Глава 30: Интерлюдия

Торгово-исследовательский транспортный фрегат “Невус-3034”

Капитан Эйор Альто с трудом открыл глаза и сразу же закрыл их снова из-за слишком яркой иллюминации, бьющей по зрительным нервам.

Все его тело болело и казалось лишенным костей.

“Эти с**и все же в меня выстрелили. А ведь обещали оставить жизнь, если я отдам им сигойнскую девку”, —подумал брианец со злостью. — “Ну ничего. Я-то жив, а вот тварь Лайла наверняка жалеет, что не попрощалась с жизнью сразу. Никто не смеет мне отказывать. Могла бы быть моей любовницей, а стала подстилкой моргианцев. И ничего мне за это не будет!”.

Неожиданно в его шею воткнулось что-то острое, в голове прояснилось, а сердце застучало сильнее.

— С возвращением, капитан. А мы вот, пока ты тут прохлаждаешься, почти добрались до Икелана, — прозвучал голос дока Лукиса прямо над ухом Эйора. — Открывай глаза. После убойной дозы адреналина, которую я тебе вколол, ты должен прекрасно себя чувствовать.

— Ох, док, как я рад тебя видеть, — хрипло произнес брианец, встречаясь взглядом с пожилым данарцем. — Что я пропустил? Вижу, атака пиратов все же, слава высшим силам, не удалась.

Шрей Лукис как-то подозрительно недобро сузил свои желтые змеиные глаза и обернулся к кому-то стоящему чуть поодаль.

— Ну привет, красавчик, — услышал он голос рыжей стервы Дафны Маас. — Поболтаем, пока сюда все командование не набежало?

“А она-то что здесь забыла?” — подумал капитан Альто, поежившись от внимательного, почти препарирующего взгляда переводчицы.

— Мне не о чем с тобой говорить, дорогуша, — прокаркал брианец. — Док, какого комического демона у вас здесь в медицинском отсеке шастают всякие...?

— Парень, здесь мы задаем вопросы, — хмыкнул данарец, обнажив острые зубы в кровожадном оскале. — И главный из них: что ты сделал с Лайлой, тварь?

— Что ты несешь? Забыл, к кому обращаешься? — рыкнул мужчина и попытался приподняться, но тут же со стоном упал обратно на лежанку.

— С уродом, который добровольно отдал беззащитную девушку в руки монстров? — не остался в долгу док.

— О чем ты? Не моя вина, что гражданская служащая шлялась по коридорам во время нападения. Я защищал ее до последнего, но...

Почему эти двое так уверены в причастности Эйора к похищению сигойны? Брианец точно знал, что гало-камеры в тот момент не работали, а его сослуживцы валялись то ли в отключке, то ли и вовсе попрощались с жизнью.

Дафна Масс покачала головой, с омерзением глядя за военного.

— Думаешь, ты единственный на фрегате, кто знает моргианский язык? — выплюнула женщина.

— Не знаю, о чем ты. Но разговаривать с тобой я не намерен, — отмахнулся капитан Альто.

Переводчица закатила глаза, а потом вытянула из кармана похожий на браслет прибор.

— Узнаешь, что это, дружочек?

Брианец вгляделся и узнал в вещице, которую женщина сжимала в пальцах, искореженный служебный коммуникатор, который выдавали каждому члену экспедиции. Цвет прибора оказался зеленым, что указывало на то, что коммуникатор принадлежал кому-то из подчиненных дока Лукиса.

“Ну и зачем она мне это показывает? Это точно не коммуникатор сигойны. Тот был на руке девки, когда пираты ее забирали.”

— Это принадлежало Энрике Болер. Второй женщине, которую моргианцы забрали с собой вместе с Лайлой, — пояснил медик.

“Вот дрянь. То есть девок было две... Да и ладно. Какая теперь разница?”

— Видимо, соскользнул с ее руки и завалился за технические боксы в разграбленном хранилище, — продолжил док Лукис. — Восстановить прибор, к сожалению, невозможно, однако кое-что в его облаке данных осталось. До нападения моргианцев и включения сигнала тревоги госпожа Болер навещала в каюте больного и забыла отключить ведение голосовой записи своего общения с пациентом, которую всегда обязана вести в подобных случаях.

Данарец коснулся своего коммуникатора, и из динамика раздалось характерное шипение представителей системы моргиан.

— ”Этот сын твервы думал, что отдаст самку и будет жить. Глупый чужак - мертвый чужак,” — перевела рыжая, повышая голос. — Знаешь, что такое тверва, сволочь? Это такой вонючий моргианский грызун, который заводится на их гребаных кораблях. Ты и есть самая настоящая крыса, Эйор! Ты продал им Лайлу. Отдал, чтобы они тебя не тронули! Да какой ты после этого офицер Содружества, ты космический мусор!

