которые не смогли бы оскорбить хозяина этого заведения.

– Ждёт, когда я её покормлю, – «помог» мне Лавров. – Да, красавица? – хитрый прищур зеленых глаз не сулил для меня ничего хорошего.

В следующую секунду у моих губ оказалась ложка, наполненная лагманом со свисающей с неё лапшой.

Зрительно пообещав Андрею скорую расправу в виде утопления в этой же ложке, приоткрыла рот, задержала дыхание, очистила разум от брезгливых мыслей и приняла с фальшивой благодарностью всё то, что мне было вложено. С опаской, стараясь, чтобы вкус не добрался до рецепторов, начала жевать под пристальными взглядами мужчин. Даже Кишка подтянулась посмотреть, как меня травят.

– Ну, как? – губы Лаврова дрогнули в легкой улыбке.

Вкус, таки, не просто добрался до мозга, а буквально взорвал его. В меру острый мясной бульон, лапшичка, тающая во рту и пряность трав сотворили невероятную магию, развернув в одну секунду мнение о придорожных кафе на сто восемьдесят градусов.

– Вкусно! – выпучила я глаза и поймала одобрение в глазах мужчин.

– Вот видишь, красавица? У Камиля иначе и быть не может! – восторженно вещал хозяин кафе.

– А кто это – Камиль? – вопросила у него и пододвинула к себе порцию лагмана, от которой ранее отказалась.

– Эй, ты что?! Это же я! – возмутился мужчина и отобрал у меня тарелку.

В смысле? За что?! Отдай!

– У тебя уже всё остыло, – махнул он свободной рукой на моё немое возмущение. – Я тебе сейчас самый свежий принесу, красавица.

Сказав это, Камиль поспешил скрыться внутри основного здания кафе, а я так и осталась с ложкой на весу.

– Ну, что, красавица? – вопросил Андрей с акцентом, которым разговаривал хозяин. – Оживились черви в чреве?

– Мог бы сразу впихнуть в меня ложку, чтобы я поняла, что это вкусно.

– Ага, – рассмеялся он. – Я в тебя столько лет пытаюсь что-нибудь впихнуть и всё никак.

– Дурак, – замахнулась на него ложкой, но он лишь уклонился, продолжая веселиться.

– Вот, красавица, – почти подбежал к нам Камиль и поставил передо мной тарелку с горячим лагманом. – Кушай.

– Спасибо, – придвинула к себе блюдо и зачерпнула ложку, содержимое которой тут же отправила в рот. – Да, вы правы. Горячее гораздо вкуснее.

– Разве я стал бы обманывать такую прелестницу? – закачал он головой, активно жестикулируя. – Небеса бы меня разразили молнией в ту же секунду.

– Хватит клеиться к моей красавице, старый, – нарочито строго произнес сосед.

– А я что могу сделать? Разве возможно не заметить такую шикарную девушку?

– Я её первый заметил.

Пока шёл шуточный спор за прелестницу в моем лице, я поняла, что в это кафе можно вернуться не только за вкусным обедом, но я для того чтобы поднять самооценку, когда та достигнет минимума. Здесь, под куполом из брезента, её в две секунды поднимут до максимума.

Когда с блюдами было покончено, а мои очки запотели от острого и горячего, нам принесли десерт в виде мороженого с россыпью ягод.

– Идеально, – выдохнула я, чувствуя, как сливочная прохлада растворяется на языке и обволакивает всё моё существо неземным удовольствием.

– Я же говорил, что тебе понравится, – ухмыльнулся Андрей и откинулся в стуле, попивая холодный чай с лимоном. – Пацан-то твой ревновать не будет?

– Почему он должен ревновать?

– Ты с таким красавчиком уехала на три дня, – поиграл он бровями.

– Красавчиком? – нахмурилась и посмотрела в сторону, где мы оставили джип. – Ты еще кого-то с нами взял?

