9. Дэмин

Император в очередной раз пытался испустить дух, и в очередной раз нужно было не дать ему достичь в этом успеха, а оставшиеся с отцом Империи целители забили тревогу, осознав, что Дэмин не может появиться по мановению руки, чтобы исправить их ошибки. Их письма носили почти истерический характер, ведь лекари понимали, что если правитель Империи Рад умрет еще до того, как его наследник хотя бы научится говорить, это обернется катастрофическими последствиями для всего континента. Дэмин был не склонен поддаваться панике, но признавал: доля правды в озабоченности Тинека, Йоланы, Джеана и Шена имелась, так что и спешка была оправданной.

Дорогу от Стратацита до дворца простаки поддерживали широкой и ухоженной, на ней было мало поворотов и сложных участков, так что прямой путь должен был занять чуть меньше двух дней при условии, что четверка лошадей шла полным ходом, останавливаясь лишь изредка. Каждые двенадцать-пятнадцать лиг была возможность сменить лошадей на постоялых дворах, чтобы не прекращать движения.

Обитую железом и выглядящую весьма воинственно карету сопровождали четверо всадников с оружием. Они были бесполезны в этих безопасных местах, но Дэмин понимал: Тан послал с ним своих людей вовсе не для того, чтобы защитить. Вряд ли кому-то пришло бы в голову, что великий лекарь не сможет позаботиться о себе и своей спутнице сам.

Привыкшего к порталам Дэмина раздражала дорога: карету мерно трясло, пейзаж за резным, закрывавшимся подвижной пластиной окошком почти не менялся, только лишь становилось светлее: поля, фермы, редкие сады, разрозненные группы домиков были совершенно типичными для этой местности. Дэмин привык перемещаться налегке, так что не взял с собой даже рабочего журнала, чтобы занять это время исследованиями, и теперь, когда закончил с письмами, был вынужден довольствоваться наспех выбранными в библиотеке Тана книгами о военной стратегии в жаркой и засушливой местности, оказавшимися на удивление занимательными.

Девчонка, только что отправившая его портальной почтой весточку своему осужденному стражу, теперь сидела, откинувшись на мягкую спинку скамьи. Дэмин думал, что Кьяре тоже не по себе, но стоило им выехать из ворот Стратацита, она, счастливо улыбнувшись, перебралась из кареты на ее козлы. Дэмин слышал, как девчонка рассказывала правящему повозкой воину о красных рассветах и желтых закатах ее степей и как с интересом расспрашивала его самого о родных ему местах. Воин отвечал угрюмо, но она не отставала, и он был вынужден поддерживать этот бессмысленный, легкий разговор.

Как только рассвело, девчонка вскочила в седло, упросив одного из всадников сесть вместо нее на козлы. Дэмин, отложивший книгу, смотрел на нее в резное окно: не боясь отстать, она пускала лошадь прямо по полям, игнорируя дорогу, и с наслаждением пригибалась, когда послушное животное перемахивало невысокие деревянные заборы. Верхом, с развевающимися на ветру и все такими же растрепанными рыжими косами, счастливая, со светящимися глазами, она выглядела совсем не так, как он привык. Бледную и потухшую лицом нелепую даму в не идущем ей объемном платье, уставшую и несчастную, сменила настоящая степнячка. Она задыхалась от холодного ветра, жмурилась на встающем солнце, вытягивая свой стройный стан в струнку, на ходу срезала воздушным клинком сухие стебли уже пожелтевших высоких цветков золотырника и, не жалея лошади, неслась дальше, оставляя за собой шлейф лепестков.

Наскакавшись в одиночестве, Кьяра втянула еще одного всадника в нехитрую игру: заметив пугало, коих здесь было полно, они устремлялись к нему во весь опор, и тот, кто первым касался его соломенных рук, мнил себя победителем, пока на горизонте не возникало еще одно. Похоже, они считали очки и шутя ссорились, упрекая друг друга в нечестности.

Дэмин почти ощущал ее искрящееся счастье ускользнувшей из смертельной ловушки птички — птички, которая не знает, что крылья ее подрезаны беспощадным ловчим. Ему почти было жаль наивную девушку. Нет, рука его не дрогнула бы снова сделать то, что он уже сделал. И все же ощущение причастности к этому моменту искреннего и такого осязаемого счастья отзывалось внутри чем-то похожим на умиротворение.

