Глава 23

24 кайаэба 328 года

Ши:

- Идиот. Идиот. Идиот! АААА!!! - у меня в голове осталось только две мысли. Та самая, про идиота - то есть меня, и вторая, которая, вообще, цензурными словами не выражается.

Сладкоголосую феечку в баре я послал лесом, - она мне не понравилась. Сразу видно, что сука, причем матерая. Я от таких держусь подальше. Я сам такой, на хрена мне конкурентки?

Так что «за член» меня не поймали. Зато, как последнего кретина, поймали за мозги и жадность. Работу мне предложили… мммать! На каникулах! С перспективой и такой оплатой…

Родители у меня, при всей своей «голубой» крови и с галереей предков в километр длинной, денег никогда не имели.

Два первых курса я зубами выгрыз - три года ни одной олимпиады по экономике не пропускал, и, мать их, выиграл все до одной! Но гранта хватило всего на два года в столице. Можно было поступить в провинциальный университет, можно, но это разве шанс?

Свой шанс я отрабатывал как проклятый, посвятив этой цели каждую секунду своей жизни. Я лучший студент не только на потоке, в университете!

Даже в том адском клубе, где меня сняли на видео. Я там работал, мать его! Причем зажигать приходилось от души, без халтуры. Чтобы весь зал на меня «стоял» и завтра залип не в одной из сотен таких же торчиловок, а пришел сюда и оставил бабки в моем зале!

Если бы я знал, если бы я знал, чем придется платить за этот гребанный «процент», туалеты бы мыть пошел! Языком, мать, вылизывал бы! Только бы не попасть на то гребанное видео…

Причем, идиоту, предлагали же, и не раз! И тетки были, с деньгами и траходромом в глазах. И мужики. Ну, этих-то понятно, сразу лесом. Но тетки… Что стоило согласиться, ведь бабы-то были вовсе не уродками, очччень даже… при таких деньгах красота - дело наживное. Причем звали не только на разик покувыркаться, запросто можно было пристроиться к такой кредитке с ножками на постоянной основе. И бросить работу. Любую, кроме как между тех самых ножек у благодетельницы.

Но нет! Я же гордый! Я своих девчонок сам выбираю, и сам, если понадобится, содержать смогу. И никакая богатая сука не будет меня, как щенка, на поводке водить! И вообще… у меня даже в клубе этом кличка подпольная была «Босс». Со мной даже хозяин на «вы» разговаривал! С единственным! И чтобы я свою задницу за какие-то вонючие бабки продавал? Я вам не Жиголо!

Догордился. Довыпендривался. Теперь я - не Жиголо, теперь я… даже не любимая подстилка. Я просто подстилка. Вещь. Раб. И задницу мою прямо сейчас отымеют, как хотят, не спрашивая моего согласия. За бесплатно, так сказать. И главное, у меня стояк такой, какого даже на студенческой вечеринке с девчонками «вскладчину» не было! Идиот. Идиот. Идиот! Ааааа!!!

Рий:

- Ну вот еще, не вздумай портить мне игрушку! - отмахнулась я от Вейны с ее «методами». Знаю я эти методы, - вытащит потом из своего химического гроба не моего огнеглазого мальчика, а куклу с пустым взглядом и покорной рожей. Я сама!

- Смотри, дорогая, этот зверек совсем дикий, - предупредила на прощанье Вейна. - Его, конечно, научили элементарным правилам. И бунтовать он теперь поостережется. Но за языком следить совершенно не умеет, про тело я уже молчу.

Следить? Не умеет? Какие мелочи, за таким телом я с большим удовольствием послежу сама.

Этим вечером я домой не вернулась. Вейна настояла. Мол, она отвечает за качество товара, и все такое… Но тронуть своего мальчика я ей не позволила. Мы неплохо развлеклись с ее «гостевыми» зверьками, а так же посмотрели парочку интересных видео… с работой профессиональных дрессировщиц. Сами посмотрели, и мальчику показали. Вейна меня заверила, что он уже и вживую понаблюдал, что бывает со строптивыми инопланетниками, которые не хотят учиться правильно себя вести. Так что мой зеленоволосый котенок глазками сверкал, но дергаться уже не пытался. Правда, волосы у него сейчас не зеленые, а просто очень светлые. Но это точно он, я не сомневалась, да и Вейна подтвердила. Я на секунду даже задумалась, где и как можно будет его покрасить. Ну нравится он мне… зелененьким.

