Глава 20

19 кайаэба 328 года

Лайри:

Когда я, разомлевшая и довольная, в шелковом длинном халате прямо на голое тело, выбралась из ванной, оба моих кактусенка уже дисциплинированно протирали коленками коврик напротив кровати.

Глазки в пол, руки за голову, послушные милые мальчики – прямо кремовую розочку каждому, и будут вылитые пироженки.

Пока любовалась, успела подумать о том, что раздеть мне их хочется раньше, чем поговорить, так что, забравшись с ногами на кровать и не особенно заботясь о то и дело распахивающемся халате, велела:

- Расчехляйтесь.

О, какое зрелище. Интересно, они синхронность нарочно репетировали? В который раз отметила, насколько лучше они смотрятся вдвоем, чем по отдельности. Почему этого никто раньше не заметил? Хотя… для сестричек они уже оба старые.

- Итак. – Теперь я могу любоваться не только на опущенные глазки, но и на обнаженные тела. Кай смуглее и чуть-чуть мускулистее. Ройс как всегда изящно-грациозен в каждом своем движении, даже непроизвольном.

- Вы были послушными сегодня, мальчики?

Кайрише посмотрел на Ройса, заметно напрягшегося, потом состроил жалобно-виноватое выражение лица:

- Большую часть времени мы играли в шахматы, госпожа… Но с утра… – Ага, второй кактус напрягся еще заметнее! Я прищурилась. - С утра я не выдержал и разбудил Ройса хлопком по заднице. Простите, госпожа… Не удержался!

- Во-о-от как… - задумчиво потянула я, устраиваясь поудобнее. И с удовольствием заметила, что шаловливые полы моего одеяния как магнитом притягивают взгляды обоих парней. Они старательно отводили глаза, скромненько опуская очи долу, но через пару секунд снова не выдерживали. И это при том, что мои расспросы заметно беспокоили обоих.

- Госпожа, простите! – О, это второй кактус активизировался. Облизнул губы, причем так, паразит, что у меня сразу внизу живота потеплело, и состроил решительную физиономию.

- Это моя вина… Кай говорил мне, что вы приказали нам не касаться друг друга, но я не сдержался, простите…

- Не сдержался? – я подвинулась ближе к краю кровати и поманила «кактуса-несдержанного» пальчиком, указав на коврик у самой кровати. – Ну-ну, я слушаю.

- Нет, госпожа, он просто спросонья не понял, что начал все я! - Кай энергично оттирал Ройса, подползая ко мне на коврик. - Я хлопнул его по заднице, и мы слегка повздорили из-за этого. Слегка, госпожа! И потом перешли из комнаты Ройса в мою… Ну и когда мирились, поцеловались, чтобы закрепить перемирие, госпожа! – он просто светился искренностью и раскаяньем, таким настоящим, что сразу было видно – плут! Отъявленный! - А потом только шахматы…!

- Госпожа, я просто так сильно… хотел его, что не смог остановиться! – Ройс снова попытался выползти на первый план и загородить плечом второго паршивца. Я искренне забавлялась этим их соревнованием за приз «большая порка».

- Ну вы еще подеритесь мне тут, - насмешливо прокомментировала я то, как сверкнули глазки Кайя, когда его так решительно отпихнули с дороги.

- Что вы, госпожа, как можно! - Кай светился чем-то близким к возмущению от того, что я могла предположить подобное, - Ройс, и правда, сильно меня хотел, и я его тоже. Но мы поцеловались и сели играть в шахматы!

- То есть мой приказ вы все же нарушили. Оба, – подвела я итог. Парни тут же виновато уставились в пол. – Придется наказать. Обоих. Но для начала… раз уж вы так стараетесь выгородить друг друга… мне стало интересно, кого надо наказать сильнее.

Я глубоко «задумалась», давая мальчикам время осознать мои слова, а себе – полюбоваться на их беспокойство. Как только я произнесла волшебное слово «наказать», кактусята словно по команде выпрямили спины и опустили головы, изображая те самые пироженки, которым только розочек не хватает. На попе.