— Попридержи свой ядовитый язык, милая. Если бы это было каким-то весомым доказательством, здесь были бы представители внутренней безопасности и командир “Невуса”, а не вы. Твоя подружка все равно уже где-то далеко, обслуживает пиратов. Что толку от твоих угроз и фантазий?

— Вы слышали, господин Тад? — прошипела женщина. — Но даже ничего не отрицает! Вы были правы, командир предпочтет все замять, чтобы не порочить команду и не усугублять ситуацию с этим нападением. И этот урод это прекрасно осознает!

— Я слышал, - раздался громогласный рык хольмина. — Ты была права, девочка. Энрика действительно случайная жертва, так как ее коммуникатор был снят с руки еще раньше, а похищение Лайлы — результат предательства того, кому она доверяла, и кто должен был ее защитить. Она могла сбежать, но этот... капитан не дал ей этого сделать, не так ли? И да... Этот факт все равно ничего нам пока не дает. Только ответ на вопрос, что в действительности случилось в том коридоре у жилых кают.

Дафна Маас сжала кулаки и гневно засопела.

— Трибунала не будет? — подал голос медик.

— Не будет, — покачал головой Лелуко Тад. — И ничего нашему капитану Альто за это не будет. Он прав. Лайла — всего лишь сигойна с крайней обитаемой точки нашей галактики. И никому, кроме нас, неинтересно, каким образом она угодила в руки пиратов.

Эйор улыбнулся. Ну и что они ему теперь сделают?

— Значит, сердечный приступ. У дорогого капитана Альто произошла аллергическая реакция на гибридное обезболивающее. Такое у разумных их расы, к сожалению, случается, — пожал плечами данарец.

— Что? Вы не имеете права! — прохрипел мужчина, ища взглядом спрятанные под потолком медицинского отсека глазки гало-камер.

— Гало-камеры у нас что-то забарахлили. Как удачно, правда? Тебе, похоже, везет на неработыющие записывающие устройства, — оскалился данарец, без труда пригвоздил вяло сопротивляющегося брианца к лежанке и быстрым движением вколол ему в шею еще какую-то дрянь.

— Я найду Лайлу, — расслышал Эйор уверенный голос рыжей стервы, перед тем как погрузиться в вязкую, поглощающую сознание темноту. — И я обязательно расскажу ей, что она отомщена. Что тот, кто обменял ее свободу на свою, никогда больше никому не причинит зла. Мы ее не бросили! Мы о ней не забыли!

***

Система Тирия. Планета Дия. Резиденция дайнагонов Тамри

— Ну что, дорогая, доигралась? — дайнагон Димир Тамри сурово посмотрел на сидящую напротив него светловолосую молодую женщину, лениво изучающую свои длинные, выкрашенный в алый цвет ногти. — Папаша твоего первого пока еще супруга добился своего и от имени сына отправил жалобу в семейный комитет Дайнагиата для проверки твоих увеселительных “прогулок” в Тирос.

Мужчина ткнул пальцем в запястье дочери, где в переплетении ярко-розовых узоров тирлиний дайнагона Велера Сорена все еще проглядывали почти выцветшие и словно окончательно застывшие голубые линии связи с Грегором Шором.

— И что они могут мне сделать, отец? — отозвалась Урла Сорен. — Наша новая родня дайнагонов Сорен сделает все, чтобы меня защитить, не так ли?

"Нея Урла Сорен".

Тирианка в очередной раз с наслаждением покатала на языке свое новое родовое имя, взятое у второго супруга, и ухмыльнулась.

Заключая союз с Грегором Шором Урла нарочно не согласилась официально стать “неей Шор”, подобным образом с самого начала их отношений демонстрируя, что ставит свою персону перед лицом местного общества гораздо выше семьи первого мужа даже находясь с ним в браке.

И Грегор, что удивительно, согласился. Прогнулся, подчиненный выбором своего тира, буквально передавая в руки Урлы конец невидимого поводка, на котором женщина, по ее мнению, до сих пор держала этого гордого, сильного и сурового мужчину.

Непобедимый, опасный, несгибаемый. Ты думал, что никто не сможет тебя обуздать и приручить, дорогой ниган Шор-младший? Что ты скажешь теперь, когда твое сердце бьется в руках твоей неи, а твоя жизнь зависит от ее желаний и настроения?

Грегор...