Домой я привезла его утром. Вейна настояла на том, чтобы меня сопровождал ее муж, всю дорогу молча сверливший мою Снежинку такими взглядами, что тот старался просочиться сквозь сиденье.

И все же мальчик еще действительно совсем дикий. У Вейны дома и в аэрошке он сидел спокойно, только взгляды кидал то затравленные, то испепеляющие. А у нас в поместье вдруг ни с того, ни с сего вспомнил, что он голый, и, увидев толпу народа, уперся. Вцепился в сиденье так, что пальцы побелели, и его пришлось силой выволакивать, под аккомпанемент неподражаемого инопланетного мата.

Но у меня сейчас даже это вызывало умиление. Так что, Снежинку всего лишь притащили в мою комнату и пристегнули наручниками к стойке у стены.

Я выставила всех лишних, обернулась и… нахмурилась. Это что еще за новости?

Я совсем забыла про Майти. А этот наглый, совсем потерявший ориентиры зверенок теперь стоял на коленях возле моего любимого кресла. Голый. Бросал на меня непередаваемо-страдающие взгляды, и тут же - испепеляющие в сторону моей новой игрушки. Убью заразу! Впрочем… я прикусила губу, сдержав уже готовый сорваться приказ.

Я думала, что, получив Снежинку, тут же забуду прежнюю игрушку, но что-то… что-то в этом мальчишке появилось такое за последние дни, что мне сейчас… было жалко его прогонять? Или просто при мысли о том, КАК я накажу негодника за дерзость, слишком сильно потеплело не только внизу живота, но и в груди?

И потом… «техника безопасности», как выразилась Вейна. Новая игрушка еще совсем необученная. Не самой же мне его… скажем, привязывать.

Я критически прищурилась, жестом отправив Майти в тот угол, где сверкал глазками мой новый мальчик. Хм… а ничего так. Хорошо сочетаются.

Я подошла к Снежинке, и, пользуясь тем, что отступать ему было некуда, с наслаждением провела ноготками от плеча к животу, наискось, задевая напрягшийся сосок. Мальчишка зашипел, как сердитый котенок, попытался шарахнуться, но его не пустили наручники и… Майти. Схватил сзади за волосы, выпрямил, развернул лицом ко мне. Причем, морда наглая, даже взглядом не попросил у меня ни разрешения, ни одобрения! Убью… заразу… умничку мою. Угадывает мысли, телепат доморощенный.

Я улыбнулась и дополнила рисунок симметричными полосками - от другого плеча, нарочно царапнув второй сосок. Мальчишка сжал зубы и попытался просверлить во мне дыру. Глазищами. Подбородок вздернул даже выше, чем его Майти заставлял, и поливает меня злобным презрением из-под ресниц.

Я засмеялась, опустив глаза от его расплавленно-морозных глаз вниз, к поджарому животику, в прорисованных от напряжения симпатичных квадратиках. Еще ниже…

- Тебе же нравится.

- Ты!... - мальчик явно хотел сказать мне что-то очень неласковое, но не успел. Майти так рванул его за волосы, запрокидывая голову к позвоночнику, что приготовленное ругательство перешло в сдавленный вскрик.

- К Госпоже надо обращаться на «вы», - тихо, спокойно, и таким тоном просветил он Снежинку, что я едва рот не открыла. Это кто, кукленок? Матерь! Это не кукленок, это змеенок натуральный! Как интересно!

Потом я его выпорю. Так, что даже он не выдержит и будет орать. Но сейчас… сейчас Майти, не знаю какими фибрами души, но улавливал малейшие мои желания и сразу делал. То, о чем я еще сама не догадалась. Что же… значит, в Снежинку я буду играть Кукленком.

