Глава 69

31-ое кйумху

Найс:

Кое-как я все же заставил себя подняться и выползти в коридор, оставив мелкую досыпать. В зале я столкнулся с заспанным Чейри и уже довольно бодрым Клайрисом.

Еще влажные после душа волосы Рис заплел в тугую кусу, вчерашнюю праздничную одежду сменил на более-менее обычную. Довольно поблескивающие глаза и яркие, манящие пухлые губы… Соблазн мелкий! А уж как минет делает…

Хлопнув обоих по задницам, я дождался, когда за ними захлопнется дверь в зал и только после этого подошел к семерым лежащим на полу телам. Судя по запаху лекарств, витающему над ними, врач их уже осмотрел.

Бумага с заключением нашлась рядом с ближайшем к стене телом. И из нее следовало, что все семеро заметных увечий и повреждений не получили, внутреннее состояние организма соответствует вчерашнему, короче, смело можно возвращать снова в бордель за половину стоимости. Раз этот документ все еще валяется здесь, значит, до Старшей хозяйки его еще не донесли. Спит еще ее помощничек.

Оставив бумагу там же, где она лежала, я развернулся и уже собрался идти к себе в комнату, как мой взгляд непроизвольно прошелся по углу, в котором прятался вчерашний страдалец.

Свернувшееся в комочек тельце по-прежнему там и сидело. И это несмотря на то, что ему выделили одну из пустующих комнат, ептить! Да, на пару с еще одним новеньким, ну так их место в гареме сейчас чуть ниже мальков местных, а мальки как раз по два-три человека и живут. Наверное, и не ел ничего, тля!

Сделав вид, что мне абсолютно все равно, кто там по углам зала ныкается, я пошел к себе в комнату. Но на середине коридора развернулся и быстрым шагом подлетел к этому вуглускру. Дернув его за плечи вверх, почти приподнял худенькое тельце над полом. Он весил как… как малек! Хотя по документам ему уже девятнадцать было, старше Риса.

Странного цвета глаза, как будто покрытая серебряной дымкой зелень, и еще более странного цвета волосы - даже не серые, а… как зола в камине. В этих серо-зеленых глазах уже не было ненависти, не было злости, была только дикая тоска:

- Их только семь…

Ну да, выжило только семеро, троих потеряли. По сравнению с предыдущей пирушкой, когда Старшей госпожой была еще госпожа Майрэйла, отличнейший результат! Радоваться надо…

Главное - сам же выжил, даже в бордель не вернут, а он тут… и за второго радоваться надо - отмучился, ептить! Тля!

Отпустив мальчишку, снова осевшего по стеночке и попытавшегося свернуться в горемычный комочек, я, матерясь про себя, кинулся вниз. Зачем-то таща этот хрупкий легкий довесок за собой.

Тела заигранных должны быть во дворе, в беседке. Не знаю, зачем меня потянуло на них посмотреть. Зачем я притащил за собой это тощее недоразумение. Зачем я вообще все это делаю и почему мне опять больше всех надо, ептить!

Затолкнув тельце в беседку, я принялся обдумывать, что бы такое по правдоподобнее ответить, если нас тут застанут женщины. Ну или те, кто прилетит за телами.

- Его там нет!

Зелень в глазах стала заметнее, наверное, от изумления на грани ужаса. И голос от едва слышно шелестящего усилился до громкого шепота.

- Да иди ты!

Я завалился в беседку, оглядел два валяющихся на земле холодных тела, выскочил обратно, схватил недоразумение за руку и потянул отсюда прочь.

- Потом все узнаю. Пошли обратно.

- Что с ним сделали? Что вы с ним сделали?! - громкий шепот внутри еще спящего дома. Громкий, обвиняющий шепот.

- Ептить! Ты меня вчера весь день из своего угла видел! - рявкнул я. - Я за гаремом следить должен, а не…

Я заткнулся на полуслове - ругаться не хотелось. Парнишка не в себе, а у меня отличное утро… Было, еп!

- Что с ним? Ты ведь узнаешь, что с ним?

Откуда силища-то взялась? Этот задохлик вдруг резко выдернул свою руку из моей, развернул меня лицом к себе и уставился своими серо-зелеными глазами прямо мне в душу.

Ептить! Вот зачем мне узнавать, что случилось с одной из «мясных тушек» для развлечений? Вот мне оно надо?! У меня две моих тушки в театр полетели, и еще одна в кровати досыпает. Зачем мне…

- Узнаю.