На самом деле, я давно придумала, что стану с ними делать, причем, меня не волновали ни логичность такой проверки, ни справедливость. Только то, что мне хочется ее провести, и все внутри прямо замирает от предвкушения при одной только мысли.

Еще раз полюбовавшись на золотисто-матовые переливы, пробегающие по коже Кайя при малейшем его движении – даже когда он просто дышит, и на едва заметно подрагивающие губы Ройса, я продолжила:

- Я хочу знать, кто из вас лучше умеет владеть своим телом и своим желанием. Раз вы оба провинились, по вашим же словам, «не сдержавшись», тот, кто на самом деле лучше умеет себя контролировать, но все равно нарушил приказ, и получит за двоих. А второго, так и быть, пороть не стану.

Все же не зря наложникам приказывают раздеваться еще до того, как начинается игра в них. То, что скрывает лицо, даже глаза, часто выдает тело. И эта мимолетная дрожь по обнаженной коже слаще самых сладких поцелуев. Хотя сейчас… две совершенно офигевшие физиономии и их не менее ошарашенные переглядывания тоже были хороши!

- Проверять будем так: Ройс, иди сюда, – я похлопала ладонью по кровати рядом с собой, едва сдерживая желания и рассмеяться и потискать. – Ложись на спину. Молодец.

Я потянулась и вытащила из складок покрывала купленный сегодня в какой-то лавочке дорогущий раритет. Настоящие песочные часы! Две здоровенные, с большой бокал величиной, стеклянные воронки, соприкасающиеся носиками. В деревянной раме, инкрустированной серебром. С настоящим золотым песком внутри! Почти четверть потраченной за день суммы! Но когда продавец, под скептическое хотя и тихое хмыканье Сокровища, объяснил мне принцип действия, я не устояла, моментально представив, как использую их уже сегодня.

Кактусята раритет не оценили и, вообще, косились в его сторону подозрительно. Оба. Явно не представляя, что это за хреновина, и за какое место я этим собираюсь их испытывать. Но заранее побаиваясь. Какая прелесть, не могу я от этого удержаться – эти настороженные взгляды и опасливая покорность… у меня крышу сносит от возбуждения и вместе с тем умиления. Похоже, мне нравится пугать и жалеть одновременно.

Ройс безропотно лег на спину и послушно раздвинул ноги, стоило легонько шлепнуть его по внутренней стороне бедра. И теперь машет на меня своими длиннющими ресничками. То на меня, то на часы. То на Кайя. И губы опять облизывает.

Я взяла часы, задумчиво повертела их в руках, вслушиваясь во взволнованное дыхание мальчиков. Поставила раритет на кровать и пересела так, чтобы, заставив Ройса приподняться, затем уложить его плечами и головой себе на колени. Теперь он смотрел только на меня, снизу вверх, и дышать забыл. Опять. Вот чучело. А, это халат совсем распахнулся.

Щелкнула по носу, улыбнулась: - Дыши, – и посмотрела в сторону второго экспоната, вида «кактус», подвида «плут кудрявый».

- Это песочные часы. Такими измеряли время еще на Старой Земле. Песок сыплется из верхней колбы в нижнюю ровно полчаса. У тебя, – я кивнула Кайю, – есть возможность пользоваться языком, губами и пальцами. Задача – довести своего ненаглядного Ройса до оргазма. Ты же давно хотел?

Кай ответил мне обалдевшим взглядом, но быстро взял себя в руки, явно что-то просчитывая. Вот… кактус! В этой парочке, как ни странно, умнее – именно шут гороховый.

- То есть если он успеет кончить, пока пересыпается песок, а я - нет, то вы его не накажете?

- Мыслишь в правильном направлении, – кивнула я и тут же подпортила торжество. - Но не все так просто. Ройс должен будет сдерживаться так долго, как сможет. Как только он не выдержит и кончит, я остановлю часы. – Я показала на рычажок, перекрывающий течение песка. – И мы замерим, сколько он продержался. А потом… вы поменяетесь местами.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, глядя на их лица.

Ройс просто ошалело-напуганный, а Кай ошалело-напуганно-размышляющий…

- Мы поменяемся местами, и мне надо продержаться дольше него, так?

