Глава 76

27 вайаэба 328 года

Найс:

Я постучал в комнату Айжэна, потом еще постучал, потом плюнул и дернул дверь – заблокирована. Достав универсальную карту-ключ открыл и застыл в дверях, наткнувшись на полный ненависти взгляд.

- Проваливай! Я сегодня вечером улечу к брату…

Вместо того чтобы облегченно вздохнуть, я совершенно не задумываясь выдал:

- Зачем?

И настроение, и так испорченное, стало еще хуже. Хотя куда уж хуже, непонятно.

- Тебе на меня плевать… Я надеялся… Но тебе – плевать. И на него тебе тоже плевать, вот что обидно!

Сглотнув, я прикрыл дверь, заблокировал снова замок и сделал несколько шагов к стоящему в центре комнаты Айжэну.

- Не плевать, - не знаю, зачем я это говорю? Хотя ведь действительно не плевать, но… - Просто там, на хуторе ты станешь для кого-то единственным, я уверен!

- А если я не хочу? – зелено-дымчатые глаза упорно ловили мой взгляд, хотя я старался смотреть куда угодно, только не на мальчишку, напряженного так, что вот коснись – и каждая мышца зазвенит. – Я не хочу для «кого-то», я хочу быть с тобой… пусть не единственным, но с тобой. Вторым, третьим… но чтобы ты меня признал, понимаешь?! А ты не готов…

- Зачем?

Похоже мой словарный запас резко сократился. Странно, я вроде только что пытался понять зачем он уезжает, а сейчас хочу выяснить, зачем он хочет остаться.

- Что «зачем»? Зачем ты не готов? – на лице Айжэна промелькнула улыбка, и я не выдержал, прикоснулся своими губами к его, почти не понимая, что делаю и … ептить! Зачем?!

Хей:

Сестра приехала из больницы какая-то изменившаяся. Внешне – осунувшаяся, побледневшая, уставшая, с темно-синими тенями под глазами, но при этом в ней чувствовалось внутреннее спокойствие, свечение. Она, как и я, приняла какое-то решение, полностью вошла в гармонию с самой собой, но я не нашла в ней прежней ребячливо-эгоистичной Рий. Мне вдруг резко стало страшно, что она вот вся такая сияющая, соберется и уедет, в Миссиопию.

- Фантазерка, - хмыкнула Рий в ответ на мой вопрос. Мы сидели и ужинали, вдвоем, как раньше. - Где я и где праведная жизнь. Никогда не любила скуку и молитвы, с чего бы теперь проникнуться?

- Мало ли. Ты себя когда последний раз в зеркале видела? У тебя только нимба над головой не хватает, уже светится, - усмехнулась я, в душе облегченно выдохнув.

- Это обаяние, - невозмутимо заявила Рий, и улыбнулась так, что я сразу успокоилась.

Прежняя Рийниола никуда не делась. «Все что нас не ломает, делает нас сильнее» - твердила нам всегда бабушка. В случае со мной и с Рий это прекрасно сработало. Мы стали умнее, взрослее, и в чем-то сильнее.

- Какой потрясающий эффект у больничного рациона – похудела, посветлела, обаяние засияло, - улыбнулась я ей в ответ. – Чем там таким секретным тебя кормили?

- Нашла тему для разговора - больничная диета, - скривилась сестра. - Расскажи лучше здешние последние новости.

- После убийства Прийсциллы больничная тема очень популярна в аристократическом обществе, - натянуто улыбнулась я. Мы с сестрой обменялись мнением о случившемся еще в тот самый день… И мнение у нас совпало – что-то там не чисто, с этим убийством. Но Стейси стояла насмерть: «пособницы бунтовщиц», и активно перерывала всю информацию, какую могла найти у нас в доме или у меня на заводах, разыскивая ту, что помогала меня подставлять. Доверенное лицо Нийкейи.

То, что это не Ауйлинийя Вайнгойрт меня не обрадовало. Нет, она была хорошим специалистом, но с некоторых пор фамилия Вайнгойрт вызывает во мне яркое неприятие. Которое теперь придется скрывать, потому что увольнять просто так ценного специалиста может быть и можно было бы, если бы ее родственница не витала на самой верхушке иерархической лестницы. Родственница, конечно, дальняя, но мне бы не очень хотелось привлекать ее внимание к нашему Дому снова. Мало ли что может прийти ей в голову во время ежемесячных критических дней? Например, проверить заводы на наличие в них трудящихся инопланетников…

Так что увольнять Ауйлинийю надо было спокойно, обоснованно, и успев подготовить ей замену.

