Глава 19: Плен. Ч2

Лайла Боянова

По затуманенному взгляду мужчины сложно было сказать, услышал ли он меня и понял, или нет. Пленник смотрел в мое лицо и будто сквозь меня одновременно. Возможно, предполагал даже, что я ему снюсь или пригрезилась. Кто знает, какими препаратами пичкают пираты нашего соседа по несчастью.

Расширенные зрачки, такие же, как бывают у людей или верданцев в измененном состоянии, однозначно говорили о том, что причиной его поведения стали какие-то вещества. Насмотрелась я на подобное, живя на “дне” станции большую часть своей жизни.

— Кто вы? Как сюда попали? — повторила я, немного отодвигаясь от лысого гиганта, хотя и не чувствовала при этом от незнакомца какой-либо угрозы, несмотря на его устрашающую внешность.

— Гвем ер ту, леа? (Кто ты, лея?) — пророкотал мужчина на совершенно незнакомом моему слуху рычащем языке. От звука его голоса я вздрогнула и передернула плечами, настолько глубоким и низким он оказался.

Кто же ты? Откуда?

Так, “лея” явное обращение ко мне. Возможно, он спросил меня то же, что и я у него.

— Меня зовут Лайла. Я член экипажа фрегата “Невус”, принадлежащего Содружеству разумных рас.

Мужчина вслушался в то, что я сказала, и, судя по его напряженному лицу и нахмуренным широким бровям, не понимал ни слова, сказанного на всеобщем языке нашей галактики.

Вот... демон.

Как же так?

— Гек скон игге (Не понимаю), — выдохнул пленник и помотал головой.

Ну да, вряд ли он меня понимает.

И как теперь быть?

Я подняла питьевой контейнер и кивнула на емкость в своих руках.

— Хотите пить? — уточнила, отметив, насколько сухими и потрескавшимися выглядят его губы, и как незнакомец несколько раз облизнулся, как бывает при сильной жажде.

— Игге дет ет! Иг вирет! (Не пей это! Не смей!), — рыкнул пленник и дернулся в мою сторону. Дуги, сдерживающие его тело, жалобно скрипнули, но не позволили мужчине дотянуться до меня.

Откровенная агрессия напугала и обескуражила. Сердце екнуло, руки затряслись.

Я резко отшатнулась от мужчины назад, не понимая, что я такого сказала или сделала.

— Лайла, да он сумасшедший! Не нужно было с ним говорить, да и не понимает он ничего! — всхлипнула со своего места Энрика.

Незнакомец замер. Затряс головой. Посмотрел на меня более осмысленно и пристально. Потом перевел взгляд в сторону Энрики. И снова на меня. И на Энрику.

Что-то пробурчал себе под нос.

А я меж тем оправилась от потрясения, вызванного бурной реакцией пленника на мои действия, и сжала контейнер в руках, вспомнив, что хотела попить.

Задумалась...

“Он так отреагировал, когда я предложила ему воду. Возможно, хотел предостеречь, потому что там могут быть какие-то вещества, которые используют пираты, чтобы сделать из него послушного полуробота,” — дошло до меня.

Я подставила ладонь и капнула на нее прозрачную жидкость из контейнера. Осторожно понюхала, но вода ничем странным не пахла.

Подняла глаза на мужчину. Тот внимательно следил за моими действиями.

— Это пить нельзя, так? — спросила я у него, стряхивая воду с ладони.

Пленник задумался, а затем медленно кивнул.

Значит, невербальные формы общения и в Содружестве, и у неизвестной расы этого инопланетника одинаковые.

Стоп.

А если попробовать так?

— Ид итер икелани? (Вы говорите на икеланском?) — произнесла, припоминая все, чему учила меня Дафна. Рыжая переводчица настоятельно советовала тренировать икеланский, чтобы иметь возможность изъясняться с представителями их системы даже без использования искусственных переводчиков.

Если язык нашей галактики для мужчины чужд, может, икеланский он может знать хотя бы немного.

— Ис (Да), — обрадовался пленник.