- Умничка, – похвалила я. – Приступай, – и погладила Ройса по щеке, успокаивая. Ну типа. На самом деле потому, что нравилось гладить его перепуганную моську.

- Только учти, что я, конечно, добрая госпожа, но о себе забывать не собираюсь. Сделай так, чтобы мне понравилось за вами наблюдать.

И вот тут Кай улыбнулся. Брошенный на меня из-под челки взгляд заставил прикусить губу. Столько в нем было хищного предвкушения и… обожания? Хм… Кайрише. Я определенно недооценивала тебя. В том смысле, что мало играла. Или ты так горишь только рядом с Ройсом?

Как там, кстати, «кактусенок нежный»? У-у-у… мальчики… почему я давно вас в один горшок не пересадила, не слушая глупых препирательств? Столько времени потеряла зря. У меня оргазм сейчас будет от одного только созерцания ваших лиц.

Глаза у Ройса были совершенно сумасшедшими и при этом завораживающими, гипнотизирующими смесью страха, предвкушения, возбуждения…

- Радость моя, не забывай, сдашься слишком рано – семь шкур спущу с твоего нахала, – напомнила я, наклоняясь к его лицу.

Парень сглотнул и быстро-быстро закивал, но глаза, прилипшие к моей совсем обнажившейся груди (шелк, он такой скользкий, ужас), менее шалыми не стали.

Вдруг он зажмурился и едва слышно зашипел, втягивая воздух между стиснутыми зубами. Тут же постарался взять себя в руки, но я-то чувствовала его напрягшееся тело, лежащее на моих коленях.

Еще бы его не колбасило.

Кайрише, все так же провоцирующе стреляя в меня глазами, руками развел бедра любовника еще шире, наклонился и легонечко подул. Почти касаясь губами, но именно почти. И выиграл первый раунд. Член Ройса ожил и начал подниматься. Первые золотые крупинки с едва слышным звоном посыпались вниз, начиная отсчет.

Через пятнадцать минут Ройс уже кусал губы и едва сдерживал стоны, а лежать спокойно вообще не мог. Хотя старался изо всех сил. Вообще-то, с выдержкой у мальчика все было в порядке, но Кайрише издевался над своим «пленником» от души.

Я наслаждалась каждой секундой, каждым их движением. Перебирала мягкие прядки волос Ройса, ласкала его лицо, плечи, чувствуя гладкость и теплоту кожи, и то, как она покрывается легкой шелковой испариной от смеси напряжения и возбуждения. Любовалась, как постепенно невыносимо-сладкое наслаждение вытесняет из его глаз сосредоточенность и, вообще, сознание.

Парень застонал и чуть выгнулся, голова его перекатилась по моим коленям от плеча к плечу, но он еще не сдался окончательно. Я отвлеклась от его лица, чтобы полюбоваться, как Кай умудряется светить хищной полуулыбочкой даже с членом во рту.

Вид у «кактуса плутовидного» был довольным донельзя, я бы даже сказала – слегка злорадным. Он уже не гладил Ройса, провоцирующе-ласково проводя кончиками пальцев по животу и бедрам своей жертвы, как делал это в начале. Сейчас он одной рукой придерживал любовника за талию, вторую мне видно не было.

Зато я очень хорошо чувствовала, как вздрагивает и задыхается Ройс, когда ласковые и проворные пальцы задевают особенно чувствительное место внутри него.

Кай действовал умело и целенаправленно, причем, я видела, что он, повинуясь моему приказу, умудряется сводить Ройса с ума, но оттягивать развязку. Мне нравилась его уверенность, что сам сможет выдержать не меньше, но еще больше заводила мысль о том, что «кактусенку» было неизвестно - я не собиралась играть честно.

Приближение оргазма я почувствовала одновременно с обоими мальчишками. Словно все это расплавленное в обжигающую карамель наслаждение передавалось ко мне от Ройса сквозь соприкасающуюся кожу.

Парень опять выгнулся, почти забился, судорожно стискивая зубы, но не сумев сдержать громкий стон, почти вскрик. Ресницы зажмуренных глаз намокли, лоб тоже в испарине… он был прекрасен в этот момент, как никогда.