- Но можем поговорить о чем-то другом, например о мужьях, - и я ехидно улыбнулась сестре. – Не надумала еще взять себе хотя бы одного?

- Нет. Не надумала, - невозмутимо-уверенным тоном произнесла Рий. - И если ты о Майти, то он и так достаточно мой, чтобы выклянчить клеймо личного раба. На большее он пока не претендует.

- Ну как знаешь, - я решила, что тема о мужьях тоже не самая удачная, хотя сестра и отреагировала довольно спокойно. – А так, в принципе, у нас ничего нового… Айзийкэйлия досрочно сдала почти все экзамены, завтра – последний. И со следующей недели она выходит ко мне на трудовую практику. Стейси активно ищет утечку информации у нас в Доме и пытается выяснить, кто убил этого наложника, - я наморщила брови, вспоминая, как же его там звали… - Утверждает, что он тоже был ино… - тут я осеклась и решила замять и эту тему: - …использован бунтовщицами, так что у нас не дом, а просто рассадник зла какой-то.

- Я не удивлена, после того, что творили сестра с матерью, и особенно после того, как Майрэйла сдала нас с потрохами ради призрачного шанса улучшить свое положение, - жестко усмехнулась Рий, и, высказала примерно мои мысли, до которых я дошла, пока становилась сильнее: - Ты, конечно, как хочешь, а у меня осталось только две сестры.

Да, все что нас не ломает… делает нас мудрее. Жестче, циничнее, злее и мудрее.

Найс:

Я прижимал к себе худенькое тельце, гладил спину и чувствовал каждую косточку, каждый позвонок. Обветренные сухие, шершавые губы, так не похожие на Рисовые, такие поддатливо-послушные… Отвечающие и уступающие моему напору. Я перебирал пальцами волосы на его затылке, мягкие, пушистые, такие же послушные, как его губы… Чувствовал, как он сам прижимается ко мне все плотнее и плотнее, как легкое адреналиновое возбуждение от этого неожиданного поцелуя переходит в другое. Когда тело уже начинает тебя выдавать… предавать… когда… Да, ептить, мне нужен этот парень и если он готов быть третьим, то почему я должен сомневаться и пытаться все решать за него? Он нужен мне, я нужен ему… Зачем? Ептить, глупый вопрос! Потому что нам так хочется…

Подхватив почти невесомое тело под попку, единственное мягкое место, если не считать уже достаточно возбужденный другой орган, перенес на кровать, не отрываясь от поцелуя. Когда одни губы властно берут, а другие – отдаются, раскрываясь, позволяя сминать, сжимать, покусывать… Я действовал на одних инстинктах, забыв обо всем. Тело хотело наконец-то получить то, что подсознание уже давно считало своим. Пометить. Укусить за плечо. Поцеловать. Провести языком вдоль ключицы… Развязать… Содрать рубашку и отбросить ее в сторону, чтобы можно было добраться до розового соска… Прикоснуться к нему губами… Сжать… Укусить… Мое… Послушное… Но вот Айжэн тоже решил получить то, что так давно хотел. Его руки обняли меня за шею… Погладил плечи… Медленно скользнул на поясницу… Ниже… Широко распахнутые глаза, приоткрытые губы… Восторг, замутненный возбуждением… Не хочу переворачивать, хочу смотреть в это лицо, видеть его чувства, которых он не скрывает… Ему все равно как он выглядит, он просто счастлив… Честно, откровенно счастлив… Он наслаждается и мне так хочется видеть это! Закидываю его ноги к себе на плечи, нащупываю пальцем щелочку между ягодицами, ласкаю… чувствую как напрягся, потом понял, что не буду брать силой, расслабился… поддался мне навстречу…

- Где? – шепчу, зная, что он поймет, о чем я спрашиваю.

- Так нет у меня. Так давай… пожалуйста, давай так!

Смотрю на него как на больного, потом одной рукой, почти на ощупь шарю в тумбочке. Точно – нет. Но ведь должна же быть!