- Спасибо!

Сильные мальчишеские руки обвили меня за шею, тельце прижалось ко мне, крепко-крепко, а сухие потрескавшиеся губы прикоснулись к моим, целуя. Это он что, себя мне в качестве оплаты предлагает? Да уж, после Риса и Чейри… Ни в какое сравнение! Только я, почему-то, ответил на поцелуй, обнимая доверчиво прижавшегося ко мне мальчишку.

- Как тебя хоть зовут?

- Айжэн.

Прошептал и, уткнувшись мне в грудь, вдруг расплакался. Ептить!

Умыть, покормить, и, главное, спать уложить это нервное, пока женщины не увидели.

Ши:

Бля-я-я, ну что за жизнь такая, полосатая! Ой... Бля... Даже в туалет сползать больно! Вот знал бы я вчера, что ведьма так осатанеет, хрен бы я грудью... задницей... на амбразуру бросился! Больно, бля. И нечего такую ехидную рожу корчить, а то не посмотрю, что я раненый герой при смерти, двину в белобрысое рыло с ноги! Пользуется, гад, что лежу дохлой тушкой поперек кровати и колдунство ихнее впитываю всей поверхностью.

Нет, ну где логика?! Она за меня испугалась, она мой синяк на заду чуть ли не в лупу изучала, шипела, как гадюка на шланг, и что в результате?! Решила чужие следы на мне ликвидировать - хорошо, но, бля!!! Нормальные люди синяки лечат, а не навешивают поверх них палкой какой-то так, что вся задница синяя в полоску!!!

Согласен, где бабкин след, я и сам теперь не определю, не то, что на вид, даже на ощупь - все одинаково фиолетовое и болит как с-сука... Но кто ж так жалеет, а?! Женский мозг - непостижимая загадка. И трахать не стала, выперла из комнаты, устала она... Бля!

Рий:

Я сладко потянулась и села на постели. Хм. Нет, все же правильно я вчера решила, что избаловала свой зверинец до безобразия, и после порки выставила обоих из комнаты. А то привыкли уже, что госпожа слишком добрая, и поиграет и кончить разрешит, и в свою постель уложит! Что-то я расслабилась. Нет, хоть одного в постель затащила, а не обоих, но все равно это баловство и непорядок! Да!

Только почему-то ужасно пусто и неприятно оказалось просыпаться без зеленой ворчащей Снежинки под боком. И некого ущипнуть за сладкую попку, или пощекотать, или шлепнуть и вытряхнуть на пол, чтобы полюбоваться надутыми губами и раздувающимися от гнева ноздрями.

Ну прелесть, очень мне нравится наблюдать, как эта экзотическая зверушка берет эмоции под контроль, и, что интересно! - поначалу все время на ремень косился, когда, сидя голым задом на полу, смирял "гнев", и это тоже было забавно. А теперь даже не смотрит туда, на меня смотрит, и... что-то изменилась в этих морозных серых глазах.

Лайри:

Хорошо-хоро-шо, мне хо-ро-шо-о-о! Мне отлично! Проснуться в уютной постели, не от чьего-то вопля или будильника, а от того, что выспалась. И поваляться еще какое-то время просто так, ни о чем не думая, подтянув к груди теплую подушку, еще пахнущую Найсом.

Самих вторженцев давно след простыл, Рис умелся в свой театр, слава Матери, пусть пляшет и не требует моего внимания целыми днями. Найс... Хи-хи, я сегодня просыпаюсь уже второй раз и первый был весьма... занимательный! Хитрый змеенок задолбался ждать внимания от своего Верхнего и взял его сам. Угу, взял и... Взял!

А красиво смотрелось! Я, правда, любовалась почти исключительно Найсом. Это, оказывается, совсем иначе выглядит со стороны, но все равно красиво.

Я полежала еще немного и вдруг поняла, что голодна, как удав после зимней спячки - слоногемота целиком проглочу и переварю! Так, где мой завтрак?! Безобразие, стоило мужа взять, как тут же кормить перестали!

Тут мое внимание привлекло какое-то шушериное шуршание за дверью. Шуршание, возня и писк. Я села на кровати и с любопытством уставилась на дверь. Это уже завтрак или еще сторожевые мальки?

Хи, мальки, завтрак обычно открывает дверь полностью, а дрессированные шушерки приоткрыли узкую щелочку, засекли госпожу, сидящую на кровати с подушкой наготове, всполошено заверещали, когда подушка мягко шлепнулась о дверь, и с легким топотком умчались вдаль. Так, одно из двух: сейчас будет или завтрак, или Найс. С завтраком. Хорошо бы второе.

