Глава 44

Ночь с 3-го на 4-ое кйумху 328 года

Лайри:

В аэрошке я устало прикрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Из дому удалось выскользнуть незамеченными, но меня в последнее время тревожила возможность отслеживания транспорта - вызовов и маршрутов. Это пока никому не понадобилось поинтересоваться, можно спокойно летать по всей Венге, но если начнут копать... Сразу обратят внимание, и начнутся неудобные вопросы.

Именно поэтому машина летела сейчас не на ферму, а в центр города, где нам предстояло затеряться в толпе гуляющих и в паре кварталов от места высадки вызвать другую аэрошку.

Оставался еще вопрос конечного пункта, но над горами можно было отключить автопилот. И все равно я не рискну садиться на ферме. Во-первых, много лишних глаз и ушей, а во-вторых, незачем вообще мелькать там слишком часто. Внезапно возросшее количество приземлившихся на ферме машин тоже может вызвать подозрение.

Все эти мысли успешно отвлекали от главного. Я, конечно, зла. И вообще тверда в решении вывернуть подлую шантажистку наизнанку, даже если для этого придется ее пытать. Вот только принять решение и сделать - вещи разные. Это не игры со зверьками, это другое.

Именно по этим соображениям со мной летит Дийк. Я не сомневаюсь, что у данного индивидуума никаких сомнений не возникнет, и угрызаться совестью он тоже вряд ли станет. Да и... Короче, пытки и всевозможные членовредительства - его профиль. Дийк - конечно, под руководством Хей - исключительно на парнях практиковался, но у него и на женщину рука не дрогнет, если та угрожает драгоценной госпоже. В этом мое мнение полностью совпадало с Найсовским.

Разногласия возникли по другому поводу. Я не хотела брать Сокровище с собой, а он не собирался отпускать меня одну. Уперся, как баран. Только вот не хотелось мне при нем... Пачкаться в этой грязи и крови, пусть даже фигурально.

Началось все с того, что Найс привел Дийка, туманно намекнув, «без его особенных умений» нам не обойтись, и сам начал одеваться. На мой вопрос: "Куда собрался?" фыркнул, что я без него никуда не поеду. Пришлось потратить пятнадцать минут на препирательства и убеждения.

Нет, конечно, можно было рявкнуть всерьез и указать обнаглевшему рабу его место. Только вот на этом «Мое Сокровище» бы и кончилось. Остался бы раб, Старший по гарему, всплывший из глубин памяти инопланетный парень, но только не любимый и любящий мужчина.

Так что я решила приберечь раздражение и злость до разговора с пленницей, а Найсу терпеливо объяснила, как сильно он мне нужен дома. А кто еще сможет вовремя отследить непредвиденную ситуацию и правильно отреагировать, прикрыв и меня, и Дийка? Ну не Чейя же оставлять с таким заданием, у него ни опыта, ни возможностей.

Против этого аргумента возражений у Сокровища не нашлось, во всяком случае разумных и цензурных, а те, что были, он с трудом, но все-таки проглотил. Только Дийка наградил долгим взглядом и прочувствованным напутствием на тему «если с ней что-то..." ну и дальше в том же духе. Я не прислушивалась, спешно выбираясь из дому, пока кое-кто не передумал.

До места добрались без приключений. В темноте, правда, было трудновато с непривычки ориентироваться над горами, но я справилась. Аэрошка удачно пристроилась чуть в стороне от домика, даже кусты не помялись. Чем меньше следов, тем лучше.

Пока приземлялись и высаживались, в темном проеме двери возник заспанный Кай и тут же радостно бросился ко мне.

- Госпожа! Вы за нами прилетели, да? - глаза Кайя просто сияли, как фонарики.

Я удивленно приподняла брови, а потом вспомнила: Чей мне рассказывал, что оставил тут второго кактуса, чтобы первому не так страшно было. Жалко даже было обламывать, такая надежда была написана на его физиономии. Нелегко, видать, пришлось?

Я притянула Кайя к себе за руку, а он мягко опустился в траву на колени, и уткнулся лицом мне в живот. Прижался. Я почувствовала, как его бьет дрожь, то ли нервная, то ли от холода, в горах ночами не жарко. Погладила, пропуская сквозь пальцы спутанные теплые локоны.