Бешеная, разрушительная страсть, возникшая с самой первой встречи одержимость, болезненное желание обладать этим мужчиной, подчиняя его жизнь и сущность своей воле, постепенно преобразовывалось в Урле в жгучую, темную и такую же острую ненависть. Настолько концентрированную, что казалось, это чувство как ядовитая кислота стремительно разъедает сердце, грозя в любой момент выплеснуться наружу и уничтожить все вокруг.

— Например, отослать тебя с мужьями с Дии на Вокс, в сектор Сорен. Ведь жить там так престижно, а еще полезно для младших дайнагонов семьи Сорен, — прищурился ее собеседник. — Но... Тебе придется забыть про приемы, званные ужины и другие светские мероприятия, а также свои развратные прогулки по неспящим кварталам. Клубы для высших ней и тому подобные развлечения. И никаких любовников, кроме связанных с тобой мужей. Как тебе перспективы?

— Они не поступят так со мной. Особенно теперь, когда тир Ульва Сорена меня выбрал, — самодовольно сообщила женщина.

Буквально накануне старший брат ее второго супруга, дайнагона Велера Сорена, признался, что его симбиот отреагировал на женщину, и сделал нее Урле предложение о заключении брачного союза.

Урла не испытывала к Ульву каких-то ярких чувств, кроме легкого влечения, но согласилась на это предложение без раздумий, ведь отец с раннего детства внушал ей, что строить супружеские связи высокородные неи, дочери и сестры дайнагонов, обязаны только с равными себе по положению и статусу.

Семья дайнагонов Сорен имела огромное влияние в Дайнагиате Тирии, что укрепляло власть семьи Тамри и еще на шаг приближало отца Урлы или ее старшего брата к креслу главы системы или хотя бы его заместителя.

— А я говорил тебе... — начал свою стандартную гневную тираду Димир Тамри.

Урла делала вид, что внимает ему, хотя на самом деле просто закрыла глаза и абстрагировалась от услышанного, представляя нытьё отца лишь фоновым шумом.

Женщина дословно знала обо всем, что он ей скажет.

Что брак с Грегором, ниганом из семьи, пусть и не последних в системе, но потомственных ниганов, с самого начала являлся блажью, затянувшейся игрой отбившейся от рук и зарвавшейся от вседозволенности дочери.

Ошибкой, которую поскорее необходимо исправить.

Что Урла зря взялась мстить мужу за то, что он не прогнулся под нее окончательно, и из-за этого многократно не доводила до конца процесс разрыва их связи, чтобы причинить нигану Шору-младшему как можно больше страданий.

И это несмотря на тот факт, что диайнагон Тамри отправил Грегора с глаз долой на военную станцию у самых астероидных колец.

Что если ее шалости в энергоцентре системы станут достоянием общественности, это может нанести семье дайнагонов Тамри вред и помешать укреплению их политических позиций.

Неям позволено многое. Нет такого закона, который запретил бы женщине Тирии пожелать разорвать брачную связь в одностороннем порядке, а затем... передумать. Ну и что, если Урла “передумывала” не один раз, а несколько? Она нея. Она дочь, сестра и супруга дайнагона. Кто посмеет наказать ее за боль и муки какого-то никому не нужного нигана, который к тому же попал в лапы моргианцев и, скорее всего, скоро умрет.

Какие чувства вызывала у Урлы эта мысль о предстоящей кончине ее первого мужа? Удовлетворение? Облегчение? Радость?

Тирианка и сама не понимала, чего именно она хочет, и какая участь для Грегора станет для нее наилучшим исходом их обреченного с первой встречи союза.

— ... хоть бы он просто сгинул у пиратов. Тогда комитет ничего не сможет нам предъявить. Нет заявителя жалобы, от лица которого действовал отец твоего мужа, нет и претензий. Нивер Шор может хоть засыпать Дайнагиат своими просьбами о расследовании твоих действий, — закончил свою речь дайнагон Тамри, как обычно не обратив внимание на то, что его давно никто не слушает.

Сегодня отец Урлы был чересчур категоричен, эмоционален и слишком резок.

Тирианке казалось, что настроение родителя связано не только с ее ситуацией, но и еще с какими-то возникшими у него проблемами, в подробности которых она, наверное, не хотела бы вникать, предполагая, какая там может скрываться грязь, опасная даже для нее самой.

— Дайнагиат ведь отказался его спасать, — подала голос женщина, когда отец окончательно выдохся и замолчал, гневно раздувая ноздри.

— Старший Шор послал частную команду из отбросов системы на поиски твоего мужа. Не знаю, нашли ли они Грегора или нет, но судя по тирлиниям, — Димир снова кивнул на руку дочери. — Младший Шор все еще жив.

