Эпилог

За предыдущие дни, и особенно – сегодняшний, я поняла, что свадьба – это последняя полоса препятствий перед влюбленными, которую они должны пройти до конца, если действительно любят друг друга. Потому что все то, что несет в себе подготовку к воссоединению двух любящих сердец, содержит мало чего приятного.

Во-первых, колоссальные затраты, на которые, оказывается, нужно взять кредит, чтобы всё прошло по высшему разряду, как в лучших домах Лонда́на и Па́рижа.

Во-вторых, еще более колоссальные затраты или попросту убийство нервной системы невесты – конечно же. Невозможно сосчитать, сколько раз Света плакала на ровном месте, только потому, что ленты для обвязки стульев оказались чуть-чуть, чем ей хотелось.

Теперь я понимаю, почему говорят, что свадьба должна быть одна и на всю жизнь. Пройти такое во второй раз вряд ли кто-то захочет. Повезет, если кредит за свадьбу успеют выплатить до развода.

Так что, да. Тот, кто прошёл испытание подготовкой к свадьбе и самой свадьбой, действительно любит.

Пышная юбка белоснежного платья смотрелась красиво, но я-то знала, сколько девчонок затягивали корсет, и как нужно изловчиться Светке, чтобы сходить в уборную. Не бей моей помощи, разумеется.

А сегодня с самого утра Света уже побывала в окружении стилистов и прямо сейчас едет с регистрации, где вместе с Тимом сказала категорическое «да» на самый долгожданный вопрос.

На мне, как и на большинстве собравшихся девушках и женщинах, лавандовое платье в пол. Простого кроя, но я в него влюбилась сразу, как только увидела через стекло витрины. Легкий шелк в июльскую жару – то, что нужно.

В руке телефон, который несколько ночей подряд не дремлет, как и я. Сумасшедшая переписка с Андреем, из-за которой я иногда не сдерживаюсь и хохочу ночью, прерывается только ближе к утру, когда я буквально заставляю его поспать.

По магазинам перед отъездом я пробежалась хорошо. Помимо платья и босоножек для себя, я купила телефон для Андрея. Если у нас, всё-таки, отношения, то я считаю вполне нормальным, что женщина заботится о своем мужчине. Помимо телефона на комоде в его квартире я оставила еще и подробную инструкцию и требование о том, что он должен нормально питаться. Борщ, пюре, котлеты и салат ждали его в моей квартире. Пришлось даже потребовать фотоотчет с подтверждением того, что он действительно питается, а не только возвращается домой для того, чтобы поспать и помыться.

– Кто припер цилиндр? – спросила я у мамы, которая тоже кружила среди столов, проверяя их перед торжеством.

– Цилиндр – это еще терпимо, – усмехнулась мама, подходя ко мне. – Ты мне вот что объясни: для чего твой папа припер с собой спиннинг? Тут из водоемов только бассейн.

– Не знаю, – дернула плечами. – Может, для конкурса какого-нибудь? Цилиндр, кстати, наверное, тоже для конкурса. Из тамады, поди, выпал.

– Всё-таки, жалко, что Андрюша не смог приехать. С ним и тамада был бы не нужен, – вздохнула мама, приобняв меня за плечи. – Но ничего. Скоро и на вашей свадьбе погуляем.

– Посмотрим.

Послышались гудки автомобилей. Свадебный картеж заезжал на территорию загородного дома, в котором молодоженов ждали большинство гостей, в предвкушении основного веселья.

Конфетти, шарики, салюты. Поздравления… Весь день молодые купались во внимании, с волнением ожидая момента первой брачной ночи для пересчета подаренных денег.

Так сказала не я, так сказал папа.

Сам папа с хитрой мордашкой поглядывал на меня, иногда лукаво улыбаясь.

Вопросительно выгнула бровь, мол, чего улыбаешься? Но он лишь покачал головой и спрятал еще более широкую улыбку в кулаке, делая вид, что откашливался.

С мыслями о том, что его пыткой я займусь позже, приступила к своей обязанности следить за тем, чтобы у всех были полные тарелки и бокалы. Вместе со Светой решили, что этим лучше заниматься мне, потому что сама Света будет в эйфории после загса, а мама будет слишком занята любованием на новоиспеченную супружескую пару.