Ура! Почему я сразу не догадалась? Наверное, меня смутил внешний вид незнакомца, слишком похожего на людей, а не на икеланцев или моргианцев.

Икеланан. Моргиан.

А если...

— Вы из Тирии? — уточнила я с колотящимся сердцем, переходя на икеланский. Как я сразу не подумала о третьей известной разумной расе Андромеды, которая обитает в этой галактике? Ученые Содружества точно знают, что она существует, пусть и не имеют данных о внешнем виде или языке этих гуманоидов.

— Да, — согласился со мной пленник.

— Вода... плохо... разум... — я помнила только отдельные слова, но надеялась, что мужчина поймет, что я имею в виду.

— Да, — повторил тирианец, мотая головой и, как мне показалось, активно борясь с пагубным воздействием отравы, которой накачан под завязку.

Значит, он действительно лишь предупреждал меня об опасности, а не проявлял агрессию и не пытался как-то навредить.

Да уж. Дело дрянь.

Не выпьем оставленную воду — будем мучиться от жажды, выпьем — станем такими же неадекватными, как наш сосед по тюремному отсеку.

— Энрика, нужно как-то разделить восстановитель на троих, — решила я. — Пить и есть то, что нам здесь дают, нельзя, там подмешана какая-то психоактивная гадость. Твой энергобатончик оставим на потом. Нужно обследовать отсек, вдруг здесь доступ хотя бы к технической воде.

Молчание.

— Энрика! — сказала я громче, оборачиваясь к женщине.

Блондинка уже не рыдала, а просто сидела с открытыми глазами, смотря куда-то в пустоту и ни на что не реагируя.

Да чтоб тебя!

Я пошарила в кармане и нашла медикаменты. Вскрыла зубами капсулу, кое-как раскусила оболочку, высунула язык и накапала некоторое количество препарата себе в рот.

Собралась с силами и пододвинулась ближе к мужчине.

— Лекарство, — сообщила пленнику. — Рот... глотать... здоровье...

Меня поняли.

Тирианец послушно открыл рот и тяжело сглотнул, получив несколько капель восстановителя себе на язык.

— Имя Грегор, — прохрипел он.

Грегор. Что же, приятно познакомиться.

— Имя Лайла, — сообщила я в ответ.

— Лайла, — повторил за мной мужчина удовлетворённо, но потом все же устало откинулся назад и прикрыл глаза.

***

— Я ему не доверяю, — прошелестела Энрика, немного отойдя от своего ступора и взбодрившись после восстановителя, который я почти насильно залили ей в рот.

— Дело твое. Я тебя ни к чему не принуждаю, — проговорила я на общеземном, надеясь, что, если за нами следят, понять язык землян точно не смогут. — Но независимо от твоего желания я планирую взять Грегора в союзники и вместе с ним попытаться выбраться отсюда и побороться за нашу свободу и жизнь.

Восстанавливающий препарат, пусть и в малой дозе, помог окончательно прийти в себя. Я нашла в себе силы даже встать на ноги и немного пройтись по отсеку, обследуя все его уголки и пытаясь выяснить, есть ли здесь что-то полезное. К сожалению, помимо санитарного устройства больше ничего интересного в помещении не обнаружилось: ни источника воды, ни чего-то, что можно было открутить моим мультитулом и использовать в качестве оружия.

Тело по-прежнему болело и слушалось меня с большим трудом. Но я двигалась, превозмогая боль и разминая конечности, потому что не планировала быть слабой и беспомощной и, уподобляясь Энрике, просто сидеть и ждать каких-либо действий от пиратов.

Она-то, наивная душа, еще уповала на то, что нас спасут. Я же эти иллюзии из своих размышлений и планов сразу исключила, как глупые и несбыточные.

Энрика нахохлилась и ничего не ответила на мой выпад.

Я сокрушенно покачала головой.

О, космос, почему я угодила в плен именно с ней? Что за издевательство?

Будь рядом Дафна, мы бы уже вовсю разрабатывали план побега и оказывали друг другу всяческую поддержку.