Мне показалось, что парень у моих ног всхлипнул, но героическим усилием справился с собой и почти спокойно уточнил прямо мне в живот:

- Вы же заберете нас отсюда?

- Конечно заберу. Но не сегодня, - Кай тоскливо вздохнул, длинно, на одной ноте и его затрясло еще сильнее.

В этот момент в дверном проеме нарисовался Ройс. И застыл, глядя на меня, как на явление Великой Матери, потрясенно и неверяще. Потом моргнул, и снова засмотрелся, на этот раз своим фирменным Ройсовским взглядом: смесь вины, страха и робкого обожания.

- Иди сюда, - вздохнула я.

Все понятно, допрос откладывается, сначала надо заняться перепуганными кактусами. Черт, я знала, что они плохо приспособлены для таких испытаний, гаремные мальчики, тепличные цветочки. Но выбора у меня все равно не было и нет. Значит, надо хотя бы успокоить. Приласкать, похвалить. Показать, насколько их страдания не напрасны, и как сильно они помогают своей госпоже. Для гаремного наложника нет причины и мотивации сильнее.

Ройс на подгибающихся ногах прошел несколько метров и рухнул на колени, немного не доходя до меня. И дальше так и полз, пока не прилип ко мне, прижался сбоку, неловко пристроившись рядом с Кайем. Обхватил руками, вжался лицом в бок. Ну вот, теперь они тискали меня на пару, синхронно вздрагивая. Блин.

Минут пятнадцать ушло на то, чтобы оба перестали трястись и более-менее внятно рассказали, как они тут справлялись. Жаловаться парни не посмели, но повествование так и шло прямиком мне в живот, потому что разжимать объятья ни один, ни второй не собирался, а отдирать их силком мне показалось неправильным в такой ситуации.

Дийк за это время успел отогнать аэрошку куда-то в лес, вернуться, причем практически не заблудившись, зайти в избушку проверить Нийк и встать в дверях, ожидая, когда меня освободят.

Еще через пять минут я поняла, что если ничего не сделаю, мы так и будем стоять до утра, изображая скульптурную композицию «колонна и две подпорки». Оно, конечно, даже приятно, как они трогательно жмутся ко мне, подсовываются под руки, по-кошачьи напрашиваясь на ласку, трутся о меня лицом... Но время-то идет, а я и сама не настолько морозоустойчивая, чтобы долго наслаждаться свежим горным воздухом, стоя на одном месте. А тут еще комар прилетел...

Так что ласки-утешения я оперативно закруглила, кактусов от себя отодрала, заставила подняться с колен - и поняла, что оставлять их тут в то время, пока мы будем обрабатывать Нийк, нельзя. Обрадовала парней перспективой ночевать в нормальном доме, оглянулась на Дийка, успела еще подумать, что до изъятия компромата он шантажистку не придушит, а если и напугает своей каменной мордой, так это и к лучшему. Озвучила приказ вколоть жертве нейтрализатор снотворного и привести в чувство, убедилась, что он кивнул, и нырнула в заросли, увлекая кактусов за собой.

Знакомая с детства тропинка сама стелилась под ноги. Если бы не два слепых слоногемота на буксире, я доскакала бы до места минут за двадцать. А так пришлось спускать, ловить и перетаскивать через препятствия вдвое дольше. К ферме мы скатились мокрые, исцарапанные и уставшие. А я еще и злая. Сгоряча пообещала устроить им регулярные тренировки на пересеченной местности. Ройс побелел, Кай покраснел и испуганно спросил:

- А что, мы тут еще долго жить будем?! Я домой хочу, пожалуйста!

Я немного отдышалась, вытряхнула мусор из волос, вдохнула теплый запах поздних яблок и орехового варенья из пристройки... И подобрела.

- Ладно, насчет тренировок я пошутила. Ройс, сам свою комнату найдешь? Молодец. Где душевая тоже помнишь? Тогда бегом мыться и в постель, - я придала обоим ускорение ладонью пониже спины. - Завтра утром Чей за вами прилетит и скажет, что делать дальше. Парни послушно двинулись в указанном направлении, но Кай вдруг притормозил и оглянулся:

- То есть мы туда, - он махнул рукой куда-то наверх, - не вернемся?! - в его голосе была умоляющая надежда.