Я плюхнулась обратно в шелковые простыни, не выпуская из рук вкусно пахнущую подушку, и стала ждать. Можно сказать, в засаде. Спустя минуты три, не больше, дверь открылась и в комнату с подносом, на котором исходил паром кувшин с тайшу и лежали булочки с кремом и сливочным сыром, вошел Найс.

Я притаилась за подушкой, как та шушерка, или нет, как кошка, которая шушерку караулит, чтобы прыгнуть и поймать. И съесть, судя по тому, как предательски заурчало в пустом желудке.

- Доброе утро. Выспалась? - поставив поднос на стол, он повернулся ко мне: - Поднять подняли, а разбудить забыли? - и Найс с немного ехидной улыбкой посмотрел на подушку, за которой я притаилась.

Я полежала еще пару секунду, подумала... И решила, что живое Сокровище лучше, чем подушка с его запахом. Отшвырнула последнюю и - ам! - прыгнула на добычу. Найс поймал меня практически в полете, закружил по комнате, поцеловал.

- Ну что, теперь у меня госпожа мало того, что Старшая, так еще и замужняя, - хмыкнул он, усаживая меня в кресло напротив тарелки с булочками. - Так вот не успеешь оглянуться, как станет беременная...

- Тьфу на тебя! - хорошо, что я еще не успела откусить от румяного булочного бока, наверняка подавилась бы. - Разбежался!

Найс фыркнул и пододвинул мне поближе кружку с тайшу. Молча.

- Никаких беременностей, - категорично заявила я, все же кусая булку за бок. - Во всяком случае, пока. Я хочу сына, похожего на тебя, но на этой планете я не буду его рожать.

Сокровище, который в этот момент наливал себе тайшу, потому что уже запомнил, что я не люблю завтракать одна и рычу, если он пытается строить из себя образцового наложника и не есть при госпоже, поперхнулся воздухом, закашлялся и пролил горячую жидкость себе на штаны. Глаза у него стали круглые, как два венголара, то ли от такой новости, то ли от "приятных ощущений".

- Ептить! - обрадовала я его подхваченным от него же выражением, вскакивая и отнимая кувшин. - Ты чего?!

- Ага, - глубокомысленно выдал Найс, помолчал немного и еще раз повторил: - Ага... То есть... А где ты его рожать собралась?

Я тихонько засмеялась, поставила кувшин, не глядя, на столик, и забралась к Сокровищу на колени, обняла, устроилась поуютнее, носом ему в ключицу, как я люблю.

- Конечно, сначала мне придется родить наследницу. От Альцейкана, - со вздохом признала я. - Но не сейчас, а через какое-то время. А потом мы свободны! Я всегда мечтала путешествовать, еще на ферме, просто там можно было только мечтать и читать все-все про другие планеты. Я выполню долг перед Домом, возьму тебя и - мы полетим, куда захотим. И у нас будут дети. Представляешь, у меня будет еще один ма-аленький Дамиан, совсем-совсем такой же, как ты.

- Не хотелось бы быть занудой, моя госпожа, но твой долг перед Домом состоит не только в увеличении поголовья Лайвджойев. Так что никто тебя надолго не отпустит. Но идея мне нравится! - И Найс уткнулся мне лицом в макушку и поцеловал. - Только зачем тебе столько Дамианов? Давай лучше еще одну девочку. Но попозже. И, да, кстати, - судя по лицу Сокровища он вспомнил что-то, что могло сбить меня с темы о детях, которая ему почему-то не очень нравилась. - Можно тебя попросить выяснить, куда пропал один из бордельных мальчишек? - Очень кстати, ничего не скажешь.

- А ты зануда и есть! - вот я обиделась. Слегка... Но с колен слезла и пошла общаться с булочками, они мне взаимностью точно отвечают. - Зачем тебе сдался этот увейдженный трупик? Для отчета, что ли?

Найс, хитрая морда, и чутье у него на высоте, потому что он не остался сидеть, а переместился вслед за мной, обнял со спины:

- Я еще тебя матерью наших детей не воспринимаю, - выдохнул он мне в ухо. - Я еще не успел насладиться как следует обществом тебя одной, единственной. Постоянно, знаешь ли, кто-то третий мешается, - и он откусил у меня кусок булки, прямо из рук, хорошо, не вместе с пальцами.