А польза от госпожи Болер пока состояла лишь в прихваченных случайно лекарствах и в том, что мне было с кем поговорить, отгоняя подальше темные мысли о будущем.

Села на пол, вздохнула и вперила серьёзный взгляд в блондинку.

— Тебе нужно взять себя в руки и перестать надеяться на еще чью-нибудь помощь. Нас не будут искать и не полетят спасать. Мы никому не нужны и находимся в чужой галактике слишком далеко от дома и от Содружества, — попыталась донести до женщины простые истины. — Поверь мне, нам необходимо самостоятельно искать способы спастись. Тирианца не зря сковали и держат на препаратах. Думаю, в нормальном состоянии он способен положить немало врагов, а если достать ему оружие...

— Может быть, нам стоит попробовать договориться с моргианцами?

— И что ты сможешь им предложить?

— Мой отец.... Он...

— Я помню, кем является твой отец на станции, — согласилась я, вызвав настороженный взгляд своей собеседницы. — Кстати, раз уж ты вспомнила о своих родных. Мне очень интересно, какого верданского ящера ты вообще пошла служить на “Невус”? Контракты заключались лишь с теми, кому, по сути, было нечего терять, и кого в Содружестве никто ждать не будет.

— Папа решил, что так будет лучше для всех. — вздохнула Энрика поморщившись. — После всего... Он боялся, что та история будет мешать его службе в Совете “Экраны”.

"Та история. Ну да, ну да."

Похоже, как ты ни выворачивали сплетники все связанные со мной, ней и Адамом события, нашлись и те немногие, кто понимал, что не я одна виновна во всем, что случилось. Энрика вступила в отношения с женатым мужчиной, забеременела от него еще тогда, когда он официально был связан браком с другой женщиной. Этот инцидент вызвал некий резонанс и толки, и пусть в качестве “девочки для битья” была выбрана я, обелить госпожу Болер и заткнуть всем рты полностью у ее отца наверняка не вышло. Репутация дело хрупкое. Да и кто знает, как Советник относился к аморальному поведению дочери, и что вообще происходило в ее семье.

— То есть он таким образом просто от тебя избавился, — сделала вывод я. Энрика дернулась, как от пощечины, но промолчала. — И после этого ты думаешь, что твой отец тебе поможет? Плен у пиратов — клеймо на репутации, особенно когда она и так запятнана.

— Я... не... Да что ты понимаешь? — вспылила госпожа Болер, сжав кулаки.

— С учетом нашего общего прошлого, дорогая Рика, я понимаю многое. Пусть и обсуждать это с тобой не горю желанием. Твоя реакция лишь убеждает, что на помощь семьи Болер и связи твоего отца уповать нет смысла. — отмахнулась я. — Мне все равно, что ты собираешься делать или не делать и как решишь поступать, но будет лучше, если хотя бы мешать мне ты не станешь.

Энрика застыла, а затем медленно кивнула и отвернулась. По ее лицу было заметно, но женщина хотела мне возразить, но в последний момент промолчала.

Что же, пусть так. Это лучше, чем ничего.

***

Сквозь дрему я услышала, как зашуршали створки входа в наш тюремный отсек. Раздались шипящие голоса, а затем приближающейся звук тяжелых шагов. Внутренности затопило почти животным страхом до такой степени, что стало тяжело дышать и сложно шевелиться.

Открывать глаза и встречаться лицом к лицу с похитителями не хотелось категорически.

Рука в кармане сжала мультитул на сенсоре с крошечным лезвием. Если все дойдет до критической точки, я буду сопротивляться до последнего.

Меня грубо вздернули и подняли над полом так неожиданно, что веки распахнулись сами собой.

Моргианский пират что-то зашипел из-под капюшона и приблизил голову к моему лицу, пытаясь то ли лизнуть меня, то ли обнюхать. Я с отвращением вдавила затылок в стену, стараясь отстраниться от монстра и сохранить дистанцию от его прикосновений.

Рядом захрипела Энрика, которую также бесцеремонно схватили и прижали к стене.

Наши тюремщики обменялись какими-то фразами, и их голоса, как мне показалось, звучали довольно и как-то... предвкушающе.