Урла раздраженно мотнула головой. Она не стала рассказывать отцу, что с недавних пор нить ее связи с супругом настолько истончилась, что женщина окончательно перестала ее чувствовать.

Тирлинии не просто замерли или побледнели, а начали исчезать. Если даже после всех манипуляций в Тиросе рисунков еще было много, то сейчас от них остались только жалкие безжизненные крохи. И ощущались они под кожей Урлы как... инородный элемент.

О, как госпожа Тамри, то есть Сорен мечтала вытравить эти линии со своего тела в те моменты, когда особенно сильно ненавидела первого супруга. И также сильно желала оставить отпечаток его силы и их связи на себе потом, когда эмоциональные вспышки заканчивались четким ощущением сосущей пустоты в груди.

Злилась на него за неподчинение, но... со злорадным удовольствием хотела, чтобы ниган Шор-младший оставался зависим от нее, был соединен с ней узами, которые будучи далеко от Тирии не имеет возможности разорвать самостоятельно.

А когда голубые тирлинии Грегора, узоры брачной связи с ниганом, начали пропадать с ее запястий и предплечий, женщине это очень не понравилось.

И причина истончения связи была не в том, что ее все еще муж находится на грани жизни и смерти, а в чем-то ином. Какое-то время Грегор действительно балансировал на пороге скорой гибели, и Урла это пусть и слабо, но чувствовала, но потом между ним и тирианкой словно выросла непреодолимая преграда, сделавшая их брачную энергетическую нить как будто... мертвой. Фальшивой. Условной.

— Что за отбросы? — заинтересовалась женщина, вычленив из монолога отца новую информацию и гадая, есть ли хотя бы крошечный шанс, что эта глупая спасательная миссия по поискам нигана Шора-младшего увенчается успехом.

— Не важно. Но среди них обнаружился Этис Нор, — выплюнул дайнагон Тамри.

Урла хмыкнула.

— Ты из-за этого так злишься? Еще один твой враг снова выплыл из небытия и может вернуться из Моргиана победителем? Реабилитироваться за счет спасения Грегора?

Отец исподлобья уставился на дочь, и тирианка сразу же прикусила язык, потому что нечаянно известила дайнагона Тамри о своей чрезмерной осведомленности некоторыми его темными делишками, о которых не должна была вроде бы даже подозревать.

Зря она это сделала. Ох, зря.

Когда-то Димир Тамри помог своему приятелю-дайнагону, чей сын совершил непростительную ошибку во время торговой миссии в Икелан, заткнуть нежелательного свидетеля, который знал правду о чуть не случившемся во время того полета преступлении.

История оказалась очень нехорошей, даже мерзкой, и если бы Урла когда-то не подслушала некий крайне интересный разговор со его подельником, то и не узнала бы подробностей, считая Этиса Нора виновным в приписанных ему злодеяниях.

Один довольно испорченный властью и ощущением своей исключительности по меркам тирианских мужчин дайнагон, сынок папиного друга, которого поставили торговым представителем миссии, увлекся какой-то местной икеланской не-неей, то есть леей.

Госпожу Сорен всегда удивляло, что в тирианском языке есть специальное обозначение для подобных особей женского пола, не имеющих энергоисточник, хотя она знала, что все тирианки являются неями по умолчанию.

Зачем тогда изобретать слово для явления, которого в Тирии нет?

Таким образом Урла, кстати, узнала, что и подобные недоженщины в галактике Андромеды существуют, и мужчины Тирии даже могут с ними спать и иметь краткосрочные отношения, но никак не построить семьи или зачать ребенка.

Видимо, только на удовлетворение плотских мужских потребностей те женщины и годны. Не то что тирианские неи.

В общем, молодой и уверенный в своей безнаказанности дайнагон захотел для разнообразия поразвлечься с икеланкой, применяя для склонения ее к близости (она посмела отказать ему, представляете?) силу своего тира, что противоречило любым законам Тирии и в отношении женщин любой разумной расы, и в отношении демонстрации способностей, которыми обладают тирианцы.

Ниган Нор, командир сопровождающих ту торговую миссию ниганов, вступился за икеланскую лею, за что по возвращении в Тирию и поплатился.

Приятель отца и сам дайнагон Тамри уничтожили репутацию подающего надежды молодого военного, добились запечатывания его силы и ссылки куда-то на одну из необитаемых планет.

Вспомнив красавчика-нигана Урла прикусила губу и мечтательно улыбнулась. Жаль, что Этис Нор не попался на ее пути раньше, до запятнавшего его жизнь и карьеру позора. Стал бы замечательным трофеем в коллекции одноразовых любовников из более низких по статусу мужчин.