- Вернетесь на день. Но ночью будете спускаться на ферму, - я постаралась подсластить пилюлю. Кай погас и съежился, но кивнул покорно. Мне вдруг стало ужасно жалко и его, и Ройса. Хоть снова начинай утешать и гладить. Только где время найти? Придется им самим друг друга утешать. Тут я вспомнила о своем запрете на секс. И обрадовалась: прекрасный момент его отменить, и не просто так, а в награду и ко всеобщей пользе!

- Мальчики, сегодня можете не только целоваться, - я в два шага нагнала кактусов, взяла Ройса за руку и положила ее на талию Кайя. Полюбовалась замершими фигурами, еще разок с удовольствием шлепнула по упругим задницам. - Только не шуметь! В остальном запрет снят. Приятной ночи, мальчики.

И бегом рванула обратно. Если короткой дорогой, вести по которой свои нежные растения я не решилась, буду на месте через пятнадцать минут.

Найс:

Мелкая как в воду глядела, говоря, что мне лететь нельзя. Проводив Лайри с Дийком, я пошел в свою комнату. Потому как хорош я буду, если меня обнаружат в комнате у моей госпожи в ее отсутствие. И вот, прямо в зале, я наткнулся на клубок из пяти мальков-переростков. Они визжали, матерились, лупасили, не глядя, друг друга.

Группа парней постарше стояла и смотрела на это безобразие, ничего не предпринимая. Ясное дело: у нас больше никому, кроме меня, ничего не надо. Ну еще Дийк или Кай могли бы влезть. А вот Вейс с Майти просто стоят и смотрят, и елка эта зеленая между ними... Ептить, за что его госпожа Рий так выкрасила?!

- А ну, дрищи, отставить махач! Быстро! - я гаркнул так, что даже зрители подпрыгнули. - По какому поводу морды чистим?

Молодняк, поправляя одежку и косо поглядывая друг на друга, явно выбирали, кто будет глашатаем. Ептить! Во красоту навели... хорошо хоть не используемые все, можно попрятать дня на два, пусть в норму придут.

- Я жду! - снова грозно рявкнул, и Тийс, как лицо, наиболее приближенное, принялся рассказывать.

Как я и подозревал, внятной причины не оказалось. Просто один сказал, второй ответил, третий влез, четвертый стукнул. Пятый вообще мимо проходил.

- Так, всех сам выдеру! Завтра! А сейчас - спать! - я зыркнул на собравшихся старших: - Вас, кретинов, это тоже касается!

- Найс, мы сами только выползли, - протянул Вейс, примирительно-оправдывающимся тоном.

- И чего тупили, как отмороженные? - ехидно поинтересовался я, наблюдая как зелененький смешно краснеет, скорее от злости, чем от стыда.

- Да, тля, непонятно было, как подступится, - тоже принялся оправдываться Майти.

Понятно, ептить! Им морды беречь надо, особенно белобрысому. Госпожа Рий за драку по попе так погладит, мало не покажется.

Разогнав всех спать, я и сам пошел к себе в комнату, лег на кровать и решил превратиться в большое ухо. Уж возвращения Дийка я не пропущу...

Лайри:

Картина маслом, что называется. Я еще когда перед дверью остановилась и пару минут успокаивала дыхание (бегать надо по утрам, а то с этой гаремной сладкой жизнью опять превращаюсь в дохлого кундюшонка), отметила, что там тихо, словно и нет никого.

Вошла, стараясь не пыхтеть, как старинный паровоз на крутом подъеме, огляделась: Дийк в своем репертуаре. Постамент ему - и будет готовый памятник зверской невозмутимости. Как это у него получается, понять не могу, но рожа всегда именно такая: я каменный столб с пудовыми кулаками, кто сунется, не жалуйтесь.

Жертва и не жаловалась. Я ее вообще не сразу разглядела, поскольку Нийк забилась в угол, съежилась там, подтянув колени к подбородку и судорожно дергала подол сарафана, стараясь прикрыть не только колени, но и все остальное. Руки слушались плохо, не отошли еще после суток в веревках, а на щеке горел ярко-красный отпечаток ладони. Судя по тому, как она не сводит остекленевшего взгляда с идолища, даже моргает через раз - его работа.

На мою вопросительно приподнятую бровь Дийк спокойно пояснил:

- Ругалась, - и, после паузы, убедившись, что я все еще смотрю на него, снизошел до более развернутого пояснения: - Громко.