— Требую переговоров, — неожиданно подала голос Рика на икелансом языке. Ну, хоть что-то полезное выучила на "Невусе".

— Нет переговоры, женщина, — хохотнул тот моргианец, который держал меня за горло, другой рукой пытаясь ощупать и стянуть верхнюю часть моего комбинезона. Я дергалась в его грубой хватке, уже морально приготовившись активировать лезвие тула, спрятанного в кармане. — Молчать... послушный... жить... товар... много платить... самка... другой галактика...

Мои познания в икеланском крайне ограничены, поэтому я понимала только отдельные слова. Но общий смысл услышанного, в общем-то, оказался и без того ясен и однозначен.

Нас везут в Моргиан, чтобы продать. Как рабынь. Как товар. Как существ, которых лишили свободы и права выбора до конца жизни, которая вряд ли окажется долгой и безопасной.

Так поступали земляне в древние, дикие времена или жители Империи Латерна много столетий назад, когда активно воровали женщин Содружества для своих гаремов.

Госпожа Болер подавилась воздухом и закашлялась.

Пират, схвативший ее, отшатнулся и бросил блондинку на пол.

— Больной? — недовольно спросил у меня моргианец.

Я тоже начала изображать кашель и активно кивать, подтверждая его выводы.

— Да, мы больны. Очень больны, — сообщила, с облегчением освободившись от хватки инопланетного чудовища и его рук на своем теле.

Меня било крупной дрожью, а сердце почти вырывалось из груди от страха, смешанного с гневом и отвращением.

— Не пить вода. Будет другой, — рявкнул пират, забирая питьевые контейнеры, к которым мы с Энрикой так и не притронулись.

Моргианцы зашипели теперь уже раздраженно и оттого еще более жутко. Потом еще раз осмотрели нас, поцокали и, даже не проверив тирианца, просто ушли, не произнеся больше ни слова.

— Надеюсь, хотя бы временно от нас отстанут. Может быть, даже будут лечить и не пичкать всякими гадостями, искажающими восприятие реальности, — произнесла я, когда автоматические створки за пиратами закрылись.

Думаю, я поступила верно. Уничтожать больной товар моргианцы не будут, по крайней мере прямо сейчас.

Голос дрожал, рука все еще сжимала мультитул до боли в ладони. Еще немного, и я реально была готова ранить врага, хотя и осознавала, что вряд ли моя сумасбродная попытка нанести ему вред как-то мне поможет или спасет от насилия.

— Я не поняла, что они говорили, — прошептала Энрика, подтягивая к себе колени и обнимая их трясущимися руками.

— Нас планируют продать подороже в своей системе, — сообщила я, решив не скрывать от Рики пугающей и мерзкой правды. — И они очень недовольны, что товар оказался порченным. Думаю, нас не тронут, пока не вылечат. Значит, у нас есть время, чтобы придумать, что делать дальше.

***

К нам в отсек больше никто не заходил. Удивительно, моргианцы либо поверили нам на слово, не проверяя, действительно ли мы больны, какими-нибудь своими сканерами, либо... не делали этого, потому что просто не имели подобной технической возможности. Вряд ли в их регенерах нашлись бы соответствующие программы для землян или других разумных рас Содружества.

Нам передали воду в новых емкостях, но пить ее ни я, ни Энрика по-прежнему не решались. Как и употреблять в пищу появившиеся вместе с питьевыми контейнерами лепешки, не имевшие совершенно никакого запаха, да и выглядящие с откровенно несъедобно.

Восстановитель позволял довольно долго обходиться без воды и пищи, так что можно было потерпеть, не рискуя лишиться воли или впасть в беспамятство под каким-то сторонним воздействием.

Тирианец все это время пребывал без сознания, находясь то ли во сне, то ли в вызванной отравой отключке.

Меня беспокоило, что не вылеченный до конца недуг Энрики может его заразить, усугубив и без того шаткое состояние мужчины, на помощь которого я так рассчитывала. Все же мы дышали одним и тем же воздухом, а лихорадка, как мы помним, может передаваться и без прямого контакта с заболевшим.