Кай оторвался от своей жертвы и довольно улыбнулся, облизываясь, как сытый кот.

Часы звонко щелкнули, перекрывая тонкую струйку золотистых песчинок.

Я дала нам всем отдохнуть минут десять, а Ройса, вообще, отправила в душ, уложив на его место Кайя, и некоторое время любовалась невинно-продувной физиономией и тем, как этот хитрый кактус умеет кокетничать. Ничего так, вполне симпатично у него получается. Особенно, если он не подозревает, что играет с огнем.

Ройс вернулся из душа уже вполне живым, и с осмысленным взглядом. А уходил каким-то пьяным, и это еще мягко сказано. Я улыбнулась его предвкушающее вспыхнувшим при виде разложенного мучителя глазам. Похоже, мальчик хочет отыграться? Йой, как здорово!

Ну, в умении наложника делать минет я и не сомневалась, тем более что Ройс хорошо запомнил все недавние трюки любовника-соперника и своими дополнил.

Но Кайрише оказался крепким орешком.

То есть постанывал, извивался, строил мне помутневшие от удовольствия глазки и… явно контролировал ситуацию. Я искоса глянула на песок в часах и коварно улыбнулась. Чуть пересела, наклонилась и впилась в его губы самым требовательным и хищным поцелуем, который только могла вообразить.

Кай от неожиданности распахнул зажмуренные в этот момент глаза и что-то сдавленно простонал, подаваясь мне навстречу. Мммм, такой сладкий… оказывается.

Мне определенно понравилось его целовать. А еще больше понравилось, как он начал терять контроль, когда мои пальчики добрались до его сосков. Погладила правый, левый… ласково, нежно. И вдруг ущипнула, так что он вскрикнул прямо мне в губы.

Песок в часах неторопливо пересыпался, до «рекорда» еще почти половина срока, а мой хитрый кактус, кажется, уже начал проигрывать. Ройс-то - не дурак - и пользуясь моментом, действовал и губами, и языком, и пальцами. И та-а-аащился, паразит, так заразительно, что поневоле и я усилила напор.

Но дышать, правда, и мне надо. Потому прервала поцелуй на секунду, зато соски терзала уже обеими руками. Кай извивался под пальцами и, кажется, даже стал более горячим на ощупь. Очередной стон, мои губы у его лица, и тут…

И тут Кай широко распахнул глаза, и в них сверкнуло понимание того, как его классически подставили.

- Госпожа… - прошептал он и тут же снова потянулся ко мне.

- Да-да? – И снова нырнула в поцелуй, как в омут.

Он забился и кончил через пару мгновений, а я пила его оргазм прямо из губ в губы и не могла насытиться.

Оторвалась только после того, как тело подо мной расслабленно обмякло. Эй, он там не в обмороке? Хех, чувствую себя вампиршей – высосала мальчика. Мм-м-м, вкусно.

Когда взгляд Кайя сфокусировался, первое что он сделал - посмотрел на часы и испуганно застонал: "О, нет…". Потом посмотрел на меня с выражением обиженного ребенка, даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но промолчал, только выражение глаз продолжало оставаться каким-то детски наивно-обиженным.

- Проиграл, моя радость, – невозмутимо подтвердила я, вставая. – Иди в душ, а Ройс пока себе лавку подготовит.

Кай как-то понуро сполз на пол, виновато посмотрел на друга, снова обиженно-изумленно на меня и направился в сторону душа, постоянно оглядываясь.

* * *

Кай внимательно наблюдал за Ройсом, безуспешно пытающимся казаться спокойным. Ведь он изучил его лучше, чем самого себя, поэтому прекрасно видел, что тот нервничает. Внутри Ройс был весь напряжен, как бы ни хорохорился и не пытался изобразить из себя «идеального наложника».

Кай горестно вздохнул. Если бы он мог… Если бы он мог что-то исправить, то…

Дык, еж твою… Это ведь Ройс ко нему первым целоваться полез! И он бы не отказался от этого ни за какие плюшки! А сейчас госпожа нечестно сыграла. Так на то она и госпожа. И что он должен был ей сказать? Уберите от меня свои руки?! Щазз!