- Для начала, малыш, тебе надо научиться вежливости, - ласково сообщила я зверенку, заглядывая в его полыхающие глазки. - Воспитанные мальчики не кричат на весь дом таких слов, как ты недавно, - поучая, я улыбалась ему в лицо, а пальчики уже скользнули вниз… Тут нет посторонних, а это - не раб из гарема. Значит, можно немного отступить от правил. Совсем чуть-чуть, даже ради Снежинки я не стану уподобляться континентальным шлюшкам. Но провести длинным наманикюренным ноготком по нежной головке… не царапая, а лаская… и обвести по кругу, задевая крайнюю плоть… а другой рукой, тоже ноготком, очертить темную вишенку соска. У него такая нереально белая кожа, даже белее, чем у «сливочного» кукленка. И от этого темно-красные соски выделяются непристойно-ярко, как и пухлые четко очерченные губы - такие же налитые, почти вишневые. Искусанные. Непримиримо сжатые, а уже через секунду изумленно приоткрытые, чтобы выпустить тихое «Ах…».

Забавно наблюдать, как Снежинка борется с собой и собственным телом. Наши наложники приучены это делать потому, что так нравится женщинам, а он старается из каких-то своих, загадочно-идейных соображений. Не подозревая, что только подыгрывает мне и разжигает интерес. Нет, первоначальный план опоить его вейдже и поиметь никуда не годится! Я хочу видеть, слышать и чувствовать его сопротивление! Разве что… чуть-чуть вейдже в смазке… но это позже.

Да, и для игр придется фиксировать зверика. И не так, для порядка или красоты, а жестко, чтобы не дергался. Потому что он явно намерен сопротивляться. А если вспомнит, что бывает со строптивыми рабами, и не станет вырываться сознательно, непривычное к таким играм тело сделает это само.

- Отстегни его, - скомандовала я Майти, отходя к противоположной стене и отодвигая декоративную панель. Тут у меня хорошая коллекция. Выбирая игрушки на сегодня, встала так, чтобы мальчики могли оценить и мой выбор, и все разнообразие в целом.

Вдумчиво перебирая анфаллосы самых разных размеров и конфигураций, я через плечо оглянулась на Снежинку. Забавно… он смотрел, не отрываясь, но стоило ему заметить, что я это вижу - резко отвернулся, закусив губу. Смешной зверек…

Я кивнула Майти. Мне даже стало интересно, насколько далеко простирается его «угадывание мыслей». Впрочем, задачу я ему облегчила, кивнув в сторону кровати.

Через пятнадцать минут отличного циркового представления - с воплями, матами и попытками вырваться, моя новая игрушка оказался распятым и пришпиленным, как образцовый жучок в образцовом альбоме образцовой девочки-натуралистки.

Майти правильно понял мой интерес к анфаллосам и страпонам. Прикрутил мальчишку очаровательной попкой к потолку, перегнув через спинку кровати - помнил, зараза, что мне особенно нравится иметь рабов именно в этой позе.

Ноги он ему развел и прикрутил к ножкам кровати, на талии тоже затянул какой-то хитрый крепеж, а руки просто оставил скованными. И в этом, паразит, уловил мои предпочтения - вырваться Снежинка не сможет, а вот подергаться - запросто.

Мне понравилось наблюдать за их борьбой. Снежинка в раздетом виде оказался очаровательно-хрупким. Тонкокостным, изящным. И хотя тело его было достаточно гармонично развитым, везде, где надо упруго, выпукло и рельефно - видно было, что стремительный и гибкий, но в силе он Майти заметно уступает. Тот справился играючи.

Я обошла кровать и села так, чтобы видеть лицо зверька. Улучила момент в его попытках вырваться - он все никак не мог смириться с тем, что крепко привязан и именно в такой позе, унизительно-раскрытой, «готовой к использованию». Поймала за длинную светлую челку и силой запрокинула ему голову, заставив смотреть мне в лицо.

- Если будешь продолжать ругаться, вставлю кляп, - с улыбкой предупредила я зверька, подсунув ему под нос резиновый мячик с ремешками.

Он замолчал, но при этом продолжал сверкать на меня льдистыми глазищами и только что ресничками не семафорил мне все свои нецензурные возражения.

- Умный мальчик, - похвалила и встала с кровати. - Заслужил поблажку. Так что хлыстом пороть за невежливость на первый раз не стану. Ремнем, - и выразительно глянула в сторону Майти.

Вскочил с колен, просквозил через всю комнату и через мгновение вернулся, почтительно протягивая мне затребованное.