У нас не было возможности отслеживать или как-то фиксировать, сколько времени мы уже провели на пиратском корабле. Странно, что сирена, позволяющая тирианцу посетить санитарную нишу, не срабатывала больше ни разу, хотя с момента нашего появления в отсеке, как мне кажется, пошли уже вторые или третьи сутки.

Пираты, что же, решили вообще оставить Грегора умирать, наплевав на его присутствие на своем судне или его физическое состояние?

Я ждала сирену, потому что уже придумала, как сделать так, чтобы попробовать освободить его от пут. Но возможности проверить свою теорию просто не появлялось, и надежда на то, что мужчина сможет очнуться или помочь нам организовать побег, кажется, таяла с каждым новым часом.

Много раз я подходила к мужчине. Пыталась его разбудить. Звала. Трясла за плечи. Вливала в его рот остатки восстановителя. Даже, не поверите, пела, исчерпав способы привести его в чувства.

Заставила Энрику приблизиться к Грегору и посмотреть его раны, проверить пульс и заглянуть под веки.

— Он будто погружен в очень глубокий сон, — констатировала Рика, не желая хоть как-то помочь мне оживить пленника.

За проведенное в отсеке время женщина еще больше замкнулась в себе. Говорила со мной мало и неохотно. Несколько раз ревела, переспрашивая, не перепутала ли я перевод того, что услышала от пиратов. Энрика не желала мириться с той участью, которая нам была уготована моргианцами, и безнадежно ждала прилета спасателей, однако, и делать что-то, чтобы поменять ситуацию, также не стремилась.

Я решила, что становиться психологом или жилеткой для этой дамы я не буду. Жалость к ней, проявленная однажды, стоила мне очень многого. Энрика Болер взрослая женщина, и быть при ней нянькой я, уж простите, не готова и не планирую. Можете осудить меня за мою черствость, отсутствие сострадания или способности войти в ее положение, но все от себя зависящее по отношению к Рике я уже, по-моему, сделала и сказала. Дальше дело только за ней.

Ни подружиться с Энрикой, ни стать ей ближе я не стремилась. Даже сейчас, будучи с ней по одну сторону баррикад. Особенно из-за того, что помогать блондинка мне, судя по всему, не желала в том числе в ситуации с тирианцем, являясь в отличие от меня квалифицированным медиком.

Так с чего бы мне как-то смягчаться по отношению к ней?

— Как ты так можешь? — спросила она у меня, видя, как я снова разминаю ноги, несмотря на периодически возникающую слабость ввиду отсутствия нормального сна. Я не плакала, не впадала в уныние, ни на что не жаловалась и не строила из себя жертву, обдумывая хоть какие-то варианты и пути выхода из нашей ситуации. Я не сдалась. Рика это видела и... раздражалась и злилась, вместо того чтобы попытаться собрать себя в кучу и поступать так же.

— Просто я камень, а не кувшин, — пробурчала я, не расшифровывая, что имею в виду.

***

У меня складывалось стойкое впечатление, что про нас просто забыли. Нам больше не приносили питье или еду. Сирена ни разу не завыла над нашими головами.

Я даже рискнула залезть на санитарное устройство, чтобы проверить наличие на углах отсека гало-камер, но и после этого в помещение никто не пришел.

Мне упорно казалось, что гудеть моргианский корабль стал как-то тише, да и на гиперзвук судно вроде бы ни разу за последние космос знает сколько суток не переходило.

— Корабль движется как-то подозрительно медленно, — сделала я вывод. — Почему? Технические неполадки?

Энрика, как обычно, молчала, перестав как-то реагировать на мое присутствие или вопросы, которые я задавала скорее самой себе, чем ей.

Я снова проверила Грегора, как делала это все эти дни не единожды. Вроде бы у него был жар, хотя других признаков болезни я не обнаружила. Наша ампула с медикаментом давно закончилась. Как и салфетки, которые я использовала, чтобы протереть его лицо от крови и очистить глубокие раны, выглядящие сейчас чуть лучше, чем в тот момент, когда мы очнулись здесь впервые.