- Да ладно уж, третий! - умиротворенно мурлыкнула я, и тут же отдернула пальцы: - Ай! Не кусайся, крокодил! На тебе булку. Третий тебе сегодня с утра в постели как-то совсем не мешал! - укушенный хлебушек я ему уступила, но подразниться тоже святое дело!

- Не мешал, - Найс осторожно сжал губами мочку моего уха, потом прикоснулся губами к шее, потом перешел к плечам, поцелуй за поцелуем. Вынул из моих ослабевших рук булочку, которую я проводила грустным взглядом, и положил ее на тарелку к остальным. Подхватив меня на руки, он продолжил целовать, то шею, то плечи, то грудь, осторожно освобождаемую из халатика.

Похоже я, получу, наконец, свою брачную утру, с тем, с кем хочу, а не с кем положено! Булки подождут.

Найс:

Мне даже удалось немного подремать, прежде чем утро настигло меня второй раз за день. Вместе с третьим завтраком... или уже обедом, судя по времени.

- Слушай, я про тело пропавшее, кстати, всерьез спрашивал. Можешь узнать, куда его заиграли, а?

Лайри тяжко вздохнула в подушку, перестав делать вид, что спит. Приподнялась на руках, переползла поближе и устроила растрепанную головку у меня на груди.

- Да никуда его не заиграли. Тетка вчера нашла этот полудохлый полутрупик в коридоре и захотела его себе на опыты, - мне фыркнули теплым воздухом прямо в грудь. - Тетка у меня знатная травница, считай, что это тело цветет и пахнет уже.

- И колосится... на поле, - как то не очень оптимистично продолжил я, вспомнив про другое тело. Потом посмотрел на мелочь заинтересованно: - То есть парнишка пока еще вполне себе дееспособный и его вместо борделя на природу переселили?

- Парнишка почти труп, - цинично фыркнула мелкая, и завозилась, устраиваясь поудобнее. - Если бы оставили его здесь, до этого утра может и дожил бы, а вот до следующего - не факт. Но Дийна вчера прямо сходу погрузила тельце в аэрошку и унеслась к своим травкам-отварчикам-минеральным ваннам. Так что у трупа хороший шанс не только выжить, но и поправиться, тетя Ди в этом деле мастер. Но, если что, официальная версия - забрали тело на опыты, понял? У нее там как раз какой-то новый метод реанимации печени созрел.

Я кивнул, прикидывая, как бы аккуратнее сообщить эту радостную новость Айжэну. То есть, с одной стороны, брат у него все же выжил, а с другой - непонятно, сколько еще проживет. Хотя чего вот я опять переживаю? Да он радоваться должен, что не в бордель отправили и не на переработку для удобрений в саду пустили.

Когда я вернулся от Лайри, Айжэн сидел в своем уголке, явно в засаде. Парни, отметив с утра, что я проявляю интерес к недокормышу, упарились прикалываться. Когда же я вернулся с откровенно довольной сытой мордой, да еще и слегка отоспавшейся, шутки и подколки усилились.

- Старший, а шлюшка-то тебе зачем? У него ручка как твой член, ну ножка может чуть потолще!

- Ептить, тебя не спросил, - рыкнул я на очередного юмориста и махнул Айжэну в сторону выхода из гарема: - Давай, в столовку обедать вали!

Парнишка отрицательно замотал головой, уткнулся носом в колени и скукожился. Ну, тля! Если я сейчас мальков пошлю ему еду принести, народ точно не поймет. И так не шугаются от бордельных только потому, что привычные и знают: после каждой такой вечеринки все более-менее здоровые будут в течение месяца-двух раздарены разным там… госпожам победнее, из родни. Поэтому надо просто потерпеть и не кривить морду какое-то время, пока с тобой рядом, в одном помещение такое вот.

Того же Бэйна даже при виде Вейса выворачивало, а уж на мальчишек из борделя он просто смотреть спокойно не мог. Но общение с госпожой Хей ему явно на пользу пошло - эту партию он просто стороной обходит, а не фырчит на каждом углу про то, что рядом с ним, в соседней комнате, ептить! целых три шлюхи живут.

Да парнишки и так шушерками шмыгают из своей комнаты в столовку и обратно, причем стараясь еду в себя запихивать как можно быстрее, чтобы не испортить аппетит чистеньким и сытеньким счастливчикам.

