Глава 17: Плен

Лайла Боянова

Возвращение из забытья было резким и очень болезненным.

Сначала я вообще не поняла, где нахожусь и почему так плохо себя чувствую, а когда начала понимать...

Захотелось не открывать глаза никогда, чтобы не сталкиваться лицом к лицу с тем ужасом, который ворвался в мою реальность и затянул в свои сети.

Как? Как меня вообще угораздило во все это влипнуть? Почему звезды сложились именно таким образом? За что? Почему совпало столько мелочей, приведя меня к настолько печальному итогу? Что теперь со мной будет?

“Ты же хотела приключений и знала, что в полете может произойти все что угодно, а тебя никто не станет искать или оплакивать”, - взорвался болью в висках довольный голос капитана Эйора Альто. Знаете, впервые в жизни мне искренне, как-то кровожадно захотелось, чтобы те выстрелы моргианцев не оставили ему и шанса на спасение после такого чудовищного, низкого, мерзкого поступка. Я всем сердцем и нисколько не мучаясь совестью желала, чтобы брианца настигла “мгновенная карма”, как говаривали древние земляне. А если он остался жив... Пусть командование "Невуса" хотя бы выяснит, кто виновен в моем похищении, и покарает его по закону.

Кто-то совсем рядом со мной надрывно кашлял. Я с трудом открыла тяжелые веки и заморгала, пытаясь смахнуть с глаз мутную пелену.

Под спиной ощущалась твердость корабельной обшивки. Значит, я сижу на полу, прислонившись к стене.

Я попыталась пошевелиться, даже оторвала затылок от жесткой поверхности, на которую опиралась головой, но сжала зубы от боли, мгновенно прошившей все тело, и снова устало откинулась назад.

Прислушалась.

Помимо кашля, эхом отдающегося от стен, а также еле уловимого гудения, до моего слуха не доносилось никаких звуков.

Так... Я нахожусь в каком-то помещении, наверное чем-то вроде тюремного отсека, где кроме меня есть кто-то еще.

Кто? Еще один пленник?

Сложно было сейчас сказать, стало ли мое текущее плачевное состояние следствием усталости, потрясений и шока или все же той непонятной гадости, которой меня напичкали. Я точно помнила укол в шею, хотя, по-моему, отключилась еще до того, как какой-то препарат подействовал на мой организм, погружая в беспамятство.

Я судорожно пошарила руками по телу и с облегчением поняла, что форма на мне осталась все та же, то есть меня не раздевали. И хотя тело чувствовалось вялым и слабым, а каждое движение сопровождалось уколами боли в каждой мышце, меня точно никак физически не тронули, пока я была без сознания.

Пока что.

Скована или обездвижена я тоже вроде бы не была. Да и зачем? Что я могу сделать с кучей жутких инопалнетников в таком состоянии, не имея ни оружия, ни боевых навыков, кроме пары приемов самообороны, которым научилась, еще живя в трущобах нижнего кольца “Экраны”?

Никаких иллюзий о том, что пираты просто забрали меня с собой и забудут о моем присутствии на своем крейсере, я не питала. Слышала, что, похищая представителей системы Икелан моргианцы обычно запрашивали за них выкуп, но моя история - совсем иной вариант.

Контактов у Содружества с Моргианом нет. Да если бы и были, надеяться, что власти нашей галактики пойдут на переговоры и заплатят за мою свободу, не приходилось. Кто я? Обычная женщина с окраинной станции, да еще и сигойна по расе. Сирота, за которую никто не заступится, и никто искать не будет. Участница экспедиции, подробности которой держат в секрете.

Даже в то, что “Невус” отправится ко мне на выручку, я не верила. Там сейчас и без меня хватает проблем, которые капитан фрегата будет решать в первую очередь. Наплевать на миссию, на весь остальной экипаж и лететь за похищенным агроинженером навстречу новой опасности, когда половина команды еще не выздоровела, системы работают кое-как, а один из эсминцев подбит?

Смешно. Глупо. Неосуществимо.

Я в ловушке. Меня никто не спасет. Мне никто не поможет.

Наверное, меня или оставят тут трофеем и игрушкой пиратов или привезут в Моргиан, чтобы...

О, космос, я даже думать об этом не хочу! Иначе просто сойду с ума от страха и отчаянья.

Отгоняя пугающие мысли, однозначно иллюстрирующие безнадежность моего положения, я снова упрямо попробовала пошевелиться.

Не сдавайся, Лайла.

«Камень упал на кувшин — горе кувшину, кувшин на камень упал — горе кувшину. Каждый разумный сам решает, хочет ли он быть камнем или кувшином. Кем хочешь быть ты, Лали?», — вспомнила я очередную мудрость от бабули Наны.