В один из моментов как-то слишком внезапно и несколько стихийно приступила к бросанию букета невесты. Я немного воспротивилась, н папа поставил меня практически в центр холостых девчонок, предварительно отобрав телефон.

Света с сияющей улыбкой оглядела всех нас, жаждущих, так же как она, не дышать в тугом корсете, и повернулась к нам спиной, размахивая букетом.

– Раз! – кричала она. – Два! Три!

И вместо того, чтобы бросить букет и закончить со всем этим поскорее, развернулась с ним на месте и целенаправленно пошла на меня.

– Твоя очередь, – произнесла она, вручив мне букет.

– Тут такое дело, я немножечко без жениха сегодня, – произнесла я сквозь улыбку, боясь, что сейчас у меня с боем начнут отбирать этот букет те, кому он нужен как гарант того, что их свадьбе точно быть.

– А ты сходи вот под то дерево, – сестра взглядом указала на дерево с широкой кроной, которое росло недалеко от дома.

– Мой жених в дупле? – спросила я иронично. – Или это еще одна традиция для тех, кто поймал букет?

– Иди уже! – подтолкнула меня нетерпеливо Света.

– Прям под дерево? Может, в кустики для надежности?

– Иди!

Чтобы не задерживать гуляния, быстрыми шагами подошла к дереву и встала под его кроной. Ничего не произошло. Повернулась к гостям и развела руками, как бы оповещая их о том, что отметилась, венец безбрачия снят, теперь можно и шампанское открывать, и из туфельки невесты пить.

Едва сделала шаг к гостям, как перед глазами что-то мелькнуло. Рефлекторно отклонилась, боясь, что это «что-то» может прилететь мне в лицо. Сфокусировав зрение, поняла, что прямо передо моими глазами на тонкой леске висела блесна. На щуку.

Дыхание судорожно вырвалось из груди, глаза наполнились слезами. На блесне неровным почерком было выведено одно слово: «Поженимся?»

– Тяни, – донесся до меня сверху до боли знакомый голос.

Трясущейся рукой потянулась к блесне и мягко дернула ее на себя. На другом конце лески оказалась коробочка, обшитая красным бархатом.

– Андрей! – сорвалось всхлипом с моих губ.

Спрятала лицо в ладонях и прижалась спиной к стволу дерева. Прямо передо мной с треском поломанных веток приземлился на ноги Андрей. В начищенных туфлях, наглаженных брюках и белоснежной рубашке с закатанными рукавами.

– Я хотел красиво со спиннингом, но он застрял в ветках, – улыбался мне Лавров, сокращая между нами дистанцию. – Ну, так, что? Поженимся, или я полез обратно?

– Ты уверен? – едва слышно спросила я.

– Шунь, – Андрей стал неожиданно серьёзным. Кончиками пальцев коснулся моей щеки, смахивая слезы. – Я боюсь. Уже больше недели никто не называл меня Лаврушкой и не скал защиту в моем плече.

– Я думала, что когда замуж зовут, говорят о любви, – не смогла сдержать улыбку. – А не о страхе.

– Так я и люблю. Тебя люблю, Шунь. Возможно, я далек от идеала. Не имею научных степеней и с трудом натянул на себя брюки, но как альпинист, я точно знаю, что ты – моя главная высота. Высота, которую я хочу покорять снова и снова. Каждый день всю жизнь. И просто дружбы мне теперь будет мало, так как я знаю, насколько сладок твой поцелуй. Ведь он взаимный, да?

– Андрюш, – прикрыла глаза, набираясь решительности, и открыла, чтобы заглянуть прямо в изумрудные озера, в которых плескалось трепетное ожидание моего ответа. – Конечно, взаимный. Ты же знаешь…

– Не тот ответ, – нарочито нахмурился он.

– Я тебя люблю, – произнесла без капли лжи и потянулась в любимым губам.

– Опять не тот, – отстранился он, ехидно улыбаясь.

– Я согласна? – отрицательно покачал головой. – Я тебя сейчас букетом невесты побью.

– Последняя попытка, – пропел он в небо.

– Лаврушка! – произнесла я строго и замахнулась букетом, чтобы хорошенько его отлупить.

– То, что нужно, – прошептал Андрей и прильнул к губам, подхватывая меня на руки – вознося в небеса.