- Понятно.

Я прошла в дом, огляделась, пожала плечами, и присела на край потрескавшегося, но все еще крепкого деревянного стола. Так, чтобы хорошо видеть злыдню. Сидела, рассматривала ее внимательно, и молчала. Даже каменную физиономию с Дийка попыталась скопировать.

- Может, просто убьем? - с надеждой в голосе спросил он вдруг.

- Какой сейчас день? - одергивая сарафан и пытаясь сделать "госпожовое" выражение лица, попыталась повыступать из своего угла Нийк.

Я ее демонстративно не услышала, сделала вид, что обдумываю предложение Дийка. Потом вздохнула так, чтобы было понятно - я очень сожалею, что такой простой и удобный выход пока недоступен.

- У нее компромат. Вот если не отдаст, то убьем

- Сколько дней я здесь? - снова раздалось из угла.

Похоже, там тоже пытались демонстративно не слушать нас.

Хм, я начинаю подозревать, что этот молчаливый истукан еще и телепат. Интересно, с Хей он тоже мысленно общается? Иначе как объяснить, что я даже рот открыть не успела, только посмотрела сначала на жертву, прищурившись, потом на него. И Дийк, встав со скамейки, подошел к Нийкейе. Та только успела грозно-плаксиво рыкнуть: "Не смей меня трогать, зверек!", как ее голова мотнулась от очередной пощечины.

После чего на меня уставились прозрачно-голубые ледышки, очевидно ожидая, что я еще подумаю. Ну, я и подумала, что если ее все время только по голове лупить, последние мозги выпадут. Особенно после суток под снотворным. Надо как-то иначе, нагляднее и для памяти не так разрушительно. Подумала, и всерьез с интересом стала ждать. Неужели правда без слов поймет?

Идолище вновь посмотрел на Нийк, как-то не очень добро, потому что та вдруг начала отползать по стеночке в мою сторону. Резко схватил ее за руку, что-то хрустнуло, Нийк истошно заорала... Дийк тут же заткнул ей рот скомканной тряпкой, которую достал из кармана штанов.

- Сколько надо, - произнес он, глядя на испуганно шарахающуюся от него женщину. - Компромат верните. А то еще один палец сломаю.

Выплюнув кляп, Нийк принялась тихо поскуливать, баюкая пострадавшую конечность и опасливо поглядывая на Дийка. Но потом собралась с силами и попыталась гордо выпрямится, вновь создавая иллюзию величественности:

- О каком компромате вы говорите?!

- Не строй из себя дуру и не делай вид, что не узнала меня, - посоветовала ей я, жестом удерживая вошедшего во вкус ящера. А что, у крокодила, когда он в болоте добычу поджидает, взгляд точно такой: холодный, равнодушный и о-очень внимательный.

Нийк, решив для себя, что роль дуры ей не идет, решила поиграть в умную:

- Я договорилась с подругой! Если я не отзваниваюсь ей раз в двое суток, она отсылает компромат на твою сестру в Департамент по внутренним расследованиям!

Дийк недоверчиво хмыкнул, а я мысленно попросила благословения Матери и пошла ва-банк:

- Как нехорошо врать, дорогуша. Ты здесь уже трое суток под наркозом, а гостей из Департамента что-то не видать. Дийк, покажи госпоже, как сильно я не люблю обманщиц и шантажисток.

Несмотря на то, что Нийк пыталась вырываться, уползать, отбиваться по мере сил и возможности, не прошло и минуты, как последовал хруст и новый истошный вопль, заглушаемый подобранной с пола тряпкой.

Я подождала, пока крики не перейдут в жалобный скулеж и – снова жестом - отозвала Дийка. Уже потом, вспоминая этот момент, я сама удивлялась своей уверенности в том, что он будет повиноваться, причем беспрекословно. Но тогда сомнений не было. И действительно, Дийк выпрямился и отступил на шаг, выжидательно глядя на меня.

- Начинай каяться, дорогуша, - спокойно и даже доброжелательно посоветовала я.- А то ведь пальчиков у тебя еще много, а вот времени у меня заметно меньше.

Нийк, качая здоровой рукой вторую, с поломанными пальцами, молчала, постанывая и косо поглядывая на Дийка. Пауза затягивалась. Я пожала плечами и произнесла в пространство:

- Два.