И только этот страдалец, ептить, гнездо себе в углу зала свил. Я сначала думал, что он вообще только на меня реагирует - сначала ненавидел, потом ругался, потом подлизывался. Но на «шлюшку» он все же вздрогнул и зыркнул в мою сторону каким-то таким убито-затравленным взглядом, что я чуть шутнику кулаком в лицо не напечатал. И только потом сообразил: это что ж выходит, я одному из своих парней за то что он шлюху шлюхой назвал, уже готов лицо начистить?

Хотя не нравилось мне, когда бордельных пацанов шлюхами называли. Шлюха - это тот, кто сам, добровольно, под всех ложится, а у них, можно подумать, выбор есть. Под кого положили, под того и ляжет. Вот целоваться с утра он сам ко мне полез, это да. И ведь не скажу, что мне очень неприятно было.

- В столовку вали, я сказал!

Вот чего я злюсь, спрашивается? Чего меня этот вуглускр так беспокоит? Жрать захочет - дойдет, куда идти, знает. Так ведь нет, ептить! Больше всех мне надо…

- Он умер, да? - вот ведь, подлетел, чтобы за руку недоразумение в столовку оттащить, да так и застыл с ним рядом, тля! Как вот ему сказать, что не умер, но и… - Или ты просто спросить забыл? Просто забыл? - Сколько надежды в голосе. Надежды что я, склеротина, про него и его брата не вспомнил, своей личной жизнью занимаясь. А вот, ептить, вспомнил! Мне моя госпожа про детей, а я ей… Потому что не сдались мне сейчас дети! Мне ее с Рисом и Чейри, за глаза, уши, и по самую маковку!

- Живой он, на хутор его увезли просто.

- На ху-у-утор?! Там же не лекарей нет нормальных, не… Он же там умрет!

- Вот, ептить, в борделе бы он у тебя просто жил и песни пел от счастья! - так, зверею я, зверею. Как этот мальчишка меня выводить-то умудряется? Вроде и не делает ничего такого. Что ж я на него реагирую, как бык на красную тряпку, если уж про хутор вспоминать?

- В борделе бы он… он бы… он…

Ну епти-и-ить… Стою, как дурак, пацана этого рыдающего обнимаю, а вокруг народ перемигивается. Ну и что теперь? Оттолкнуть его и гаркнуть всем, что мне его просто жалко?! Хорошая мотивация для Старшего. Типа, ори на меня кто вздумается, все равно прощу? Жалостливый я…

- В столовку вали, быстро, а то пенделем ускорю! И пока первое, второе и компот не съешь - не возвращайся, понял?

- Так и спать, в столовке?

- Еп, убью сейчас, тля!

… до 18 вайэба

Ши:

Когда мне заявили, что пора всерьез браться за мое воспитание, я с трудом удержался, чтобы не зажмуриться от ужаса и не прикрыть голову руками, как при землетрясении. Хотя по идее прикрывать следовало другое место. Но я опять попал пальцем в небо!

Бля-я-я, если этот воспитание, то я фикус в горшочке. Или же ни хрена не понимаю, что именно во мне воспитывают... Нет, понятно, что по заднице все равно прилетает регулярно, хорошо, не палкой, и по этому поводу я не то, чтобы привык, но настроен уже как-то философски. Ну вот такая мне баба досталась, кому-то мозг выносят, а мне задницу...

И даже эти их ритуалы обезьянские запомнить можно, а наедине меня уже и не тошнит даже, возбуждает. Бля! Ну а че делать, если я вообще в ее присутствии все время как на вулкане из этой их местной виагры?! Но сегодня!!!

Я застонал сквозь зубы и выгнулся. Бесполезно, руки и ноги прикручены накрепко, и вообще я, как блядский цыпленок на гриле, растянут навзничь на столе, и то ли жду, когда эта повариха чокнутая меня выпотрошит, то ли уже жарюсь на медленном огне! Бля!

Во рту пересохло, все тело горит, и тот гадский вибратор в заднице то начинает биться, как припадочный, то замирает, и я его вообще почти не чувствую. И это хуже всего, потому что замирает он точно в тот момент, когда еще чуть-чуть, и... И... Сссу-у-у-ука-а-а-а!!! Не могу-у-у больше! На член мне напялили какую-то новую хрень, что-то вроде тесного колпачка на головку, и эта бл...дь тоже вибрирует в унисон с тем, что в заднице, и теми, что на сосках, на зажимах.