— Я не кувшин, не кувшин, — пробубнила себе под нос. — Рано себя хоронить и думать о худшем. Нужно осмотреться и найти выход. Найти во что бы то ни стало, или... не достаться им, но не сдаться.

Голова поворачивалась с трудом. Горло першило. Каждая конечность казалась неимоверно тяжелой и налитой свинцом.

Когда в глазах более-менее прояснилось, я смогла наконец разглядеть того, кто делил со мной этот отсек, расположенный, полагаю, на корабле моих похитителей.

Ну, нет... Да быть не может! Кто-то решил, что мой персональный кошмар должен преследовать меня вечно? Как? Почему?

Ну вот откуда ты здесь взялась, демонова Энрика Болер?

***

Блондинка сидела в паре шагов от меня в таком же положении: на полу, облокотившись о стену и запрокинув голову назад. Ее длинные волосы слиплись, лицо пугало бледностью, глаза были закрыты, а на пухлых неестественно бесцветных губах коркой запеклась кровь.

Они ее, что, ударили?

Позвоночник прошибло ледяными мурашками. Космос, да эти моргианцы точно какие-то звери, пусть и разумные. Если они обращаются так с женщинами, то...

Я лучше погибну, чем дам кому-то из них снова к себе притронуться.

Если бы не кашель и не поднимающаяся в такт дыханию грудная клетка Энрики, я бы предположила худшее. Но, к счастью, женщина была все же жива, пусть и нездорова.

— Энрика, ты слышишь меня? — прохрипела я, пытаясь прочистить саднящее горло.

Решила даже не церемониться и сразу перейти на “ты”. Сейчас было не до вежливости или официоза.

Госпожа Болер с трудом открыла глаза. Ее зрачки расширились то ли от удивления, то ли ужаса, то ли еще от каких-то эмоций.

Да, милая Рика, я тоже несколько потеряна и не могу внятно описать, что именно чувствую, обнаружив тебя здесь, в таком же бедственном и практически безвыходном положении, как и я сама.

С одной стороны, вроде бы хорошо, что я не одна один на один с окружающим меня ужасом, но с другой...

Энрика Болер, мягко говоря, не тот человек, с которым хочется делить такое сомнительное приключение и придумывать способы выйти из него живыми и относительно здоровыми, с учетом нашего общего прошлого и характера госпожи Болер. Она - не боец, а еще более слабое звено этой ситуации, чем я сама.

Только выбора-то у меня нет...

— Лайла? Что вы здесь делаете? Где мы? — прошептала женщина, переведя мутный взгляд с меня куда-то вбок и пытаясь осмотреться.

— Полагаю, нас обеих похитили моргианские пираты, — горько усмехнулась я, поражаясь сюрреализму ситуации: я и любовница моего покойного бывшего мужа вдвоем угодили в подобный переплет. Нарочно не придумаешь. — Как тебя угораздило?

— Я... плохо помню... Мне нужно было в техническое хранилище, я не успела вернуться в жилые отсеки, а потом... Там стреляли, кто-то из безопасников пытался меня защитить, но его ранили, а меня... — вздохнула женщина, прикладывая ладонь к раненому рту и снова заходясь кашлем. Она, полагаю, еще не вылечилась после лихорадки до конца, как и половина экипажа “Невуса”. — А вы... ты...?

— А я отлично помню, как попала в лапы моргианцев, но вспоминать, уж прости, не очень хочу, — ответила я. Говорить о том, что виной моего похищения стала собственная недальновидность и предательство отвергнутого поклонника, как-то желания не было.

Энрика рассеянно кивнула, не став задавать вопросы и медленно осматривая место нашего заточения, а потом застыла, охнула и снова перевела взгляд на меня.

— Мы здесь не одни, — прошелестела она потрясенно, кивая в другой конец отсека. — Там кто-то сидит.

— Где? — превозмогая боль и слабость, я развернула корпус в нужную сторону и обнаружила, что моя соседка по несчастью права. У противоположной стены отсека действительно виднелась внушительных размеров фигура, принадлежащая, без сомнения, какому-то мужчине.

— Это кто-то еще с “Невуса”? — уточнила у меня Энрика.

— Вряд ли. Я не помню его среди членов экипажа, — помотала я головой, рассматривая странного пленника.

В отличие от нас, не связанных и не обездвиженных, мужчина был прикован к стене двумя широкими дугами, фиксировавшими его у груди и на поясе. Он не шевелился, будто бы крепко спал или пребывал без сознания.

Выглядел наш сосед по отсеку неважно: его кожа имела сероватый оттенок, полностью лысая голова, покрытая светло-голубыми рисунками татуировок, была обезображена несколькими ранами, как и правая половина лица. Мужчину точно били или пытали, а потом не лечили, потому что порезы успели затянуться, но казались незажившими до конца и даже вроде бы воспаленными.