Похоже, навыки телепатии заразны, поскольку правильно меня понял не только снова двинувшийся к Нийкейе ящер-костолом, но и она сама. Взвизгнув, женщина отпрянула дальше в угол и торопливо заорала:

- А как только я его тебе отдам, вы меня убьете?! Дуру нашла!

Я, уже не задумываясь, движением руки тормознула Дийка и поморщилась:

- Пачкаться об тебя... Без этих документов ты нам не опасна и не интересна. Впрочем, если не договоримся... С твоим исчезновением шантажировать сестру будет некому, а сам по себе компромат сдаваться не ходит. Остается, конечно, опасность, что когда-нибудь он выплывет, но лучше так, чем возить чужую контрабанду и рисковать Домом. За последним грузом не явимся, а прежний с завода уже забрали, так что знать ничего не знаем и все тут. Вполне может прокатить.

Я неторопливо рассуждала вслух, краем глаза отслеживая реакцию.

- То есть, если я тебе скажу, где компромат, ты меня отпустишь? - недоверчиво спросила Нийкейя.

Я прямо почувствовала, как напрягся Дийк, хотя внешне это на крокодильей личности никак не отразилось. Посмотрела на него долгим взглядом, прямо в льдисто-голубую глубину. Не уверена, что конкретно он прочел в моих глазах, но отступил на полшага и расслабился.

- Не все так сразу, дорогуша. Сначала я проверю, не пытаешься ли ты, как обычно, обмануть всех вокруг. Потом заберу все документы и записи, компрометирующие сестру. А ты запишешь два видеопризнания. В первом слезно попросишь прощения у Хей, во втором сдашь всю информацию по контрабандисткам. С именами, паролями и явками. Можешь даже поплакаться, что не хотела, но тебя заставили злые тетки. Потом дождемся, когда гвардейцы арестуют груз, и, если фамилия Лайвджой не всплывет, - считай, что тебе крупно повезло. Катись на все четыре стороны, и лучше всего подальше от Венги. Так и быть, дам тебе пару дней форы и только потом Департамент получит твои откровения от анонимного источника.

Шантажистка задумалась, покачивая больную руку. Дийк тоже задумался, гипнотизируя ее взглядом василиска. Это явно не помогало ей сосредоточиться.

- Я согласна, - процедила наконец Нийкейя. - Только ждать хочу в более цивилизованном месте и не связанная! Хочу нормально поесть, помыться, привести себя в порядок. И гипс на пальцы!

Кай:

Мы прокрались по большому коридору и тихо заломились в комнату... Ну, небольшую такую комнату, но после избушки на кундейкиных ножках - хоромы сказочные! Две небольшие кровати, но если с лавкой сравнивать... Да здесь так тепло, что и на полу поспать спокойно можно!

- Эээм, Ройс, а туалет и душ где?

- Сейчас...

Он зашуршал по комнате, зачем-то полез в шкаф. Вынырнул оттуда довольный. А, полотенце достал. И банку какую-то.

- Пошли, это в конце коридора.

Все это время он смотрел куда угодно, только не на меня, и заметно нервничал. Еж твою, сильно заметно! Это при том, что по нему обычно ни хрена не видно, по роже его меланхоличной и возвышенной!

- Да не боись, - хмыкнул я, хлопнув его по плечу. - Прямо в коридоре я тебя заваливать не буду. Только если за косички подергаю.

Ройс дернулся, потом все же глянул на меня, улыбнулся уголком рта и чуть расслабился. Даже всунул мне в руки свою косу и подколол:

- Тогда держи, заодно и не потеряешься. Ты ж у меня городской мальчик, к сельским планировкам не привык. Пошли уже!

Одной рукой я сцапал его за конец косы, а вторую положил ему на талию:

- Теперь точно не потеряюсь, - и подмигнул в ответ на его игриво-вопросительный взгляд.

Н-да, удобства тут действительно... сельские. Туалет в конце коридора, и там же душевая на три кабинки. Отдельные, но такие маленькие, что втиснуться туда вдвоем нечего и мечтать. Даже "близкие отношения" не спасут, хоть прилипни друг к дружке, все равно не влезть.