.

На очередном дворе Кьяра, наконец, снова забралась в повозку. От нее тянуло холодом. Сердце ее билось быстро, гулко, счастливо. Дэмин устало посмотрел на раскрасневшиеся на ветру щеки, на выбившуюся из ворота бурого кожаного колета рубашку, на наспех узлом намотанный на шею шерстяной шарф — и, словно гоня что-то от себя, вернулся к чтению. Но сам не понимая зачем, уточнил:

— Наигралась?

— Да! — довольно ответила девушка. — Я давно не ездила верхом. Дома я охотилась с соколом. У меня был крупный кречет. Я проезжала десятки лиг, а он сидел у меня на руке. — Кьяра с удовольствием потянулась. — Вы когда-нибудь охотились с соколом?

— Нет, — отрезал Дэмин. — От тебя пахнет лошадиным потом. Веди себя прилично, степнячка, ты не дома. Твое мельтешение меня отвлекает.

— Прошу прощения, — бодро ответила Кьяра и замолчала.

Она открыла оконную пластину, и блики только поднявшегося солнца заполнили карету. Некоторое время Дэмин продолжал читать о противостоянии техникам подкопа, пока Кьяра снова не нарушила тишину:

— Я предлагаю на следующем дворе перекусить, — как ни в чем не бывало сказала девушка.

— Мы спешим. У того, что на козлах, есть вяленое мясо и вино, если тебе нужна еда, — отозвался Дэмин.

— Вам не нужна? — уточнила Кьяра.

— Нет.

— Лекари не едят?

— Если ты не можешь молчать, ступай обратно вперед, — отрезал Дэмин.

— Хорошо, снова прошу прощения, — без капли раскаяния в голосе ответила Кьяра. — Могу я снова воспользоваться вашим почтовым окном?

Не глядя, Дэмин протянул девушке артефакт — тяжелое глиняное кольцо, покрытое рунами.

— Аравираса, — шепнула Кьяра, гладя глянцевую поверхность, будто змею.

Кольцо наполнилось мерцанием, словно воздух в нем пошел рябью — и тут же снова стало пустым. Девушка положила кольцо на колени и вздохнула. Дэмин краем глаза видел, как она прикусила губу, словно о чем-то размышляя.

— Ты ждешь ответа от своего стража так скоро? Он не в состоянии тебе написать.

— Почему? — Страх в голосе так не шел девчонке, что Дэмин ответил:

— Я видел, как Тан использовал яд пещерного варана. Твой друг, скорее всего, сейчас обессилен и не понимает, что с ним происходит. И он умрет, если не догадается обработать рану противоядием, но несколько дней у него есть.

— И вы говорите мне об этом сейчас?! — возмущенно выдохнула Кьяра. — Вы…

— Кьяра, — голос Дэмина зазвенел холодом, и она отшатнулась. — Я тебе не слуга и не знакомый мальчишка. Думай, что и кому говоришь.

— П-простите, — уже куда менее храбро проговорила девушка. Лекарь поднял на нее взгляд — и встретился с влажными, тревожными глазами. — Скажите, пожалуйста, что нужно, я ему напишу. Пожалуйста.

— Я продиктую, когда мы доедем, при одном условии: если ты не будешь со мной говорить всю дорогу. Поняла?

Кьяра молча закивала. Вид у нее был несчастный.

.

На ближайшей остановке девчонка выскочила из кареты и исчезла в здании постоялого двора. Через минуту она вернулась с каким-то кульком, довольная, улыбающаяся, и протянула Дэмину лист бумаги, на котором было выведено твердой рукой:

«Будете пирожки с яблоками?»

Дэмин покачал головой, и она кивнула, закрывая дверцу. Лекарь слышал, как девчонка забирается вперед, и как предлагает пирожки кучеру.

— А что не остались внутри? — донесся до него мужской бас. — Холодно же.

— Я его раздражаю, — вздохнула Кьяра. — И его можно понять. Я шумная, и я обуза.

И как только эти слова наполнили темную пустоту кареты, Дэмин понял: он запретил девчонке говорить не потому, что ее болтовня была глупой и раздражала его. Наоборот, она не раздражала его, и это, учитывая ее кровь и все, что происходило, было категорически лишним.

На козлах ей было самое место.