У Снежинки расширились зрачки, а голос отнялся. И явно не от страха - от возмущения. Да, континентальных мальчиков никто не догадался правильно воспитывать, они почему-то считают, что для порки слишком… круты? Кажется, это так называется. И насколько я помню, получить ремнем по заднице - это для них страшное унижение. Смешно…

Пока я размышляла, машинально пошлепывая ремнем по раскрытой ладони, голос к зверьку вернулся. И он уже открыл рот, когда я напомнила:

- Кляп.

Рот закрылся, глазищи выдали очередной леденящий залп. Губы упрямо сжались, мордочка стала… «умру, но не сдамся». Нет, он просто прелесть!

- На первый раз это даже не наказание. Так, легкое напоминание о том, что хорошие мальчики не позволяют себе ругаться в присутствии женщины, - я обошла кровать и встала чуть наискосок от выпяченного зада. Округлые, снежно-белые полушария дернулись, поджались, вильнули… это он так возмущение выражает, что ли? Я не выдержала и тихонько рассмеялась. Ведь специально для него построила свою фразу так, чтобы она звучала приемлемо для его континентальных ушек - никаких «рабов» и «госпожей». И вполне вознаграждена зрелищем… а если еще провести ладонью… чуть сжать напрягшуюся ягодичку, отпустить, снова сжать…

Отступила на шаг от возмущенно что-то пискнувшего зверька и вполсилы взмахнула ремнем.

М-даааа… континентальные мальчики, они такие… континентальные. Нет, сначала это чудо активно «боролось» и явно гордилось собственным героизмом, судя по возмущенному сопению. Но когда попа из белой стала расцветать в розовую… и когда мне надоело играть, и я взмахнула ремнем всерьез…

Интересно, никто не прибежит спрашивать, кого я тут сегодня убиваю? Орет «его снежность» на удивление громко, возмущенно и протестующе. То есть терпеть боль не может, а просить пощады «крутость» не позволяет, вот он и выступает в жанре «восстание угнетенных».

Впрочем, всерьез пороть его я не собиралась. Так, до приятной глазу красноты. Ну, и приятного же звукового сопровождения. Поскольку мозг у Снежинки, как у любого нормального зверька, отлично включился через задницу, орать-то он орал, но без матов, и вообще - без слов. А голос у него красивый.

И попка просто загляденье - маленькая, круглая и так… возбуждающе вертится под ремнем… Вот всем хороши Венговские наложники, учим мы наших мужчин великолепно. Но! Тем самым теряем что-то другое, тоже важное. Иначе не таскали бы инопланетных мальчишек, и не смаковали изредка попадающихся девственников.

Отбросила ремень, не глядя, и обеими ладонями - это жаркое после порки, розовое, чуть вспухшее, нежное, вздрагивающее под руками. Ммммм… и даже его тихий вскрик - от неожиданности, наверное - руки у меня по сравнению с его попой холодные, даже этот вскрик прозвучал так, что всколыхнул мое и без того уже почти болезненное, но такое сладкое возбуждение.

Только спешить я не буду…

Окинула взглядом всю композицию в целом и едва не замурлыкала. От талии вниз Снежинка закреплен жестко, и может только слегка повилять задом, а вот выше он умудряется изгибаться и выворачиваться, как заправский майнгуст. Вот и сейчас таращится дикими от переполняющих эмоций глазищами, вывернувшись через плечо, и бурно дыша.

А еще в этой картинке присутствует не менее интересный объект, которого я, если честно, не предполагала. Майти… на коленях возле кровати, и глаз с меня не сводит. Таких же, праотцы его возьми, пламенных, как у Снежинки. Обожающих, переполненных надеждой, болью… ревностью, гневом… ГНЕВОМ! Ах ты, зараза! Но хорош… чертов кукла, почему, ПОЧЕМУ этот маленький засранец столько времени притворялся всего лишь глупым телом, без капли мозга и характера? Как он допустил, что я потеряла к нему интерес, если всегда мог быть таким… убью заразу. После того, как поимею. Обоих.

- Подай вибратор и комплект зажимов. Вибратор большой. Смазку с перцем, - тон холодный, почти яростный. В глазах кукленка мелькает испуг. Взгляд на распятого соперника… опять ревность и… злорадство? Я усмехнулась. Рано радуешься.