Одет странный мужчина был в серый комбинезон, отдаленно напоминающий форму военных пилотов Содружества. Черты его лица сложно было разглядеть с такого расстояния в полумраке скудной иллюминации, но я бы назвала внешность незнакомца скорее пугающей и суровой, чем располагающей к себе. На "Экране" я бы приняла его за теневика, бандита или сутенера.

— Это не моргианец, — размышляла я вслух. — Икеланец?

Икеланцы внешне более всего напоминали людей, а пленника можно было принять даже за человека.

— Он... жив? — уточнила у меня Энрика.

— Я не знаю. Нужно проверить, — задумчиво отозвалась я. — У тебя есть с собой какие-нибудь лекарства? И вообще что-нибудь полезное: еда, другие вещи?

— Зачем нам ему помогать? Вдруг он опасен? Пусть себе сидит...

— По виду он сильный мужчина, который тоже попал в переделку, как и мы. Возможно, его тоже похитили с какого-нибудь другого корабля. Вдруг он поможет нам выбраться? — не согласилась я. — Или предлагаешь сидеть и ждать, пока за нами придут наши похитители, чтобы поразвлечься?

Энрика шокировано вылупила на меня свои огромные голубые глаза.

Что, не думала еще о том, зачем мы вообще нужны моргианцам? А вот пора и подумать...

Они ведь нас не на прогулку до Моргиана и обратно взяли. И конечно, же, и пальцем не тронут с учетом нашей физической совместимости с их расой. Мечтай больше, дорогая.

— У меня есть один восстановитель, медицинские салфетки с обеззараживателем, пастилки от кашля и энергобатончик. Вот, — женщина трясущимися руками достала свое богатство из внутреннего кармана комбинезона. Ее голос дрожал, а в глазах стояли слезы.

Она сразу достала салфетку и начала судорожно промакивать разбитые губы и вытирать лицо, а затем давясь запихнула в себя пастилку от кашля, отдавая мне остальное. Я сразу же вернула ей пастилки и батончик, а салфетки и медикаменты сунула в карман на груди.

Затем ощупала себя и выругалась, потому что чехол с инструментами с пояса у меня забрали, как и сняли с нас с Рикой коммуникаторы, что было довольно ожидаемо. Сжимая зубы от боли, я с трудом прошлась по нижним карманам на бедрах и голенях, а затем пошарила рукой в ботинках.

На мне была надета не черная форма “Невуса”, а рабочий комбинезон со множеством дополнительных отделений, в которых я хранила всякие нужные в работе в агроотсеке вещи. Услышав сигнал тревоги, я не стала переодеваться, что, полагаю, сейчас сыграло мне на руку, если пираты не осматривали меня слишком тщательно.

Нащупав за голенищем какой-то небольшой предмет, я облегченно вздохнула. Как хорошо, что в спешке я запихнула крошечный мультитул в нижний карман брюк, забыв, что внутри него протерлась подкладка, и инструмент упал ниже, в ботинок, закрытый штаниной. А тул в свою очередь не выпал, пока шел бой в коридоре, а потом меня несли сюда, забросив на плечо.

Чудо, не иначе...

Я не стала раньше времени доставать универсальный инструмент, который можно было использовать в дальнейшем, а выпрямилась, осторожно осматривая место нашего содержания на предмет гало-камер и обстановки в целом.

Отсек был практически пуст: стены, пол, потолок и небольшая ниша с санитарными удобствами. Гало-камер на первый взгляд на потолке не наблюдалось, но я бы не стала надеяться на то, что за нами не следят.

Возле автоматических закрытых дверей валялось несколько питьевых контейнеров, которые нам, полагаю, оставили наши похитители, чтобы мы раньше времени не умерли от жажды.

Глядя на них, жутко захотелось пить. Я уперлась стопами в пол, пытаясь подняться для начала хотя бы на корточки, но тело снова прошило болью, поэтому, смаргивая выступившие на глазах слезы, я была вынуждена медленно перевалиться на колени и поползти в сторону вожделенных контейнеров.

Почти достигнув нужного места, охая и дергаясь от боли, я споткнулась и прижалась к полу, когда над головой неожиданно загрохотала сирена.

Пришлось замереть, с удивлением наблюдая, как наш сосед по отсеку резко зашевелился и ожил. Сдерживающие его дуги разошлись, мужчина с трудом поднялся и, пошатываясь, направился к нише с санитарными устройствами, а потом...