Ах да, если бы не отец Грегора, нигана Нора и вовсе бы казнили, и, возможно, именно поэтому отец Урлы был категорически против брака дочери с младшим Шором. Но это препятствие наоборот распалило интерес тирианки к Грегору, сыну противника ее отца. Сделало связь Урлы с первым мужем запретной и щекочущей нервы.

Какая злая ирония в том, что тир ее настолько частолюбивого, честного и преданного законам Тирии первого пока еще мужа сделал на нее стойку, даже не подозревая о том, какие мерзости творит втихую ее отец-дайнагон, да?

Теперь, после игр с разрывом связи в Тиросе Грегор, возможно, все же начнет что-то подозревать.

"Отец пилот, и дети в иллюминатор смотрят". Так, кажется, говорят в Тирии о том, что дети всегда в чем-то подобны своим родителям.

Задумывалась ли Урла, что играя чужими жизнями она уподобляется погрязшему в интригах, прогнившему до нутра родителю? О нет, она гордилась своей семьей, потому что, как и дайнагон Тамри, желала власти, пусть и не абсолютной, а частной и мелкой в масштабах родной системы.

Участие дайнагона Тамри в ситуации с Этисом Нором не предавалось огласке. Отец Урлы предпочитал оставаться в тени, действуя тайно и помогая тем, кто потом может пригодиться ему на пути к вершине власти в системе.

Грегор ничего не знал о кознях отца Урлы, как и его отец, как и Этис. Официально бывший ниган Нор стал изгоем и энергетическим ивалидом по своей вине за военное преступление (по сути его обвинили в том, что чуть не сделал тот молодой дайнагон), и за неимением покровителей в Дайнагиате никак не смог доказать обратное.

— Думал, это имя больше никогда не всплывет в связке с Шорами, — неожиданно признался отец. — Если бы не твое желание сделать Грегора мужем и игры с разрывом этого союза, нас бы вообще никак не связывали ни с ними, ни с Этисом Нором.

— Во-первых меня выбрал тир Грегора, он исходя из этого предложил мне брак, а я лишь согласилась с этим предложением, потому что ЗАХОТЕЛА этого мужчину в тот момент. Мужчины Тирии выбирают своих ней доб-ро-воль-но и знают, что могут не создавать связь, даже если их симбиот на кого-то указал, — ехидно произнесла Урла в ответ. — А, во-вторых, не думаю, что Грегор Шор или Этис Нор вернутся от пиратов живыми.

Женщина легкомысленно пожала плечами, но затем вгляделась в напряженное лицо отца и пытливо добавила:

— Но это ведь не все?

— А вот остальное тебя не касается, — прогудел дайнагон Тамри. — Иди подумай о том, что будешь говорить, когда нас вызовут в комитет. А потом отправляйся к мужу и его брату, да ублажи их хорошенько, чтобы они за тебя вступились, если будет нужно.

— Если меня вообще куда-то вызовут, — равнодушно произнесла тирианка, грациозно поднимаясь с места и величественно выплывая из кабинета отца, цокая острыми, высоченными каблуками.

— Вырастил безмозглую биозару на свою голову, — пробурчал тирианец, наблюдая за тем, как Урла исчезает за дверью. — Дался тебе этот Грегор Шор. Знал я, что ничем хорошим это не кончится. Нужно срочно тащить дочь в Тирос и разрывать этот брак, пока не стало поздно. Ну хоть с Соренами все получилось, даже странно что их тиры ее доб-ро-воль-но выбрали.

“Может, и хорошо, если после этого я сплавлю Урлу на Вокс. Будет сидеть в секторе Сорен и играть своими мужьями, не бросая тень на мои дела”.

Дайнагон Тамри тяжело вздохнул и посмотрел через большое панорамное стекло позади себя на загорающиеся в вечерней темноте огни столицы планеты Дия, где располагалась резиденция семьи Тамри.

Больше Шоров и Этиса Нора отца Урлы беспокоил еще один более весомый и опытный противник, также неожиданно возникший из прошлого.

“Что же ты узнал такого, “несгибаемый ниган Трей Лиер”, что теперь настолько активно копаешь подробности давней истории пропажи энергетической супруги своего сына?

Как ее звали? Рона? Рина?

Роза.

Да-да, вроде бы кто-то упоминал, что так называются цветы, которые выращивают на планетах Содружества. Аналога этих цветов в Тирии нет, поэтому имя подобранной военными их системы после нападения пиратов на экспедиционный корабль из галактики Млечного пути женщины, оказавшейся неей и успевшей еще до прибытия на Дию создать связь с Моисом Лиером, звучало для тирианецев чуждо и инородно.