Через секунду все затребованное лежит на кровати перед лицом напряженно выгнувшегося Снежинки. Тот даже побледнел от испуга, бедный.

Я подошла и присела на край постели. Взяла в руки анфаллос. Насмешливо смерила взглядом белобрысого негодника, с видом паиньки устроившегося у моих ног на коленях.

- На кровать животом, колени шире. Ягодицы растяни, - скомандовала и насладилась игрой эмоций сразу на двух зверомордочках.

Майти, приученный к сдержанности, сегодня от потрясения, что ли, расслабился, и не все успевает прятать под маской покорности. Снежинка и слов-то таких не знает - «сдерживать эмоции при госпоже», но тоже старается, видимо, из чувства своей ложной континентальной гордости. Получается плохо, на мой взгляд, и это меня заводит невероятно.

Я наслаждаюсь его закушенными губками и трепещущими ресничкам, его побледневшим лицом, на котором мелькают только тени эмоций. Только тени, но какие! Все то время, пока я безжалостно вставляла в строптивого кукленка внушительный анфаллос со жгучей смазкой, пока закрепляла на его сосках, мошонке и крайней плоти зажимы с зубчиками и тугой пружиной, а потом включила режим сильной вибрации - резко, одним нажатием пульта, так что зверька выгнуло… я следила за инопланетным мальчишкой и подмечала малейшие нюансы его реакции. Он был напуган, возмущен, злился… и возбуждался!

Я заставила Майти взобраться на кровать и сесть на пятки прямо перед Снежинкой, с широко разведенными коленями и руками, закинутыми за голову. И строгим приказом - не сметь кончать без разрешения!

Я сама от всего этого была уже почти на грани оргазма. Поэтому не собиралась больше медлить. Скинула через голову платье, избавилась от белья - сегодня мне хотелось, чтобы между мной и моей игрушкой не было ничего, даже самой тонкой ткани.

Теперь они оба следили за мной, не отрываясь - Майти, уже содрогающийся и рвано вздыхающий от воздействия вибраторов, подключенных к каждому зажиму без исключения, и Снежинка - через плечо, открыв рот, словно не веря в происходящее.

Так забавно... Я наблюдала за этим мальчишкой с самого начала и заметила, что в те минуты, когда ему удается с собой справиться, ведет он себя, да и выглядит как натуральный принц в изгнании. Рожица сразу становится надменно-каменной, взгляд ледяным. И потому так притягательно сбивать его с толку, шокировать, пугать. Тогда из-под маски "как вы смеете беспокоить мое величество, плебеи" вырывается живой мальчишка. Такой... огненный, что у меня дыхание перехватывает, и между ног мгновенно становится горячо и тягуче-сладко. Вот как сейчас... Впрочем, меня почти одинаково заводили обе его ипостаси - и маска, и то, что он под ней прячет.

Глядя в эти перепуганные глазки, я поймала за хвостик еще одну интересную идею. И тут же воплотила ее.

- Держи его и не давай оборачиваться, - меня мало заботило, как Майти справится и с возбуждением, и с новым приказом. Я его не приглашала, сам пришел. Добился, что я в него играю, даже при наличии более новой куколки. Пусть старается.

Он и старался. Попросту резко схватил Снежинку за волосы обеими руками, не давая тому обернуться. Я хмыкнула и пару минут понаблюдала борьбу. Снежинки с Майти, Майти со Снежинкой и с вибраторами.

А я прошлась по комнате к своему шкафчику с игрушками. Наслаждаясь ласковым прикосновением теплого воздуха к обнаженной коже и предвкушающе улыбаясь, выбрала два страпона.

Оба двухсторонние, но один совсем небольшой в диаметре и гладкий, не слишком длинный, с аккуратным выступом, который будет стимулировать Снежинке то самое волшебное местечко в попе, от которого все мальчики начинают сходить с ума. А второй здоровенный, анатомически правильный страпон черного, лаково блестящего цвета, даже на мой взгляд - страшноватый. И смазка… с вейдже, но слабенькая совсем. Так, чуть-чуть, чтобы облегчить первый раз и слегка подчеркнуть ощущения.