- Я ее отдал, ребятам была нужна… Я берег, берег, а вчера отдал. Сегодня забыл взять новую, - голос виноватый, взгляд испуганный. – Не бросай меня только! Я привычный… Меня в борделе как только не брали! – И все это чуть ли не с гордостью.

- Дурашка… - а руки уже начинают наглаживать член, внушительный, особенно по сравнению с телом его хозяина.

- Нет.. Не надо… Я хочу…

- А будет так, как хочу я, - продолжая ласкать, наклоняюсь и целую в губы. Затыкается и начинает отвечать. Правильно. А то опять будут тут за меня решать всякие…

И тут в дверь громко стучат. Очень громко, как будто имеют на это право или как будто что-то случилось. Стонем мы хором, разрываем поцелуй и я, как наиболее одетый, иду открывать. На пороге стоит Рис. Злющий, как шершень.

Я почти выпинываю его в коридор, не давая войти в комнату Айжэна, хотя он упорно пытается туда просочится.

- Что ты там делал?!

Я уже приготовился ответить привычной отмазкой: «Разговаривал», но почему-то вдруг решаю – это будет нечестно. Не честно по отношению и к одному, и ко второму. Разговоры в зале затихли – ответ хочет услышать не один Рис. Спиной я чувствую выжидающе-напряженный взгляд Айжэна. Хочется сказать длинную цветистую речь исключительно матом. Но вслух произношу совсем другое:

- Я беру Айжэна своим нижним.

Из зала слышен гогот, хлопки, маты тех, кто ставил на то что я так и не сдамся… Короче всем весело, кроме меня и Риса.

- То есть ты предлагаешь мне делить тебя с ним?! – от возмущения у Риса начинает подрагивать нижняя губа. Красивая, мягкая, пухлая… Этими губами так приятно любоваться, но вновь поцеловать тянет другие, шершаво-сухие…

- Как хочешь, - спокойно говорю я, и, обернувшись к Айжэну, киваю на прощание: - Я к госпоже. Спокойной ночи. И позаботься, чтобы в следующий раз в тумбочке была смазка.

Уже успевший одеться, мой третий нижний подходит ко мне, тянется чтобы обнять, и тут Рис, уже гордо развернувшийся чтобы удалится вдаль, срывается. Хваленая аристократическая выдержка дает окончательный сбой. И он с размаху бьет ладонью под ребро. Айжэн успевает блокировать удар, смазать, чтобы не было так больно и тут же лупит в ответ. Умело, со знанием дела, в отличие от озлобленного, но явно неопытного Риса. Сначала оба мальчишки мутузят друг друга стоя, потом падают на пол. Хорошо не в коридоре, а в комнате Айжэна и никто этого всего не видят. Только слышат. Но ведь можно же сказать, что просто опять скандалили…. Ептить! Со вздохом понимаю, что придется влезать и разнимать. Из-за меня же дерутся, тля! Надеюсь мелкая оценит юмор ситуации и никого не убьет.

Лайри:

Хороший сегодня вечер. Был. До того, как в мою тихую обитель ворвался тайфун. Когда тайфун развалился на составляющие, я, в общем, без особого удивления отложила книгу и вопросительно приподняла бровь, стараясь не улыбаться, и, тем более, не дай Матерь, не смеяться.

Оба злющие, всклокоченные, у Найса губы обцелованные и рубашка кое-как застегнута не на те пуговицы. Рис весь из себя разгневанная невинность, причем тоже всклокоченная и слегка помятая. И оба дышат так, как будто не по дому ко мне бежали, а от фермы по горам. Та-ак.

Я уже несколько дней жду, когда Найс перестанет маяться дурью и договорится сам с собой, что сикарашка ему нужен. Похоже, с собой он договорился, и, предположительно, с сикарашкой тоже... Судя по тому, как сверкает глазищами змееныш. Потому что вот как раз с ним никто не договаривался.

- Наперегонки мчались, что ли? - ну надо же их как-то стимулировать к осмысленным звукам, а то оба только сопят гневно.

- Просто шли… быстро очень шли, - Найс падает в кресло, смотрит на меня с возмущением, как будто это я виновата в том, что только что между ними там произошло. – Вот скажи, ты же понимала, что так все и будет, да?!