Мне деловито вручили полотенце и ту самую банку, в которой, оказывается, местное мыло, самодельное и с травами. Во деревня, еж твою! Одно мыло на все, причем хоть задницу им мой, хоть голову.

Ройс тем временем покосился на меня, непонятно как-то, и стал быстро раздеваться. Я дождался, пока он стянет все с себя, оглядел его со всех сторон. Эта зараза, заметив мой интерес, даже покрутился.

- Похорошел, - вынес я свой вердикт.

Хотя на самом деле разницы не было никакой. И тянуло меня на него... и под него... с той же страшной силой. Так что я тоже разделся... и мы разошлись по соседним кабинкам. Еж твою!

Никогда еще не мылся с такой скоростью. Впрочем, Ройса я все равно не обогнал. Когда вылез, он уже вовсю вытирался и заматывался в полотенце. Я тоже не стал одеваться, по его примеру обернув полотенце вокруг бедер, и мы, наконец, потопали в комнату.

Ройс запер дверь на задвижку, прошел мимо меня к кровати, мазнув плечом по груди. Сел, уперев локти в колени, и стал внимательно разглядывать половицу. Полотенце так и висело у него на бедрах, скрывая чуть привставший член.

- Эй, а тут что принято вместо смазки использовать? - спросил я, демонстративно оглядывая комнату.

Ройс опять вздрогнул. И взгляд этот непонятный, он меня боится, что ли? Еж твою!

- Крем для рук есть, вполне годится, - Ройс подскочил, рывком выдвинул ящик в прикроватной тумбочке и выудил здоровенную банку. - Мне тут выдали. Стандартный набор фермера. Вместе с бельем и полотенцами. Они же руками работают, вот и... - он как-то криво улыбнулся, с напряжением в голосе предложив: - Может, вторую кровать придвинем?

Хмыкнув, я оглядел Ройса, кровать, банку с кремом:

- Еж твою, я не понял, ты что, меня стесняешься? - удивленно спросил, пытаясь понять что происходит.

Он чуть эту долбаную банку из рук не выронил. Полыхнул на меня глазищами, резко отвернулся. Я уже всерьез напрягся. А этот чудик вздохнул, опустил руки. Посмотрел на меня через плечо.

- Нет! Да... Не знаю, - и моргнул вдруг, так жалобно. - Я... мне... мне госпожи не хватает, - признался, а сам смотрит затравленно, и оправдывается торопливо: - Я тебя хочу! Так сильно, тля, что ночами тут просыпался, и стояк до боли. И теперь ты тут, а я как идиот - боюсь неизвестно чего, не знаю, с чего начать и что делать, и... Без нее и тебя бы не было. У меня. А с ней все так легко... Она такая... И с вами обеими мне... И она знала, всегда, и... - он безнадежно махнул рукой и с надеждой посмотрел на меня: - Понимаешь?!

Я отрицательно помотал головой. Ну вот, еж твою, начался поток сознания.

Быстро скинув с себя полотенце, я выхватил банку из трясущихся рук Ройса, подсел к нему, надавил на плечо, укладывая на кровать.

- У меня тоже стояк до боли. На тебя, понял?! И я не знаю, разрешат ли нам такую роскошь, как отдельный трах, завтра, так что, еж твою! Я хочу воспользоваться сегодняшним разрешением по полной!

Лайри:

Домой мы улетели под утро. Нийкейя осталась в сторожке, спящая и запертая. Но хотя бы не связанная, умытая (два ведра с холодной водой, которые притащил от ручья Дийк, это все, что я смогла обеспечить из "удобств"), покормленная, напоенная и даже отконвоированная все тем же ящером в кустики. На все другие требования я холодно заметила, что пусть радуется тому, что есть, и не забывает в другой раз, что шантажировать и подставлять друзей - очень нехорошо и вообще свинство.

От укола снотворного ей отвертеться тоже не удалось, да она не очень и брыкалась. Так, вяленько. Видимо ночка и для нее выдалась утомительная, к тому же вправленные пальцы все равно опухли, напоминая сине-бордовые сосиски, и все еще ныли.

Ну да, Дийк ей пальцев не ломал, оказывается, просто как-то умеючи вывихнул сустав, так что палец выглядел сломанным и болел не меньше. Когда Нийк снова заикнулась про гипс или хотя бы перевязку, ящер вопросительно посмотрел на меня, уловил согласие и в два неожиданных и быстрых рывка вправил заверещавшей жертве суставы на место. Та даже брыкнуться толком не успела. Когда оторалась и утерла сопли, обнаружила, что пальчики на месте, и даже гнутся. Ну побаливают еще, так это не смертельно.