Уж слишком заметно инопланентный дурачок протестовал именно по этому поводу - покушение на целостность своей попы он воспринимал как мировую трагедию, страшное злодеяние и ужасную пытку. На которую, если вслушаться в его протесты, никогда ни один нормальный человек не согласится добровольно. Дескать, именно поэтому мы, маньячки нехорошие, обманом людей и похищаем, чтобы страшно надругаться. А он нормальный, и никогда… ни за что… и вообще, отстаньте, извращенцы проклятые, от него вы никакого удовольствия не дождетесь.

Ну-ну-у-у… таким своим поведением он меня раззадорил страшно. И мне захотелось с одной стороны доказать ему, как сильно он ошибается насчет удовольствия, а с другой… похулиганить. Напугать его, и посильнее!

Я вернулась к своим куколкам и еще немного полюбовалась на Майти. Он уже постанывал сквозь сжатые зубы и при этом умудрялся шепотом ругаться со Снежинкой! Умора! Вцепился в блондинистую шевелюру соперника, как в спасательный круг. Держит он его или держится ЗА него - это еще вопрос… Снежинке такое, естественно, не нравилось, и он злобно рассказывал Майти что-то на тему его извращенства, задницы, местных… кхм… того, что в Майти вставили. Рассказывал матом, но вполголоса. Ремнем по попе ему не понравилось. Кукленок злобно шипел в ответ, прерываясь только на сладкие стоны.

Мне с огромным трудом удалось не упасть и не покатиться от смеха по полу тут же, около кровати. Только повиливающая в пылу спора круглая попка Снежинки помогла сосредоточиться на главной цели.

- Все выяснили, мальчики? - Ласково поинтересовалась я, подходя и за пушистый загривок выворачивая голову Майти лицом к себе. Ммм, как губку закусил.

- Не смей кончать, - напомнила я ему прямо в ставшую очень жалостной и несчастной зверомордочку. - Поверни его лицом ко мне.

Ши тут же засверкал на меня своими прекрасными льдинками. И едва не шарахнулся, обнаружив под носом «страшный» инструмент - большой, черный.

- Это для тебя, малыш, - развела я яд сиропом и щедро добавила в голос: - Тебе понравится, я просто уверена.

- Нет! - мальчишка отчаянно забился, но его трепыхания ни к чему, конечно, не привели. Майти повис на нем, как приклеенный. Даже от анфаллоса в собственной попе временно отвлекся.

- Понравится-понравится, - пообещала я ехидно, забрала страпон и ушла ему за спину. Он не видел, как я отложила большой страпон и взяла тот, что больше подходит для первого раза, если собираешься приучить зверька получать удовольствие от анального секса.

Вот теперь пришла пора смазки. Эта попка была для меня такой желанной, что я даже не вспомнила о перчатках. Руки так и тянулись гладить, ласкать, легонечко пощипывать обе нежные половинки. Пощекотали ложбинку между ягодичками, погладили отчаянно сжатое колечко. Пальчик скользнул ниже, лаская промежность и одновременно щедро размазывая по бархатистой коже ту самую мазь.

Легооонечко коснуться сразу поджавшейся мошонки, и там добавив мази… все очень осторожно, нежно, ведь он все равно никуда не может деться, хотя и крутит попкой и мычит протестующе. В подушку.

Майти, судя по всему, сдает позиции - навалился сверху и вторит отчаянными стонами. Не задушил бы мне игрушку! Нет, все нормально, на гневный жест и взгляд реагирует - встал ровно, мальчишку держит правильно - мордочкой в ту же подушку, но не вжимая. Тот мгновенно откликнулся более громким протестом. Но в ответ на пальцы, ласкающие тугие мячики, мычание стало прерывистым… и вместе с тем более отчаянным.

- Нет! Нет! Не надо, пожалуйста!

Я вернула руку выше, и через секунду щедрая порция смазки оказалась внутри мальчишки вместе с моим пальчиком. Пока одним, и пока очень аккуратным, нежным, неторопливым. Попа отчаянно задергалась и попыталась увильнуть, но куда там…

- Ну не на-а-до! Нет! Не-е-т!