Нет, наблюдать, как потряхивает Ройса, было очень тяжело, а главное – не понятно, из-за чего он так волнуется. Возможно, для него госпожа Лайри, как для Кайя госпожа Рий?

Кайрише внимательно посмотрел на их госпожу, попытался сравнить сестер, задумался… Наверное, он мало знаком с госпожой Лайри, если до сих пор госпожу Рий боится больше, чем ее. Хотя, конечно, хлыст… Хлыст, это неприятно. Еж твою! Да сейчас все будет неприятно, чего уж тут выделываться?! Лучше самому стоять там, а не смотреть…

- Да, тот самый, - улыбнулась госпожа Лайри, заметив, как Ройс сверлит взглядом валик, а потом испуганно вскидывает глаза на хлыст в ее руке. И щелкнула кончиком по гладкому дереву. - Можно сказать, наш с вами первый. Я его специально приберегла только для своих мальчиков. Ложись.

Ройс вытянулся вдоль скамьи и несколько раз ерзнул, устраиваясь так, чтобы приподнятый валиком зад был расположен как можно удобнее для госпожи.

Кай попытался отвести взгляд в сторону, но не смог – притягивало, как магнитом. Особенно, если вспомнить, что они тут только что выделывали. И губы госпожи…

Целоваться с госпожой! Это ж сказочная мечта наложника. Конечно, Кай не мог от такого отказаться… Ешшш… Прости меня, Ройс!

Госпожа отошла к шкафу, вернулась с целой охапкой кожаных ремней и протянула их Кайю:

- Привяжи его. За запястья, за талию, под коленями. За щиколотки.

Кайрише сначала внутренне возмутился – это что же, он еще сам должен привязывать своего парня? Но вслух ничего говорить не стал. Не госпоже же привязывать?

Лишь слегка поджал губы, когда госпожа начала подробно перечислять, что надо сделать. Не в первый раз же он кого-то привязывает! Хотя Ройса потряхивало так, как будто в первый! Кай погладил его незаметно, успокаивая…

- Ноги шире разведи.

Кайрише выполнил приказ и обернулся к госпоже. Она одобрительно кивнула:

- Да, вот так. А теперь становись сюда, - и госпожа хлыстом указала место напротив изголовья лавки.

Кай опустился на колени и склонил голову. Хотя и понял уже, что она задумала.

- Я хочу видеть твое лицо, когда буду наказывать Ройса, - спокойно пояснила госпожа, подходя и наклоняясь к Кайю. Взяв его за волосы, чуть развернула и добавила тихо, почти в самое ухо: - Ты умнее. Ты отвечаешь за вас обоих. Ты лажаешь, получает он. Впредь думай тщательнее.

Кажется, Кайрише полностью осознал выражение: «Провалиться от стыда сквозь землю». Ройса наказывают из-за него. Чтобы он, Кай, хорошо запомнил урок.

- Да, госпожа, - тоже прошептал парень, смотря в это время на… любимого. Да! Еж твою… На любимого парня! - Я буду думать. За нас двоих, госпожа.

Конечно, Кай не сомневался, что легко и просто не получится. Так Ройс и дал ему за него думать… Но он постарается! Правда постарается, потому что то, что сейчас происходит, ему очень не нравится. Очень!

Почему это он умнее?! Он дурак, кретин и придурок, каких мало!

Госпожа вернулась к Ройсу и присела рядом с ним у изголовья, погладила по голове, по спине. Так же, за волосы, развернула его к себе лицом:

- Ты очень хорошо умеешь сдерживаться. Это я видела. Мне нравится. Очень. Я тобой довольна. Но сейчас я хочу другого. Ты привязан так, что не сможешь ни увернуться, ни даже дернуться. Я не позволю тебе сделать ничего, что может мне не понравиться. Поэтому я приказываю: не сдерживайся. Вообще. Ни телом, ни голосом. Захочется кричать - кричи. Плакать - плачь. Тем более что жалеть я тебя не собираюсь, и выдам за двоих. Проси прощения, умоляй, делай все, чтобы я увидела, поняла, почувствовала, как тебе больно, и как ты раскаиваешься. Ты понял меня?