Хорошо, что я уничтожил любые сведения о девке в наших базах и ее биоматериалы. Стер ее старое родовое имя и все то, что она рассказывала на допросах безопасников о своем прошлом. Нужно было уничтожить и ее, и ее отродье, а не просто стирать воспоминания, используя свою силу, и бросать на икеланской “Наморе” живой.

Стерва Ирида Лиер не оставила мне выбора, знала, чем шантажировать, подлая тварь. Не хотела она, видите ли, убивать супругу сына, лишь убрать ее от Моиса подальше, чтобы заглушить расстоянием их связь и найти ему нормальную тирианскую нею, а не чужачку. Только вот Ирида уже мертва, как и ее сынок.

А "несгибаемый ниган Трей" еще жив, но...

Ничего он не найдет, как бы не старался. У этого вояки больше нет той власти, что была тридцать оборотов дающей свет звезды назад, когда он являлся руководителем военного ведомства и теоретически мог что-то мне предъявить по свежим следам.

Трей Лиер сейчас просто одинокий старик, который никогда не узнает, что его покойный сынок все же оставил потомство. Если, конечно, тот ребенок от неи из Содружества выжил вдали от энергоцентра Тирии без связи с системой, которая формируется в тирианцах обоего пола еще в утробе и в первые дни жизни".

***

Галактика Андромеды. Система Икелан. Станция "Намора"

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал после того, как я уйду в вечность, сын, — болезненно-худой, измученный долгим недугом пожилой икеланец из последних сил сжимал руку молодого мужчины в форме станционных технических служащих.

— Все что угодно, отец, — прошептал его собеседник, в поисках поддержки оборачиваясь к своему сослуживцу, который согласился сопроводить икеланца в медицинский отсек для смертельно больных пациентов.

— Когда-то я кое-что сделал для тирианцев. Кое-что, за что в Икелане меня могли подвергнуть распылению.

Спутник молодого икеланца резко вскинул голову, жадно внимая каждому слову умирающего.

Вот не думал Лайн Зонко, соглядатай системы Тирия на икеланской станции “Намора”, что может получить какую-нибудь полезную информацию у постели смертельно больного старика, пусть даже бывшего агента "Тороса". А ведь Лайн всего лишь согласился проведать этого болезного из-за вынужденной дружбы с его сыном, крайне нужным для шпионской миссии тирианца техником станционного ИИ.

Сейчас господин Зонко выглядел как икеланец. Сила таких "золотых" тиров, как у него, в его родной системе носит название “метаморфия” и позволяет примерять чужие личины, не боясь быть узнанным, и тем самым помогает выполнять тайные и опасные миссии прямиком в логове врага.

Наивные икеланцы до сих пор не поняли, кто сливает Тирии данные об их технологиях, планах и военных разработках, а жители Содружества вообще не в курсе, что разумные из таинственной третьей расы галактики Андромеды, о которых они в большинстве своем даже не слышали, давно наблюдают за ними изнутри.

Лайн ободряюще кивнул приятелю, тот вымученно улыбнулся и снова вперил немигающий взгляд на отца, ожидая продолжения его неожиданной исповеди.

— Когда я еще работал в службе безопасности станции после ухода из "Тороса" (военная корпорация системы Икелан, подробнее в книге "Араксия. Последнее задание"), тирианцы тайно привезли к нам женщину из галактики Млечного пути, — старик закашлялся, и сын подал ему контейнер с водой. Руки у обоих дрожали. У больного — от слабости, у его сына — от волнения.

“Что?” — удивился услышанному тирианский шпион.

— Не знаю, как та девушка попала в Тирию. Скорее всего, была в составе первой экспедиции Содружества, которая к нам не долетела. На их корабль напали, и мы думали, что никто не выжил. Власти Икелана нашли обломки судна, предполагая участие в той заварушке моргианцев, но Содружеству об этом ничего не сообщили. Я рассказывал тебе, помнишь?

Молодой икеланец кивнул. Лайн замер статуей самого себя, незаметно фиксируя на сшитый под кожу чип каждое слово. Вот это новости!

— Мне заплатили за услугу. Много банов... очень много... — продолжил умирающий, делая большой глоток воды.

“А вот откуда у этой семейки дом на икеланкой Фригоре”, — усмехнулся тирианец. А он-то все удивлялся!

— Девушка мало что помнила из своего недавнего прошлого, но рассказала мне о своей семье, оставшейся в родной галактике. И она... она была беременна от тирианца. Я видел на ее руках следы их рисунков. Я помню про узоры по досье, которые нам выдавали в "Торосе", — прошелестел старик.