– Ха-ха, – притворно засмеялся Андрей. – И всё-таки?

– Не знаю, – повела плечом. – Я ему не говорила о том, что уезжаю. Как-то не до того было.

– И чем вы таким занимались, что тебе не до того было? – заглянул мне в глаза, слегка щурясь от палящего солнца.

– Ой! – вспомнила я. – Я же хотела тебе по тыкве постучать за то, что ты мне не сказал, что у той горы, на которую ты меня постоянно таскаешь, открылось кафе.

– Во-первых, не гора, а Совиная скала, – поправил меня Андрей. – А во-вторых, весь эффект от их необычного антуража портиться тем, что тебя практически приматывают к столику сотней верёвок, а потом кормят сухими безвкусными булыжниками. Поэтому, я лучше и дальше буду таскать тебя на вершину скалы, чем заставлю висеть спеленатой на пяти метрах над уровнем реки.

На секунду задумалась и поняла, что вкуса того пирожного, и правда, не почувствовала, но, возможно, это было связано со страхом от подвешенного состояния, а не потому что там невкусно кормят. Да и вряд ли кто-то будет заботиться вкусом еды в момент, когда думает о том, как бы не умереть.

– А мне понравилось, – мечтательно возвела глаза к брезенту, который служил нам крышей, и облизала ложку.

– Ну, что? – Андрей залпом осушил кружку с чаем, схватил со стола солнцезащитные очки и достал кошелек из заднего кармана джинсов. – Едем?

– Угу, – кивнула и обтерла губы салфеткой. Сняла со спинки рюкзак и тоже потянулась за кошельком. – Сколько там за сё это?

– Я заплачу, – буркнул Лавров и достал тысячную купюру.

– Ты же знаешь, что я не отстану.

– Отстань.

– Уже уходите? – вышел из кафе хозяин.

– Да, Кам, пора ехать, – кивнул Андрей и протянул ему купюру, от которой мужчина тут же отказался.

– Зачем обижаешь? – возмутился хозяин.

– Мало дал? – злорадно усмехнулась и тоже протянула ему купюру.

– Да как я могу брать с друзей деньги? – возмущался Камиль, тряся руками. – Ты же спас меня, родной! Разве после этого я могу с тебя хоть что-то взять? Это я тебе должен, а не ты мне!

– Спас? – свела я брови.

– Милая Шуня, – едва сдержала смех, услышав, как мое имя звучит с кавказским акцентом. – Твой жених спас моё кафе от пожара. Если бы не он, то здесь, вообще, ничего бы не осталось.

– Кам, прекращай, – ворчал за его спиной Андрей, отводя от меня взгляд.

– К осени ремонт закончим и такую свадьбу вам устроим! Вся область гудеть будет!

– Кама! – гаркнул на него Лавров, пока мои брови ползли к макушке.

– Да, дорогой! Что желаешь? – повернулся к нему наш эмоциональный знакомый.

– Мы не собираемся жениться, – умерил его пыл сосед.

– Ты хочешь эту красавицу отдать кому-то другому?! Ты в своем уме?! – еще немного и у мужчины случится сердечный приступ. Настолько он был возмущен. – Тогда я тем более не возьму денег у такого ишака!

Камиль обиделся вполне серьёзно. Всплеснув напоследок руками, он зашел в кафе и громко хлопнул стеклянной дверью.

– Пиндык, – выронил на выдохе Лавров и подложил купюру под опустошенную тарелку.

– Он же обидеться еще сильнее, если увидит, что ты оставил ему деньги.

– Пусть обижается, – буркнул Андрей. – Ему кафе надо отстраивать, а не друзей ублажать.

Откровенно говоря, не ожидала такой рациональности от вечно взбалмошного соседа. Мгновение подумав, тоже подложила тысячную купюру под тарелку и, закинув лямку рюкзака на плечо, спросила:

– Ну, что, ишак? Тыгы-дык?

– Тыгы-дык, зараза!