Почему он спит? Что с ним?

Контакт с телом тирианца не вызывал у меня отторжения или брезгливости. Наоборот, нахождение рядом с ним, пусть бездыханным и дурно пахнущим, вселяло в меня помимо тревоги за его состояние, еще какое-то удивительное чувство покоя и безопасности.

Лицо мужчины, спокойное и очищенное от крови, уже не казалось таким отталкивающим или некрасивым, хоть и оставалось слишком суровым и брутальным. Рисунки, украшающие его лысый череп, на котором, что удивительно, не пробивалось ни единого волоска, в отличие от покрытых темной щетиной щек и подбородка, завораживали своим необычным узором.

В который раз проверяя состояние Грегора и радуясь, что его кожа больше не ощущается болезненно горячей, я заметила, что узоры на висках тирианца будто бы начали медленно перемещаться.

— Энрика, подойди, пожалуйста, — попросила я строго, чтобы проверить, не начались ли у меня галлюцинации.

Госпожа Болер нехотя подползла к мужчине, хотя по ее лицу было заметно, что сделала она это через силу.

— Видишь? — я указала на рисунок.

— Он... движется? — удивленно отозвалась Рика.

Ну, вряд ли обе одновременно сходим с ума от недосыпа, тревог и голода.

— Видимо, так, — согласилась я. — Как думаешь, что это такое?

— Не похоже на паразитическую инвазию или какую-то болезнь, — задумчиво произнесла госпожа Болер.

— Особенность расы, я полагаю, — кивнула я, рассматривая рисунок как настоящее чудо. Кажется, живой узор даже слегка мерцал, меняя свои очертания.

Неожиданно тирианец дернулся, а затем резко, как и в прошлый раз, открыл глаза.

Сейчас взгляд пленника не казался мутным и расфокусированным. А еще его необычно насыщенная голубая радужка стала ярче и, как и татуировки на лице и голове, испускала еле заметное свечение.

— Лея Лайла, — облегченно произнес Грегор, встретившись со мной глазами, а потом перевел взгляд на Рику. — Нея.... — выдавил потрясенно незнакомое мне слово, неотрывно рассматривая госпожу Болер так... тепло и радостно, что мне отчего-то стало не по себе.

***

— Что с нея Энрика? — произнес Грегор, снова бросив обеспокоенный взгляд на Энрику, тихо сидящую в своем углу.

Слава высшим силам госпожа Болер почти выздоровела и прекратила кашлять. И вроде бы тирианец не демонстрировал признаков заражения. У него иммунитет к верданской лихорадке? Или организмы жителей галактики Андромеды оказались более устойчивыми к этой заразе?

Честно говоря, я рассчитывала, что пираты могут заболеть. Тем более Рика кашляла прямо в лицо одного из мерзких моргианцев. Жаль, если они не заболели. Очень жаль.

Блондинка дичилась и отказывалась вступать с тирианцем в диалог, хотя он и пытался разговаривать с женщиной, выясняя ее имя и беспокоясь о ее самочувствии и состоянии. Такое поведение мужчины по отношению к госпоже Болер меня отчего-то очень задевало и даже злило.

То есть я тут с ним возилась все эти дни, лечила, беспокоилась, пусть и вполне понятной причине, расчитывая на помощь с побегом, а моя истеричная соотечественница заинтересовала Грегора больше просто потому, что она в его глазах чем-то там отличается от меня в лучшую сторону...

Как так?

— Она тебя боится и плохо понимает икеланский язык, — раздраженно пробурчала я, меняя микроотвертку в мультитуле на щипцы и пытаясь поддеть крошечный проводок в контролирующей плате дуг, сдерживающих тело тирианца.

Наш сосед по тюремному отсеку очнулся... другим. Более бодрым, живым, активным. Он будто наполнился силой, возникновение которой объяснил тем, что его “тир”, что бы это ни значило, начал просыпаться и восстанавливаться энергетически. По крайней мере, я перевела эти объяснения именно так.