Стыдливо отвернулась, прикрывая глаза рукой. Все происходящее было настолько... нереально и дико, что не укладывалось в голове. Не обращая внимания ни на меня, ни на Энрику пугающий мужчина, оказавшийся действительно огромным, наверное, ростом почти с господина Тада, сделал необходимые дела, которые обычно при свидетелях не делают, и вернулся на свое место, где автоматические путы снова сковали его тело.

Сирена заглохла, будто бы давая пленнику понять, что его время на санитарные процедуры закончилось.

А если бы он не успел, что бы с ним тогда сделали?

Почему он такой... зомбированный, будто андроид?

Его чем-то накачали? Вживили контролирующий чип в мозги, до чего наши ученые все еще так и не додумались?

Что это вообще было?

Я потрясла головой, цапнула контейнер и развернулась в сторону скованного мужчины.

Возможно, стоило держаться от него подальше и не вступать с ним в контакт, но желание выяснить, кого еще удерживают на своем корабле пираты и сможет ли наш сосед по плену хоть как-нибудь нам помочь, оказалось сильнее инстинкта самосохранения.

Да, я не опустила руки и не сдалась. Потому что решила для себя, что сделаю все возможное, чтобы постараться выжить и выбраться, так как на власти или помощь извне надеяться не приходится. Интуиция твердила, что ни команда "Невуса", ни тем более кто-то еще нас с Энрикой не спасут.

— Госпожа Боянова... Лайла... Что ты делаешь? — позвала меня блондинка. Ее голос звучал испуганно, и оттого визгливо и неприятно для моего тонкого слуха, особенно с учетом моей гудящей головы.

— Нужно понять, что с ним такое и как он сюда попал, — отозвалась я уверенно.

— Зачем с ним возиться? Да и вообще, ты видела, что он... делал прямо при нас? Он же извращенец!

Вот... глупая женщина... А еще медик, чтоб ее... Включи голову, госпожа Болер, пора уже начать думать хоть немного!

— Да он нас даже не заметил! Его накачали какой-то дрянью, либо выдрессировали пытками так, что он делает все на автомате!

— Нас ведь точно скоро спасут? Стоит только немного подождать...

— Не будь дурой, Рика! — рявкнула я хрипло, выходя из себя и одновременно пытаясь воззвать к разуму этой наивной простоты. Космос, девочка, да взвесь ты наши шансы и просчитай варианты, как это сделала я, и ты поймешь, что плыть по течению, ожидая призрачных "спасителей" — это вообще не наш случай. — Кроме нас самих нам не поможет вообще никто. Думаешь, кому-то будет дело до того, что нас похитили? Думаешь, кто-то ринется в бой с пиратами, чтобы нас выручить? Держи карман шире, как говаривали наши предки.

— А разве нет?

— Нет! — выкрикнула я. — И если мы не пошевелимся, скоро пираты захотят познакомиться с нами поближе. Ты этого хочешь? Я вот точно нет. И если этот господин, кем бы он ни был, нам поможет не стать постельными игрушками кучки инопланетных монстров, я сделаю все, чтобы привести его в чувства и выяснить, кто он такой!

Энрика ошарашенно замолкла, а потом громко разрыдалась, перемежая всхлипы с кашлем. Я махнула рукой, понимая, что госпожа Болер в данный момент воистину самый худший помощник из возможных. Глупая, наивная, нестабильная, пугливая, бесполезная...

Вот за что мне все это?

Знаете, я всегда полагала, что медики - это разумные определенного сорта. Они хладнокровны и умеют даже в самых сложных ситуациях быстро сорентироваться, отключить эмоции и начать действовать вопреки страхам, сомнениям, даже собственной боли, ибо иногда промедление и излишняя эмоциональность в их профессии могут стоить кому-то жизни и здоровья.

Энрика Болер сейчас просто крушила своим поведением и реакциями все эти убеждения, хотя я краем уха слышала о том, что док отзывался о ней, как о прилежном и надежном работнике.

Так в чем тогда дело?

Она еще не выросла, не созрела и нарастила соответствующую броню, несмотря на все, через что прошла?

Все, Лали, хватит. Возможно, ей нужно больше времени, чтобы прийти в себя, чем тебе. Да и вообще, не стоит лезть этой женщине в голову, в которой, судя по всему, уже давно творится форменный бардак.

— Эй, господин, вы как? Слышите меня? — с замиранием сердца тронула я пленника за плечо. Пахло от него... не очень, но брезгливость — это последнее, о чем я сейчас могла думать. Ради выживания я даже верданского ящера готова взять в союзники, честное слово.

Вначале показалось, что мужик снова впал в беспамятство, но затем его веки дрогнули и распахнулись, демонстрируя мутные ярко-голубые глаза с по-человечески черным, круглым зрачком.

А ведь у икеланцев зрачок белый...

Кто же ты, бездна подери, такой?