Я решила, что за пару часов она никуда не денется, поэтому кактусов на дневное дежурство приведет Чейри. Успеет перед театром, заодно покажет парням дорогу, чтобы сами могли ходить. Еще один шприц с лекарством и записка с инструкцией оставлены на столе. Нийк уже не так страшно выглядит, просто спящая тетка на импровизированной постели из одеял. Так что выдержит их нежная психика, не сломается.

Прокручивая в голове все эти мысли, я ждала, пока Дийк пригонял прятанную в лесу аэрошку. Так задумалась, что очнулась только, когда машина опустилась чуть ли не в трех метрах. Дверца распахнулась и оттуда мягко выпрыгнул ящер. Посмотрел на меня, и вдруг молча опустился на одно колено, выставив второе как ступеньку к высокому порогу. И руку протянул.

Мне стоило заметного усилия не таращиться на это чудо и не открывать от изумления рот. Справилась, наступила на колено, придержалась за твердую, как деревянные перила, руку, и все это, не меняя выражения лица, как так и надо.

Когда миновали хребет и стало возможно включить автопилот, я устроилась на сиденье и прикрыла глаза. Надо было подумать.

Подумать не получилось.

- Вы ее отпустите?

- Хм? - я отвлеклась от своих мыслей. Дийк сидел напротив и внимательно смотрел на меня.

Хороший вопрос. Еще вечером у меня были сомнения. Я вроде бы и решила, что лучшая змея это мертвая змея, но эта змеюка все же была слишком человекообразная. И убивать ее... Да страшно на самом деле! В теории-то рассуждать легко, а на практике внутри образуется обморочная пустота и какая-то тоскливая гадливость. Последнее - целиком по адресу Нийк.

Я ведь не просто так глаз с нее всю ночь не сводила. Когда прошел первый шок и началась торговля, гадина как-то быстро пришла в себя и вспомнила о своих интересах. Опытная лгунья довольно успешно прятала истинные чувства и намерения, но Дийк слишком сильно выбил ее из привычной колеи, и она себя непроизвольно выдавала. То взглядом, то интонацией, то нечаянной гримасой.

И ни слова не пикнула ни про чистый счет, который должна открыть Хей, ни про деньги, что должны уйти с него во внешние банки. Интриганка явно решила, что еще не все ходы проиграны. Главное, вырваться, а там уж она...

Я вспомнила ее глаза, когда она думала, что на нее никто не смотрит, и без тени сомнения ответила на вопрос Дийка:

- Нет. Она слишком опасна. - И сама окончательно поняла, что этого не избежать. Откуда-то со дна души поднялась тошнотворная муть, даже во рту появился какой-то мерзкий привкус.

Дийк удовлетворенно кивнул и выпрыгнул из опустившейся аэрошки, чтобы снова помочь мне выйти. Ишь ты! Как говорила тетушка Дийна, когда дети начинали вести себя непредсказуемо: "Не иначе как в лесу что-то сдохло!". Сегодня там сдохло что-то очень большое.

Найс:

Разбудил меня тихий стук в дверь. Я подскочил... Ептить! Конечно еще не рассвет, но пять утра... ПЯТЬ, ептить! часов утра! Я продрых, как сурок...

Открыв дверь, наткнулся на спокойную рожу Дийка.

- Все нормально, но лучше иди к ней, - выдал он, и пошел к себе в комнату.

Я проводил его ошалело-заспанным взглядом и поплелся к мелкой, матерясь про себя, переживая и заранее придумывая разные ужасы. В спальню я ввалился без стука, накрученный, как канат на грузило.

Мелкая даже не переоделась, сидела на кровати, неподвижно, как кукла, и таращилась куда-то в пустоту.

Во мне безмолвно боролись Найс, предлагающий опуститься перед ней на колени, и Дамиан, считающий, что тут явно надо брать на руки и укачивать... Я выбрал среднее. Опустился с ней рядом, на кровать, затащил к себе на колени, обнял и прижал покрепче. С полминуты Лайри так и сидела у меня в руках, напряженная и негнущаяся, каменная. Потом выдохнула. Обмякла, растеклась, прильнула. Уткнулась носом в плечо. И вдруг всхлипнула.