“Твою же вселенную!” — выругался Лайн.

"Нея из Содружества была спасена тирианцами с уничтоженного моргианскими пиратами корабля, но затем кто-то уже в Тирии подчистил ей память (известно кто, какой-то дайнагон) и отправил обратно, невзирая на связь с кем-то из наших мужчин и ребенка в ее чреве. Да это же... Это... Кто решился на подобное преступление? Беременным нельзя улетать из Тирии! Это убьет их дитя! Сволочи! Гады!".

— Я взял катер и привез ее домой в галактику Млечного пути. На их станции... “Экране” мне помогли найти ее родных, хотя это было сложно. Но тирианцы предусмотрели подобные расходы, — прокряхтел старик, нисколько, на взгляд Лайна, не мучаясь совестью, а скорее просто решив перед смертью избавиться от одной из своих тайн.

Господину Зонко захотелось подойти к икеланцу и самолично прекратить его мучения. Но перед этим хорошенько встряхнуть продажного безопасника и бывшего шпиона икеланского "Тороса", пусть тот и не дал несчастной нее и ее ребенку погибнуть здесь, в Икелане, а добросовестно выполнил задание врагов своей системы, за которое ему щедро заплатили подлые однопланетники Лайна.

Приятель тирианца рвано выдохнул, опуская плечи. Да уж, после таких откровений его жизнь никогда не станет прежней. Икеланец-то считал, что его папаша чист и непорочен, как ручей в горах планеты Вокс. А оказывается, все благополучие семейства Шо Горна строилось на банах, полученных его отцом от ненавистных тирианцев.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, отец? — тихо произнес молодой мужчина.

— Скоро сюда прибудет очередная экспедиция из Содружества, — выдал старик, неожиданно слишком крепко для своего состояния сжимая руку сына и делая рывок вперед, чтобы заглянуть в его лицо. — Расскажи им, что сделали тирианцы. Расскажи, что девочка выжила. Пусть узнают, как сложилась ее жизнь. Она... Она была хорошей, доброй и очень юной. Она так красиво пела... За что они ее так? Я хочу облегчить свой путь в вечность. Это меня мучает. Жрет изнутри. Понимаешь?

"А от заплаченных тебе икеланских банов ты тогда не отказался, совестливый ты наш!" — разозлился Лайн.

“Каким местом ты думаешь, прося о таком у сына, папаша?” — следом за этим возмутился про себя тирианец, зная, чем может обернуться подобная информация, если все вскроется.

Чем-чем, в первую очередь политическим скандалом в только недавно наладившихся отношениях между Икеланом и планетами галактики Млечного пути в том числе.

А что до отношений Тирии и Икелана...

Икеланцы ненавидят тирианцев, передавая эту ненависть из поколения в поколение. Так сложилось исторически.

"Да будем честны, икеланцы вообще ненавидят все прочие разумные расы и взаимодейтсвуют с ними только пока им это выгодно, а не воют только потому, что знают, что могут получить отпор, как это случилось когда-то, когда они решили напасть на Содружество, пытаясь расширить свои космические территории. Разумные Икелана в большинстве своем ярые ксенофобы, считающие себя вершиной разумной жизни во всех галактиках нашей вселенной", — подумал господин Зонко с раздражением.

В Содружестве про Тирию ничего не знают, но эта история, произошедшая с неей из их галактики, сделает из разумных родной системы Лайна в глазах жителей Млечного пути настоящих монстров. Особенно если додумать и представить, что с молодой женщиной могли сделать тирианские мужчины, раз выкинули ее беременной из своей системы настолько подлым способом.

Но ведь это не так! Мужчины Тирии никогда бы не избавились от своей супруги, тем более ожидающей ребенка! Там наверняка случилось что-то страшное. Что-то настолько ужасное, что погубило и искалечило не одну жизнь!

— Я расскажу, — пообещал молодой икеланец. Лайн еле слышно фыркнул.

“Ничего ты им, дорогой мой временный друг, не расскажешь, а вот я найду способ побеседовать с кем-нибудь из представителей этой миссии. Без информации от разумных из галактики Млечного пути мне никак не обойтись. Подпою кого-нибудь из них в верхнем станционном баре, куда гости из Содружества наверняка заглянут, да и запрограммирую на поиск нужной мне информации. Тирия развязала мне руки в способах выполнений моей задачи по сбору информации, так что никаких указаний от куратора я не нарушу. Они мне потом еще спасибо скажут за то, что расфасовал по полкам целый транспортник старых тайн нашего высокородного Дайнагиата”.