И что фиговее всего - мне даже не больно. Вроде как. Я с ума схожу совсем от других чувств, я вою сквозь кляп и выгибаюсь, когда эта садистка ненормальная доводит меня почти до пика, а потом просто берет и выключает все! Мокрое от пота тело еще какое-то время извивается само по себе, пот заливает глаза... И эта ссука ласково так обтирает мне лицо влажной тканью. А потом берется за перо и наступает полный... П...ц!!! Никогда не думал, что самое страшное орудие пытки - это легкое белое перышко какой-то местной, бля, птицы счастья, чтоб у нее яйцо застряло там, откуда оно несется!

А фишка вся в чем? В том, что я и сам боюсь кончить раньше времени и сдерживаюсь изо всех сил, хотя раньше мне казалось, бля, что в этом деле как-то там чего-то сдерживать вообще нереально. Мир полон открытий, бля!

А для меня еще и песочные часы в этом гребаном мире существуют, в которых то-о-оненькой струйкой перетекает из верхней колбы в нижнюю мое ближайшее будущее. Потому как если я кончу без команды, все оставшееся блядское время буду получать какой-то многохвостовой плеткой по заднице от белобрысого гада. До звездочек в глазах, до пожара там, куда он бьет, пока блядский песок не пересыплется до конца!

Самое хреновое в том, что я боюсь до дрожи в коленках и в то же время с ума схожу от желания оказаться на этом столе снова. И чтобы сука, тигра моя, ведьма, водила по телу легким перышком, и улыбалась колдовскими глазами так, что крышу сносит... Совсем.

В самый первый раз она довела меня до грани всего раза три, а потом дала остыть, сняла с меня все эти изуверские приспособления и, не отвязывая, вдруг легонько провела пером по члену, снизу вверх... А-а-а, как я кончил!!! Думал, потолок забрызгаю.

Бля, почему в жизни все так сложно!? Почему там, дома, я, свободный и состоявшийся, избалованный женским вниманием и не знающий отказа... Ни разу не испытывал ничего подобного?!

Рий:

Ох, уж эти глаза... Глазищи! Серые, снежные, с перламутровым отблеском в глубине. Никогда не видела таких глаз, ни у кого, ни у наложников, ни у любовниц. Только в них я ловлю этот сказочный момент, когда раскаленная лава темперамента ломает, казалось бы, вековой лед на вершине вулкана, и выплескивается, сжигая все вокруг!

Как мне нравится доводить его до этого состояния, Матерь! Я уже сама начинаю понимать, что как-то ненормально сильно привязалась к своей Снежинке, но... К праотцам, если это и зависимость, то я сама так хочу! А потом... Будет потом. Рано или поздно мне надоест, всегда же надоедало?

Неделя прошла после свадьбы, а я все никак не наиграюсь в одну и ту же игру. Стол приказала перенести в мою спальню из комнаты для наказаний, специальный, с креплениями. Майти за это время выпорола всего раз, и то за дело, когда он, я уверена, нарочно чуть не покалечил мою хрупкую Снежинку, попытавшись уронить на распятое тело какой-то тяжелый ящик.

Прицелился же, гаденыш, точно между ног! Не попал, конечно, но кто испугался больше, еще разобраться надо. Снежинка побелел до синевы, Майти тоже сбледнул - дошло, что натворил, а я чуть сердечный приступ не получила!

Обломала о скотину новый хлыст и выкинула к праотцам из комнаты, велев не показываться на глаза два дня. И специально дала указания Найсу держать этого идиота отдельно, в лазарете, пока следы от хлыста не сойдут, а в мозгах не прояснится. На третий день поганец валялся у меня в ногах, заливался крокодиловыми слезами и клялся, что он не нарочно и что никогда, ни за что...

Я даже получила удовольствие, продлевая его отчаянье обещаниями продать сегодня же, вот сию секунду, как только приедет оценщица с аукциона. И только напившись его ужаса и раскаяния, отправила к Найсу с приказом выпороть кнутом и посадить на самый большой анфаллос из тех, что не порвет, и на самую жгучую смазку до особого распоряжения.

Через три дня у меня снова был образцовый раб для игры в Снежинку. Самое смешное, что мое зелененькое все это время зажималось и куксилось, даже в библиотеку не бегало, впрочем, я не оставляла ему особенно много времени. Но мне самой было... Словно не хватало чего-то. Оказывается, никчемный кукленок тоже вносил свою ноту в симфонию моего удовольствия. Своей ревностью и истовым обожанием. Так вот, Снежинке его тоже словно бы не хватало, и он вздохнул с облегчением, когда вместо первых попавшихся рабов из гарема я позвала к себе почти прощенного Майти.