Желание грозно вопросить: "Ну и что вы там вдвоем натворили? И куда дели полученный из Нийк фарш?", я задавил на корню и принялся тихо шептать всякие глупости, типа: "Ну что ты, маленькая, все уже хорошо... Ты дома... Я с тобой...", ну короче нормальный такой бред, который положено шептать континентальным женщинам во время истерик. В ответ на плечо капнуло чем-то теплым, потекло по груди. Всхлипывания стали чаще и громче, теперь она уже и сама держалась за меня обеими руками, мокро и горячо дышала в шею.

Женские слезы... Редкое для мужчин Венги зрелище. Если бы не Дамиан, я бы, наверное, растерялся. Хотя в молодости я тоже не являлся великим утешителем, но систему правильного поведения знал и теперь действовал уже не инстинктивно, а вполне осознанно. Надо продолжать нести бред, гладить по спинке и ждать, пока само пройдет. Если начнет что-то говорить - внимательно слушать и кивать, кивать и гладить, гладить и... нести бред.

Помогло. Минут через пять всхлипывания стали реже, слабее, а потом и вовсе прекратились. Лайри тихонько сидела у меня на руках, изредка громко и прерывисто вздыхала, но отстраняться не спешила, наоборот. Словно спряталась за меня от всего страшного и неприятного.

Так, теперь уже, наверное, можно спросить, что там у них произошло? Или еще пока рано? Я поцеловал мелкую в макушку, потом, наклонившись, в плечо. Обнял и прижал к себе покрепче.

- Я тебя люблю, - прошептал нежно в ухо и принялся ждать реакции.

С полминуты ничего не происходило, потом мелочь пошевелилась. Оторвалась от моей груди, заглянула в лицо. Глазищи заплаканные, губы припухли. Но взгляд уже нормальный, не пустой.

- Только это и утешает, - вздохнула она, прикрыла глаза и легонько поцеловала. - Только ради этого... Я справлюсь.

- Вот и умница, - улыбнулся я, ссаживая мелкую на кровать, опускаясь на колени и осторожно снимая с нее сначала левую, потом правую туфельку. Пыльные, на подошве грязь... Где ее носило?!

Теперь надо аккуратно расстегнуть брюки, стащить их, отшвырнуть в сторону. Тоже пыльные, с каким-то прилипшим репейником. Следом - очередь кофточки, еще недавно белой и целой. Такое впечатление, что моя мелкая по лесам и болотам таскалась, не иначе. С другой стороны, фаршик из Нийкейи надо было припрятать подальше...

- Не хочешь рассказать, как прошла ночь? - взяв Лайри на руки, я донес ее до ванной и поставил под теплый душ.

Мелкая послушно стояла, где поставил, еще и лицо подняла навстречу падающим струйкам. Я выдавил на самую мягкую губку наш любимый хвойный гель и нежно провел по узкой спине сверху вниз и обратно, намылил плечи, руки... Лайри млела, с наслаждением выгибаясь навстречу скользящим движениям, только изредка поеживалась, когда я осторожно обмывал свежие царапинки. Наконец, когда губка добралась до тонких щиколоток и маленьких ступней, не выдержала, взвизгнула, отдернула ножку. Хихикнула:

- Щекотно.

Завернутую в большое пушистое полотенце, я отнес ее в кровать, усадил среди подушек, накрыл теплым одеялом и уже взялся за расческу, чтобы длинные темные волосы легли привычной шелковой волной, а не превратились к утру в воронье гнездо. И только тогда она заговорила.

- Завтра я поеду в Космопорт. Заберу из банковской ячейки все, что эта... собрала на сестру. А ночью придется снова лететь... туда. Запишем покаянное видеописьмо от Нийкейи, - вздохнув, ненадолго замолчала, потом продолжила: - С ней ничего особо даже делать не пришлось. Пара затрещин, вывихнутый палец. Тоже пара. И сразу появилось желание сотрудничать, - и вдруг мелкая обернулась ко мне, посмотрела в глаза, серьезно и напряженно: - Ее нельзя отпускать. Никак. Она слишком жадная и злопамятная. И умная. И она убивать не боится.