Языковой барьер не позволял, к сожалению, наладить полноценное общение и получить ответы на все возникающие у меня к Грегору вопросы. Тирианец, как и я, не мог общаться на икелансом бегло и легко, поэтому наш диалог напоминал обмен короткими фразами или отдельными словами, не связанными в полноценные предложения. Эх, почему я не попросила у Дафны ускоряющие изучение инопланетных языков программы?

— Почему страх? — нахмурился Грегор.

— Не могу сказать. Мысли и поступки... этой женщины... тайна, — отмахнулась я недовольно, продолжая свои технические изыскания в попытке замкнуть контроллер удерживающих его пут.

Да что он так прицепился к тому, что госпожа Болер какая-то там якобы необычная, в отличие от меня? Откровенно обрадовался ей, вызвав у меня нездоровое и навязчивое желание сделать так, чтобы Энрика вообще отсюда куда-нибудь исчезла, и в который раз обругать судьбу за то, что мы обе оказались сейчас в этом месте. Все равно пользы от нее совершенно никакой.

Во мне стремительно вспыхнули уже несколько притупившиеся старые негативные чувства к этой женщине, приложившей руку к разрушению моей жизни на станции и моего брака. Я наивно полагала, что наше с ней общее прошлое перестало отравлять мою сущность и реальность, но в свете текущих обстоятельств оказалось, что это далеко не так. Особенно сейчас. Особенно рядом с этим необычным мужчиной, вниманием которого мне, непонятно с какого перепуга, хочется владеть единолично.

Я так и не смогла до конца понять, почему это Энрика какая-то там “нея”, а я почему-то “лея”, хотя обе мы - женщины схожего возраста и одной и той же расы землян. И по какой причине я четко ощущаю, что пусть ко мне тирианец относится уважительно и мягко, с искренней симпатией, Рика для него как-то... важнее.

Когда я уточнила у Грегора, в чем дело, он сказал что-то про то, что Энрика “женщина для Тирии”, а я просто “женщина”, вызвав у меня подобным объяснением ступор и еще большее раздражение.

Рисунки на голове и лице тирианца шевелились все активнее, заставляя меня периодически замирать, восхищенно рассматривая этот процесс.

— Тирлинии, — объяснил Грегор, поймав мой восторженный взгляд. — Энергия тир... отпечаток... сила...

Ничего не понятно, но очень интересно. Надеюсь, у меня еще будет возможность узнать больше об особенностях этой расы, с которой мы с Рикой, как представители галактики Млечного пути, получается, столкнулись первыми. Врочем на Энрику этот факт, как по мне, впечатления не произвел. О, космос, как можно быть такой... недалекой? Неужели ей даже простое человеческое любопытство не присуще? Да мы тут в новом витке истории Содружества участвуем в конце-то концов. Эх...

Когда я осознала, что Грегор очнулся и вроде как больше погружаться в глубокий сон не планирует, то воспрянула духом и принялась осуществлять новый план, возникший в моей голове из-за отсутствия сирены, а также подозрений, что на корабле пиратов происходит что-то не то, раз про нас будто бы и вовсе забыли.

Мужчина сообщил, что через пару суток сможет, скорее всего, освободиться и самостоятельно, но пока его физических сил для этого недостаточно, поэтому он будет благодарен, если я смогу приложить руку к устранению сковывающего его препятствия.

Я постаралась обрисовать ему то, что происходило, пока он был без сознания. А также очень кратко, насколько хватило моего скудного словарного запаса, поведала, откуда мы и по какой причине попали на корабль моргианцев.

По реакции тирианца мне показалось, что новость оказалась для него ожидаемой. Вроде бы пираты делились с ним своими планами по нападению на фрегат Содружества после того, как Грегор угодил в их плен.

Да-да, Тирия, оказывается, в курсе наличии коалиции иных разумных рас в соседней галактике. Существование Содружества для них тайной не является, представляете? Почему же они тогда не предпринимают попыток выйти с нами на контакт?

Моего собеседника однозначно разозлила моя полная и уверенная убежденность в том, что спасать нас экипаж “Невуса” не станет, так как полет в Икелан для Содружества приоритетнее наших жизней.