- Что именно будет? - уточнила я, вставая с подушек, и пересаживаясь в другое кресло, для чего пришлось пройти рядом с змеенышем и стала заметна его припухшая губа и небольшой синяк на виске, почти скрытый под волосами.

- «Мы делили апельсин, много наших полегло», - процитировал Найс слегка переделанную цитату из детского стихотворения.

- Понятно. И кто первый... Не поделил? - это я спросила уже у слегка притихшего Клайриса.

Тот, с виноватым выражением лица начал опускаться на колени.

- Еще раз понятно, - я не стала строить из себя разгневанную госпожу, хотя не слишком верила в искреннее раскаяние змееныша. - Клайрис, ответь на один вопрос. А зачем? Зачем тебе Найс, если ты его не любишь?

Взгляд, которым меня одарили, выражал целую гамму чувств - от удивленного недоверия до возмущенного непонимания. Правда смотрели на меня недолго, меньше минуты, потом снова уставились в пол.

- Я его уважаю. Он мой Верхний, которого вы сами для меня выбрали, госпожа, - сделал он ответный выпад.

- Клайрис, - я старалась говорить доброжелательно. - Найс стал твоим Верхним, потому что я его попросила. Не притворяйся, что не знаешь: это было сделано, чтобы облегчить твое положение новенького в гареме. Ведь то, что ты был претендентом в мужья, не спасло бы тебя от прописки, верно? Тебя защищают, к тебе хорошо относятся, даже балуют. Чем ты недоволен?

- Я?! – змееныш даже голос повысил, испугался, и, виновато зыркнув в мою сторону, продолжил: - Я всем доволен, госпожа. Я… Я же старался, я все делал, чтобы Найс меня полюбил, чтобы ему было со мной хорошо! Так зачем он взял себе еще и этого…?! Ему что, меня мало?!

- А подумать? - я ничуть не издевалась, просто, наверное, действительно пора объяснить ребенку то, чему его так и не сумели научить в доме матери.

- Я думал, госпожа! - Клайрис смотрел на меня своими чистыми ясными синими глазами, в которых светилось совершенно искреннее непонимание.

Мне стало немного грустно, и искренне жаль его. Он правда не понимал.

- Объяснишь ему, или мне и это придется делать самой? - спросила я у Найса.

Тот как-то отстранено пожал плечами.

- Угу, понятно. Змееныш, все очень просто. Ты все делал, чтобы полюбили тебя, Айжен полюбил Найса. Не для того, чтобы упрочить свое положение. Не для того, чтобы его защищали и баловали. Не для себя. Ты так не умеешь.

- Почему не умею? – в синих глазах теперь уже совершенно точно сверкнуло возмущение. – Я вас люблю. Очень. С той самой первой встречи в театре.

- Ты умеешь играть в любовь, - мне и правда что-то стало грустно и как-то... Это ведь не только к Найсу относится. - а любишь ты только одного человека на свете. Единственного. Себя. И потому тебе легко играть в любовь с красивой, молодой госпожой, у которой все хорошо, и есть возможность тебя баловать. А если всего этого не станет? Если вдруг завтра меня обвинят в чем-то и вышлют на планету-колонию. Что ты выберешь? Лететь со мной, или вернуться к матери? - я знала ответ, а вот знает ли его сам Рис?

Змееныш недоверчиво как-то посмотрел на меня, убедился, что не шучу. Посмотрел на Найса, как будто ища подсказки. Вздохнул... Ну хотя бы не пытался сразу ответить, что поедет.

- Иди-ка ты к себе и подумай, - решила я, вдруг почувствовав, что больше не хочу продолжать сеанс воспитания. - Ответь на этот вопрос хотя бы самому себе. Про драку в гареме поговорим... Позже.

Клайрис встал с колен, поклонился, и как-то очень понуро выскользнул из комнаты.

Я посмотрела ему вслед еще пару секунд, а потом выбралась из кресла, прошла по ковру и забралась в другое - на колени к Сокровищу. Свернулась привычным клубочком, положила голову ему на плечо, сама взяла его руки и обернула их вокруг себя.

- Почему мне так грустно? - спросила тихонечко, почти шепотом.