Я даже не растягивала его, просто ласкала. Раз за разом чуть вынимая и вставляя, и не забывая задевать волшебный бугорок внутри. Слушая, как протест становится… не таким уверенным. Похоже, Снежинка никак не ожидал от собственного тела подобного предательства, но член у него встал так, что любо-дорого посмотреть.

В какой-то момент пальчика стало два, потом три… он, кажется, даже не заметил, поскольку теперь боролся уже не с моим вторжением в его святая святых, а с собственным организмом.

- Не-е-т! Пожалуйста! Нет! Нет! - повторял и повторял он, но все чаще прерывался, сбиваясь с дыхания, и я точно знала - это не от боли. Больно я ему не делала.

Чувствуя, что еще немного, и я сама кончу раньше всех от одних его умоляющих стонов, я потянулась за страпоном и через пару секунд круглая латексная головка мягко ткнулась в блестящую от смазки попку зверька. С нежностью погладила мелко вздрагивающее тело, еще немножко послушала, наслаждаясь, это его: «Не-е-ет! Пожааалуйста!», в котором уже звенели слезы… и очень мягко, медленно надавила, притягивая мальчишку к себе.

Он застонал в голос, выгибаясь и пытаясь вывернуться, но я не дала ему такой возможности. Просто остановилась почти на полминуты, давая привыкнуть к вторжению. Черт, еще ни с одним зверьком я не была такой аккуратной и бережной, пусть только попробует не оценить!

Я выжидала, ласкала, гладила, осторожничала, пока не почувствовала, как помимо его воли страпон начинает легко скользить внутри непокорной задницы. И все это под сводящее меня с ума: «Не-е-т! Пожалуйстааа! Не на-а-до! Нееет!».

Я чувствовала, что теряю контроль, и задвигалась в нем быстрее, но желание сломать зверька, заставить его кончить раньше, было сильнее жажды оргазма. И я нарочно сдерживалась, хотя от ощущения того, как его невыносимо-бархатистая, горячая, чуть влажная кожа касается моей… от того, что я могу вытянуться на нем, вжимаясь в узкую спину и провести руками от поджарого животика до груди, приласкать твердые бусинки сосков… от того, что он… он… начинает двигаться подо мной! Сквозь всхлипы, сквозь это его «нет!», его тело начинает непроизвольно подмахивать, насаживаясь на мой страпон все быстрее.

Я запрокинула голову и застонала от дикого удовольствия. Застонала сквозь неудержимую улыбку торжества. Теперь ты МОЙ!

А он забился подо мной, все громче вскрикивая «Нет!», все невнятнее, пока не заорал этот свой потерявший смысл протест в голос, выгибаясь в сильнейшем оргазме. И почти одновременно с ним подал голос и Майти. Которого, видимо, доконали наши со Снежинкой танцы. Ну, и вибраторы на самых интересных местах.

Я бессильно раскинулась на все еще зажатом подо мной Ши и каждой клеточкой кожи впитывала ощущения. Тепло, влажность, легкую дрожь. Судорожные рыдания, в которых он зашелся почти сразу.

- Ну-ну, малыш. Тише, маленький, все хорошо… - Шептала я, оглаживая мальчишку везде, куда доставала. Поцеловала теплый затылок, прошлась губами вниз по позвоночнику, особенно нежно приласкав между лопаток - он даже притих, непроизвольно выгибаясь навстречу.

И очень осторожно вынула страпон из мальчишечьей попки. Вызвав только тихое коротенькое ойканье.

- Ну вот, а ты боялся. Видишь, как тебе понравилось! - ой, как мило мы краснеем! Как отчаянно закусываем губки и… и… а вот метать заплаканными глазами ледяные стрелы не получается. Получаются жутко-обиженные взгляды из-под мокрых ресниц. Да… игра только началась.

От осознания этого простого факта я испытала удовольствие не меньшее, чем от недавнего сногсшибательного оргазма. Этот зверек мой! И он не просто интересный, милый, экзотичный… он СОВЕРШЕННЫЙ! И я буду играть в него долго-долго…

А сейчас спать… да, спать. Я устала.

- Вы оба кончили без разрешения. Я накажу вас… завтра. - Сказала таким довольным голосом, что даже Майти глазками захлопал. Виноватыми, обожающими, и… еще какими-то, но сейчас мне было лень даже анализировать.