— Вы женщины. Это ценность. Как? — искренне не понимал он.

На это странное утверждение я лишь пожала плечами. Видимо, в Тирии женщины по какой-то причине важнее, чем мужчины. Интересно, почему?

То, что пираты хотят нас продать, вызвало в тирианце прилив настолько яркой злости, что я почти физически ощутила волну исходящей от него угрозы, направленной, к счастью, не на меня. Причем в тот момент его глаза по-настоящему засверкали, а узоры стали шевелиться еще активнее. Это было... жутко красиво и завораживающе необычно.

Мне показалось, не будь Грегор скован, то пошел бы убивать их голыми руками, и двери бы ему препятствием на пути к этому не стали. Выломал бы только так. Силы ему точно не занимать. Вон какой огромный.

Тем более, выяснилось, что мужчина являлся в своей системе военным. А в плен попал случайно, когда его корабль преследовал подошедший близко к Тирии пиратский крейсер.

— Почему... Тирия... не...спасение... ты... — попыталась я задать логичный вопрос.

— Есть причина, — пророкотал он, больше никак не поясняя свои слова.

Хм... занятно. Подумаю об этом на досуге, пожалуй.

Хорошей новостью стало то, что мы смогли напиться и наесться. Тирианец проверил нетронутую воду и черствые лепешки и подтвердил, что в них не содержится никаких посторонних веществ.

— Тир проверил. Можно есть.

Кем бы ни был этот странный “тир”, видимо, это очень полезная штука в организме тирианца.

Энрике я также сообщила о том, что от голода и жажды мы пока спасены.

— Почему он так на меня смотрит? — зашипела женщина, недоверчиво хватая из моих рук кусок лепешки и питьевой контейнер.

Тирианец опять рассматривало блондинку с интересом, как будто у нее, как у верданского ящера, рога росли на голове. Так и хотелось психануть из-за этого, прямо вот затопать ногами и заорать на него: “Да что ты, мать твою, на нее так пялишься? Смотри на меня. На меня смотри, чертов мужчина!”.

Ох, прямо сама удивилась этому желанию.

— А я откуда знаю? Спроси сама! — рыкнула я в ответ. Бесит. Как она меня бесит.

— О чем вы с ним вы с ним там шептались?

— О разном, — ответила уклончиво. — Думаем над планом побега. Хочешь присоединиться?

Госпожа Болер скривилась и помотала головой. Ха, будто я ожидала чего-то иного. Тоже мне, принцесса, чтоб ее.

— Что ты делать? — удивился Грегор, когда я села рядом с ним и достала мультитул из кармана.

— Сломать эта штука... — пояснила я, трогая сдерживающие его дуги. — Дать тебе свобода.

И на удивленный взгляд мужчины продолжила:

— Я знаю... техника... немного... Чинить приборы...

Грегор кивнул, понимая, что я имела в виду.

— А нея Энрика? — уточнил он у меня. А-а-а, да сколько можно-то?!

— Лечить, — процедила я сквозь зубы, продолжая разбираться в утройстве платы и ругаясь себе под нос. — Но тебя лечить я, — добавила на всякий случай. А то еще решит, что это такая замечательная “нея” занималась его ранами, так как это вроде как ее прямая обязанность. Видел бы тирианец, с каким брезгливым лицом Энрика его касалась. Тоже мне медик. Одно название. Или ее клятва на разумных другой галактики не распространяется?

Да что со мной такое? Еще немного, и Рика реально станет в моих глазах врагом номер один.

— Спасибо тебе, лея Лайла, — мягко отозвался Грегор, с интересом наблюдая за тем, как я копаюсь во внутренностях сковывающих его дуг.

Это “лея” резануло по ушам и вызвало внутри меня такой острый протест, что кончики пальцев закололо.

Как я и думала, даже эти мои действия не заставили пиратов нас навестить, даже если в нашем отсеке работали гало-камеры, наличие которых я так и не обнаружила.

На моргианском крейсере что-то случилось. Я теперь в этом уверена.

Вот чует мое сердце, точно вам говорю.