Услышав этот приказ, Кай застыл в изумлении. Это госпожа сейчас чего от нашего снежного мальчика хочет? Да он же просто выражать чувства не умеет! Это Кай - главный по эмоциям, то есть по дури! И то не смог бы наверное вот так… Полностью расслабиться при госпоже и еще ком-то. Даже при самом себе. Просить прощения Ройс не будет, в этом Кайрише был уверен. Но вот кричать, плакать…

Это Кай сейчас плакать будет, потому что снежный мальчик смотрит на госпожу совершенно ошарашенным взглядом, даже рот чуть приоткрыл. И губы у него так и манят…

Спокойно, Кай! Надо о другом думать…

- Повторяю еще раз. Не сдерживайся. Совсем. Не контролируй. Я. Буду. Контролировать. Все. Понятно?

Ройс судорожно кивнул. Как же Кайрише ему сейчас сочувствовал! Еж твою… Как это трудно…

- Умница, - госпожа снова погладила Ройса по волосам и отошла. Встала в шаге от лавки, несколько раз взмахнула хлыстом в воздухе, примеряясь. И резко опустила его на подставленный зад.

Кай зажмурился и тут же снова открыл глаза. Память услужливо воспроизвела боль, которую сейчас испытывает Ройс. Стонать, кричать и плакать будет он, Кай. И умолять тоже будет он! А снежный мальчик только вздрогнул, инстинктивно сжав губы.

- Не сдерживайся! - уже жестче приказала госпожа, замахиваясь. - Не заставляй меня бить сильнее.

Еж твою… Замах от плеча. Это будет больнее… Еще больнее! Ройс запрокинул голову и вскрикнул. Кай застонал вместе с ним, впиваясь ногтями в ладони. Как же ему хотелось забрать его боль себе! Кай просто не мог смотреть, как Ройс страдает. И раньше не мог, но теперь… Теперь это почти невозможно!

- Умница. Но еще не совсем то, - госпожа одобрительно кивнула, и следующие десять ударов прилетели без остановки, и все с одной и той же силой. С плеча.

К концу серии Ройс уже извивался, насколько позволяла привязь и орал в голос. Особенно когда хлыст проходился не по заднице, а по спине.

Кай искусал губы в кровь, то закрывая глаза, чтобы это не видеть, то пытаясь заткнуть уши… Крутил головой… Но он должен был это видеть и слышать. Еж твою… Даже не из-за желания госпожи, ему самому было нужно… быть с ним. Разделить с ним его боль… Боль, которую они оба заслужили, нарушив приказ. Простой, понятный и четкий приказ их госпожи. И это была вина Кайрише.

- Сказать ничего не хочешь? - госпожа обошла лавку и наклонилась к Ройсу.

- Госпожа, простите! Простите, пожалуйста! - боль в голосе парня была настолько сильной… что Кай ее чувствовал почти физически!

- Почти верю, - кивнула госпожа, снова занося хлыст.

Кайрише чуть не вскрикнул от возмущения. Что значит «почти»?! Ройс же искренне просил прощения! Ему же больно! Его снежный мальчик кричит и плачет, а это значит, что ему очень больно! Кай никогда не слышал, чтобы Ройс так кричал… Стонал – да. Но чтобы кричал… Плакал…

Хватит уже, пожалуйста! Кай раскаивается за них двоих! И Ройс раскаивается… Они оба раскаиваются! Ну, пожалуйста!

Еще пять ударов спустя, крики, мольбы о прощении и слезы стали такими «настоящими», что даже госпожа больше не выражала сомнений. Но пороть не прекратила, аккуратно полосуя Ройса от копчика до плеч. Правда, почему-то самый низ задницы и бедра она не трогала.

Кай искрутился весь, стер зубы в зубной порошок, изжевал губу и исколол ладони ногтями. Все это время госпожа не забывала следить за ним. Удар, взгляд. Удар… взгляд… удар! Взгляд!

И вдруг все закончилось. Как раз тогда, когда стало казаться, что не закончится никогда.