- Забери Снежинку к себе и присмотри за ним до утра. Помой, накорми. Если не сумеешь уговорить, не делать глупостей - привяжи к кровати, и пусть спит. Все понял? - последние распоряжения давала уже через силу, так вдруг захотелось спать.

- Я в душ, и чтобы, когда вернусь, моя постель была готова, а вас тут уже не было. Да, трахать его не смей. И никого не подпускай.

Ши:

Нет. Нет, я сказал. НЕТ!!! Это… это не правильно. Это она! Это она что-то во мне… повредила. Испортила. Поломала… Я не мог! Не мог, мать их всех за ногу через центр мирового тяготения три раза в перехлест ушами врозь!

Я не мог получить удовольствия от того, что голая тет… девушка… женщина… пусть и нереально красивая в этой своей уверенной наготе, поимела меня в зад здоровенным резиновым членом!

И я НИЧЕГО не мог сделать, чтобы избежать этого. Ничего! Да, хоть это утешает… в смысле - меня изнасиловали против моей воли, а я как был нормальным, так и остался! И… и оргазм этот… от которого меня сначала унесло, а потом несколько раз приложило охренительно нереальным блаженством - он тоже… не мой! Он насильно! Она что-то такое со мной сделала нарочно, я знаю!

И все равно, как вспомню, что со мной творилось, так волосы дыбом! И если бы только волосы… Мать! И вообще, я нормальный, а на такую красотку, как эта… как ее там… Рийнийола?… у любого бы встало! Шикарная блондинка, с фигурой богини. А что стерва… так меня не спрашивали!

Я нормальный, нормальный! Мне нахрен не нужны их извращенческие удовольствия, даже если это был самый потрясающий секс за всю мою жизнь… то есть… тьфу! Ничего не самый!

- Да отвали ты, извращенец! - Этот местный придурок меня достал уже! Урррод… Ай! Вода холодная, ты, дебил! Ссс…ка!

Ведь нарочно сделал, гадина.

Да пошел ты на хрен, еще с ложечки меня кормить будешь! Ты мне эту ложку воткнешь по самый мозжечок, а потом своей госпоже блеять будешь, что у инопланетников они сами в том месте вырастают! Отвали, козел! Сам поем… гребанный извращенец, ему в зад бревно запихивают и на член прищепку цепляют, а он тащится и ревнует, если эту прищепку на какой-то другой член цепляют. Больной на всю голову. Что? Ах ты… Я НОРМАЛЬНЫЙ, ясно!!! НОРМАЛЬНЫЙ! Я от ваших игрушечек в ж…пе не кончаю! Мммать! Заткнись, или я тебя убью! Ай! Ты, (далее следуют непереводимые идиоматические выражения) отпусти! Мммать, уродский дебил, не надо меня привязывать, я спать не смогу! Только тронь меня, гад! Ссс…ка! Ну и пошел ты! И нечего прижиматься, плевать мне на то, что тут одна кровать! Иди на пол спи! Урод…

Что вообще со мной, я не понимаю. Куда делось мое знаменитое «ледяное» спокойствие?! Веду себя как пацан истеричный, а главное, чувствую себя именно так! Я ж взрослый… мужик, я уже больше двух лет выживаю самостоятельно, и делаю это отлично! Делал… Мммать!

Завтра. Завтра я верну свои мозги на место и обязательно придумаю, как выпутаться из этой… задницы. И свою собственную задницу вытащить. Пока она (я аж поежился) не привыкла еще! А то кто их, этих местных извращенок, знает.

Может, они на свой ненормальный трах мужиков как-то подсаживают. Как на наркотик. И те мозгом едут. Раз у них тут уже несколько веков вся любовь исключительно через одно место… но я обязательно что-нибудь придумаю. Включу мозги, взгляну на проблему со стороны, найду решение. Я это умею. И эмоции подвинуть, и мозгами поработать. Раньше всегда умел. Проблема в том, что таких сильных эмоций у меня еще никогда не было… попробуй тут абстрагируйся, когда тебя в зад тра… эй! Нет! Да ну нахрен, надо спать, а то я сейчас додумаюсь.