— Нам нужно ее имя, господин Горн, — подал голос тирианец, произнося фразу на чистейшем икеланском языке с еле заметным акцентом, свойственным коренным жителям станции "Намора". Никто сейчас не отличил бы его от икеланца. Даже самый искусный и опытный агент "Тороса".

Его приятель, ушедший в себя от столь удивительных откровений, очнулся и активно закивал.

Старик даже не заметил, что вопрос ему задал кто-то посторонний. Какой-то третий участник этого разговора, не предназначенного для чужих ушей. Он, кажется, начал бредить, постепенно отключаясь от реальности.

— Роза Боянова, человек, — прошептал старик на грани слышимости. — Я помню имена ее родных. Златан и Нана. Кажется так. Да. И еще... Она на не забыла имя того, чьего ребенка носила, пусть они и стерли ее память. Моис. Она кричала его имя во сне. Весь наш полет в Содружество. Каждый день. А потом... перестала и замолчала, замкнувшись в своем горе, причин которого даже не помнила. Словно... из нее ушла жизнь... По капле... Кап-кап... Кап-кап...

“Моис,” — повторил Лайн. — “Так-так, а вот это очень интересно. Уж не погибший ли это родственник Трея Лиера, бывшего руководителя военного ведомства Тирии? Сын? Неужели Трей все организовал, чтобы убрать неугодную нею другой разумной расы из своей семьи? Да нет, он не мог. Или мог?”.

Это мог быть и другой Моис, хотя имя для Тирии довольно редкое. Лайн точно слышал его в связке с именем Трея Лиера.

Совпадение? А вот чутье шпиона кричит, что госопдин Зонко думает в правильном направлении.

— Как звали тех тирианцев, что ее привезли? — не выдержал Лайн.

— Лори, ты чего? — выпучил на него глаза приятель.

“Так, этому точно нужно как можно скорее подчищать память, пока он меня не раскрыл.”

Тирианец корил себя за то, что слишком остро отреагировал на услышанное. Просто это все было так... Так жутко, страшно, так неправильно.

— Я не помню. Не знаю. Они говорили о... Тамин, Танин... Я не помню, я...

Датчик, анализирующий сердцебиение старика, запищал.

“Может Тамри? Есть у нас такая мерзкая семейка в Дайнагиате,” — захотелось крикнуть Лайну, но он сдержался, с усилием успокаивая бушующие внутри эмоции.

“Нужно бы стереть записи гало-камер в этом отсеке. Срочно”, — решил шпион, отходя к стене и сливаясь с обстановкой медицинского отсека, чтобы не вызывать еще больше подозрений у сослуживца.

В помещении появился медицинский андроид. Робот отогнал икеланца от лежанки отца и вколол умирающему что-то в руку.

— Что на тебя нашло, Лори? — зашипел младший господин Горн своему спутнику.

— Прости. Это было... слишком, — притворно покаялся тирианец, хлопнув приятеля по плечу. — Пойдем, выпьем по колбе "икеланского взрыва" в нижнем баре, да? Тебе нужно успокоиться после всего этого и переварить то, что мы тут услышали. Твой отец не в себе, Шо. Все что он сказал, похоже на бред.

— Ты прав, — согласился его сослуживец. — Все это слишком странно. Отец не мог... Он не мог...

"Баны не воняют, приятель", — проворчал Лайн мысленно.

Тирианский шпион практически под руки вывел икеланца из медицинского отсека, напоследок бросив хмурый взгляд на неподвижно лежащего там старика.

Господин Зонко осознавал, что из всех участников той давней истории мотивы и действия старого Горна проанализировать и понять было проще всего и злиться на него не стоит. А вот те, кто провернул все это в Тирии... Интересно, как спится по ночам спустя столько оборотов тем, кто обрек беззащитную нею и ее нерожденное детя на гибель вдали от связи с энергоцентром системы и законным мужем или мужьями этой бедняжки?

Андроид отчитался, что ввел умирающего в глубокий сон, из которого мужчине, вероятнее всего, уже не выкарабкаться. Слишком много сил ушло на этот предсмертный рассказ.

Тирианец пообещал себе для начала решить вопрос с сослуживцем, а затем заняться записями с гало-камер и подготовкой к встрече с экспедиционным кораблем Содружества.

“Вот тебе и скучная тайная миссия в технических отсеках станции,” — воодушевился шпион, окончательно успокаиваясь и таща за собой молодого икеланца, который следующим утром после посещения бара уже не будет помнить о том, что вообще заходил накануне к умирающему отцу. Тогда же его застигнет новость, что старший господин Горн скончался во сне, не приходя в сознание.