Госпожа положила хлыст прямо на пол и склонилась над рыдающим в голос Ройсом. Руки, только что безжалостно заносившие хлыст, стали ласковыми и осязаемо нежными, когда гладили залитое слезами лицо.

- Шш-ш-шш… все. Все, мой хороший. Мой умничка. Любимый мальчик. Все. Больше не будет больно.

Она говорила шепотом, чуть слышно, но эти слова, такие непривычные, звучали громче криков.

Кай замер, ошалело глядя на все происходящее. Уже все? Уже, правда, все?

- Отвязывай, - приказала ему госпожа, не отрываясь от рыдавшего все сильнее и сильнее Ройса. Как мало, оказывается, Кай его знал! Какая буря эмоций у снежного мальчика! Он бы так не смог…

Руки у Кайя тряслись. Но он быстро кинулся выполнять приказание. Так, главное, не ляпнуть ничего, а то ведь он может…

Лайри:

Если бы меня вот сейчас спросили, стоило ли оно того – всех моих страхов, напряжения, постоянной настороженности, вывернутых наизнанку мозгов (попробуй-ка, выучи все, что в них запихивали последний месяц!) и неуверенности в собственном будущем – я бы, не раздумывая, сказала ДА!

Да, стоило. Бросить привычный мир, где все понятно и несложно, и впутаться в этот вонючий клубок интриг за место Старшей госпожи. Только ради того, чтобы вот так «пить» моих «кактусят», чувствовать их боль, страх, возбуждение и даже восторг, и знать, что все это МОЕ.

Стоило. Я уничтожу любого, кто попробует отобрать это у меня.

Ройс самозабвенно рыдает, вцепившись в мою руку обеими ладонями и прижимаясь к ней щекой. Кай застыл над нами и не знает, куда приткнуть крепежные ремни, которые только что снял со своего любимого. И глаза такие – сейчас сам заплачет. Хотя почему «заплачет» - вон у него дорожки влажные на щеках, это он от потрясения не замечает. Ты моя прелесть.

- Помоги, – коротко велела я, начиная приподнимать наказанного с «лобного места». Да, постаралась я от души. Вся спина и верх ягодиц в бордовых полосах. Трясется и все никак не может успокоиться.

Впрочем, я вовсе не хочу, чтобы Ройс успокаивался, слаще его слез только недавняя боль, которую он не прятал. Это, вообще, было волшебно – когда под моими руками его скручивало и выгибало, совершенное тело металось по лавке, извиваясь и дергаясь после каждого удара.

Это было… так…

А сейчас можно жалеть, укладывать на кровать, гладить, шептать всякую ласковую чушь, от которой он начинает всхлипывать чаще.

Именно от него мне и нравится добиваться вот такого бесконтрольного проявления чувств, потому что обычно он, как сосулька мороженая, совсем ничего не показывает. Все в глубинах омута. Замерзшего. Но если этот лед взломать, оно оттуда таким гейзером – как бы с ног не сбило. И я уверена, что на самом деле моему ледниковому «кактусу» это не просто полезно, оно ему нравится до чертиков. Потому что без моей помощи он так выплеснуться никогда не мог. И сейчас он по-настоящему, совсем мой. Йой, вот если я сейчас запрыгаю тут от восторга, «кактусы» не поймут… а у меня газировка внутри, и ее взболтало… Главное, сейчас крышечку не сорвать.

Я, не отрываясь от своего снежно-нежного «кактусенка», кивнула Кайю на тумбочку, где стоял флакон с иши. Тот кинулся за ним, словно боялся, что если промедлит хоть секунду – передумаю. Нет, дурачок, не передумаю.

Одну руку оставила самозабвенно поливающему ее слезами Ройсу, второй зачерпнула масло и осторожно стала смазывать трясущиеся плечи.

- Ну а ты что замер, бери и мажь ниже, – толкнула коленкой застывшего Кайя. – Вот та-а-ак… полечим НАШЕГО мальчика. Погладим… – и взгляд в упор на этого дурня кудрявого. Дошло, нет? Прелесть, как переживал за своего снежного принца.

- И все пройдет, – это я уже Ройсу.