- Он тебя и правда любит, только по своему, - успокоил меня Найс, тоже шепотом, развернул к себе и поцеловал. - Тебя невозможно не любить, - и улыбка хитрая-хитрая.

- Ага! - я фыркнула ему в шею и улыбнулась в ответ. - Тебя тоже!

Клайрис:

Я вышел из комнаты госпожи чувствуя себя несправедливо обиженным ни за что. Я понимал, что госпожа расстроена моим поведением, но не понимал, чем именно. Ладно бы она ругалась, что я драку начал, позорно и недостойно полученного мною воспитания, моего старого Дома, моего места в новом Доме… стыдно!

Я раз пять прослушал у себя в голове обвиняющую речь, произнесенную голосом матери, приготовился к тому, что меня накажут... Даже успел испугаться, что какое-то время будут игнорировать, потому что мама точно бы неделю, а то и две, делала вид, что меня не знает – так опозорится!

Подраться, из-за мужчины! И с кем?! Как там его госпожа тогда назвала? Сикарашка? Правильно, сикарашка он и есть – мелкая, противная, приставучая и недостойная моего внимания. Не понимаю, что Найс в нем нашел и почему потакает.

Но еще больше я не понимаю госпожу – она же должна видеть, что я больше подхожу Найсу, как нижний. Зачем она оставила еще и этого… сикарашку?!

И про любовь я вообще ничего не понял. С чего госпожа решила, что Айжэн любит, а я – нет? Мы себя совершенно одинаково ведем… Просто я не висну у чужих Верхних на шее и по помойкам не лазаю.

Как медленно я не плелся, но дорога до мужской половины дома наконец-то закончилась и я вошел в зал. На меня все посмотрели, как будто не ожидали так быстро. Кто-то с сочувствием, кто-то просто заинтересованно, а вот первый муж госпожи Хей вообще с осуждением. Вот за что меня осуждать, если я свое защищаю?! Или тут это не принято? Надо было сразу отойти в сторону и уступить? Не верю!

Да, драку я совершенно зря устроил, только госпожа явно не из-за нее расстроилась. Вот бы понять, из-за чего… И причем тут планета-колония? Туда же только одного мужчину можно с собой взять и понятно, что госпожа возьмет Найса, а я вернусь к матери и непонятно кому будет лучше еще!

Я же буду считаться мужем госпожи Лайри, хотя мама сможет конечно добиться, чтобы наш брак расторгли, если детей не будет… Только… Только я не хотел бы. С планеты-колонии возвращаются, пусть через пять лет, пусть через десять. И… Так, сейчас тушь потечет! Чего я переживаю, как будто и правда госпожу на планету-колонию забирают? Можно подумать мама позволит… Придумает что-нибудь. Она же понимает, что я тут счастлив, что влюблен в свою госпожу, что мне хорошо с ней, что и она мною довольна… была. До этой проклятой драки.

Отчаянно смывая с лица косметику, я видел в зеркале мальчишку, с красными заплаканными глазами. Кожа в красных пятнах, как всегда, когда я плачу и влажные волосы еще к лицу прилипли. Красавец! А еще внутри очень больно… обидно и больно. За что?! Вот за что она на меня рассердилась?!

Проплакав еще полчаса, лежа в кровати и уткнувшись носом в медвежонка, я не выдержал и, как был, в пижаме и с медведем, поплелся к Чейри.

И на его сонное:

- Чего тебе не спится-то? – наконец разрыдался по настоящему, взахлеб, освобождаясь от этой странной боли внутри.

Чейри – он потрясающий и удивительный. Он даже не стал ничего спрашивать. Сходил ко мне в комнату, поменял медведя на одеяло и подушку, укутал, обнял, прижал к себе и я почти сразу уснул. Даже не стал ему ничего рассказывать про планету-колонию и сикарашку. И завтра не буду… Сам разберусь. Наверное… Просто будет обидно, если Чейри сразу поймет, почему госпожа обиделась – он же ее лучше знает. Я бы не отказался, если бы он стал ее вторым мужем, с ним хорошо.

С Найсом, когда он не злится, тоже хорошо. Но с Чейри мне как-то уютнее. Он роднее… ближе… Жаль, что ему мужчины не нравятся – мы бы были чудесной парой.