Видать, дошло, мазать Кай взялся рьяно, но нежно. Скосил на меня глаза вопросительно. Я кивнула, и он наклонился, поцеловав уже немного притихшего Ройса куда-то в попу. Хи. Там, где я хлыстом не тронула. Ну-у-уу… а почему бы нет.

- Надеюсь, урок усвоен? – спросила я, когда Кай выпрямился. – С этого момента и до моего особого распоряжения вы по-прежнему играете в шахматы, понятно? Это, – я красноречиво кивнула на расхристанную после двух оргазмов постель, – только для меня. Вы оба только для меня. По отдельности и особенно вместе.

Кай широко распахнул глаза и посмотрел на меня практически с ужасом:

- Все время в шахматы, госпожа? - даже заикаться начал, бедненький.

- Шашки, мячик и скакалка в вашем распоряжении, – не удержалась я от ехидства. – Спортзал тоже подойдет. Озеро. Что еще там у вас есть? - и хихикнула. - Я, конечно, могу разрешить вам ТОЛЬКО целоваться. Но ты уверен, моя радость, что после такого разрешения мне не придется пороть нашего мальчика, – я погладила притихшего и явно греющего ушки Ройса по плечу, – каждый день, а то и по два раза?

Кай сглотнул, потом издал странный звук, как будто у него в горле запершило, потом посмотрел на Ройса, потом на меня… Боль, страдание и неверие, что я могу быть такой жестокой - вот что было в его взгляде! А вот могу…

- То есть вы разрешите нам целоваться, а потом будете за это ЕГО пороть?

- Нет, глупый ты кактус, – я впервые назвала одного из них так вслух. – Только если не сумеете после поцелуя остановиться. Ты уверен, что сможете?

Кай еще раз сглотнул, потом прокашлялся, потом посмотрел на Ройса… Опустил голову вниз и едва заметно помотал ею:

- Не уверен, госпожа… Но… - Тут Кай вскинул на меня свои большие голубые глаза и храбро прошептал: - Но это же нечест…

Потом замолчал, снова посмотрел на Ройса и вздохнул:

- Я все понял, госпожа.

Я засмеялась и сжалилась:

- Так что, если хочется… пользуйся моментом, – и я красноречиво повела глазами на самую очаровательную часть лежащего наложника. Благо он ею кверху.

А сама пересела так, чтобы голова Ройса оказалась между моих бедер. В первый раз с кем-то, кроме Найса. Волнительно и… ужасно любопытно.

Почему-то мне кажется, что будет здорово. Вон, как у парня заплаканные глаза расширились, а в них благоговение и…

Именно в этот момент Кай, наконец, уяснил расклад и чуть слышно выдохнул сквозь зубы.

Раздвинул лежащему ноги и принялся осыпать поцелуями низ ягодиц и нежную складочку между попкой и бедрами. Явно пустил в ход язык, потому что Ройс застонал и приподнял ягодицы ему навстречу.

И сам больше не стал терять времени.

О его губах в своем самом сокровенном месте я, признаться, мечтала давно… и не зря.

Особенно восхитительно это было, когда Кай вошел в парня и начал двигаться. Ройс стонал от наслаждения, а не от боли, потому что я нарочно не тронула те места, о которые сейчас бились бедра Кайя. А я стонала с ним в унисон, чувствуя каждый толчок.

Они просто восхитительны, мои «кактусята». Потому что додумались никуда не торопиться и продлили мое блаженство почти до бесконечности. А когда я все же закричала от вспыхнувшего, как сверхновая, оргазма, кончили сами.

Мне было так хорошо, что я оставила обоих не просто в своей спальне – в своей постели. А Ройса, на чьи губки не могла смотреть теперь спокойно, хотя больше всего сейчас хотела просто спать, вообще уложила в серединку, между собой и Кайем. И мы обнимали его с двух сторон.

Снежный мальчик… ему очень важно чувствовать, что он любим и нужен. А мне не жалко, наоборот – это то, что привяжет обоих «кактусов» ко мне крепче, чем даже клятва личного раба. Ну и просто нравится. Нравится даже больше, чем я готова себе признаться…

- Спать, кактусята.