Глава 23

Я вздрогнула. Застыла.

Нервно усмехнулась.

Без презервативов? Он серьезно? Нам во всей этой неразберихе не хватало только детей…

— Я думала, в нормальных отношениях к женитьбе и детям приводят свидания, конфетно-букетный период, притирка, наконец? Разве нет?

Подхватив меня под бедра, Воронов в полумраке сделал несколько шагов, усаживая меня на край комода. Наглец прошелся ладонями по моим коленям, и, слегка надавив, без сопротивления развел онемевшие ноги, устраиваясь между ними.

— Ки…рилл? — язык моментально одеревенел, во рту собрался избыток слюны.

Парень подтянул меня еще ближе… Прижался вздыбленным пахом к промежности… нас разделяла лишь эластичная ткань джинсы… Даже в темноте я видела, какой лютой похотью отсвечивают его темные глаза. Разомкнула пересохшие губы, пытаясь насытиться кислородом… Хоть глоточек воздуха…

— Ты сама не захотела нормальных отношений. Алина. Поэтому имеем то, что имеем… Если не уложишь меня в кроватку, я возьму тебя прямо здесь, — мрачно усмехнулся, потираясь возбуждением между моих разведенных ног.

— Погоди… — попыталась оттолкнуть его, однако Кирилл перехватил мои запястья, заводя их за спину.

— Ш-с… Красавица, куда собралась? — прижался к моей шее губами, вынуждая запрокинуть голову, как домашней кошке подставляясь под его ласку. — Я устал представлять на их месте тебя. — Навалившись сверху, он уложил меня на комод.

Задышала часто-часто, судорожно глотая воздух.

— Я хочу тебя. Всегда хотел и, видимо, пора смириться. Сдаюсь. Делай со мной все, что пожелаешь. Прогони. Наори. Затрахай. Третий вариант предпочтительнее. Ну же. Чем я хуже этого уебка Безрукова?

И снова Безруков!

К чему он вообще вспоминает его всю ночь?

Сто лет прошло с того нелепого поцелуя на школьной дискотеке!

Попахивало клиникой… Хотелось докопаться до сути.

— Погоди… Нам надо объясниться… — стараясь не реагировать на его собственнические грубые касания.

— Ты не привлекаешь меня как собеседница, Лебедева. Два и два-то складывать научилась? — с хриплым смешком, широкая ладонь парня пробралась под водолазку — большим пальцем Кирилл оттянул перемычку на бюстгальтере, двигаясь дальше…

Он смял мою правую грудь пятерней, обводя затвердевший сосок мягкой шершавой подушечкой. Сплюснул. Играя с ним. Разливая волшебное тепло в груди. Между ног… Там было… Постыдно мокро.

— Я должна тебя…

Посасывая чувствительную кожу, Воронов проложил дорожку из поцелуев от моей шеи к подбородку, как зверь, подбираясь к приоткрытым искусанным губам.

Собственнически. Но, в то же время, нежно. Чередуя ласку и напор.

— … кое о чем предупредить… Это… важно… — рвано выдохнув, поняла, что пропадаю…

В горле натуральная засуха. И этот манящий чувственный рот в миллиметре от моего, казался вожделенным оазисом. Стук наших сердец оглушал. Бааах-бааах. Растворялась в нем, цепляясь пальцами за сильные мужские плечи. Бааах…

— Лебедеваа…

— Кирилл…

— Никаких разговоров. Но, возможно, я изменю свое мнение, когда ты подо мной кончишь? — весьма ощутимо толкнулся, вжимаясь каменным пахом в промежность. — Или на мне? М?

— Я не хочу тааак… — из последних сил.

— А как ты хочешь, Алин? — потянулся к кромке белья, погладив мой живот сбитыми костяшками. — Как мне тебя любить? Расскажи? В каких… — усмехнулся… Ладно… разберемся по ходу… Нравится, значит, адреналин? Начнем отсюда?

Нравится, значит, адреналин?

И вновь я уловила этот скрытый подтекст.

Да какой, на фиг, адреналин???

Встрепенулась, пытаясь ослабить натиск этой махины.

— Кирилл… остановись… пожалуйстааа… — уперла ладони в каменную грудь, вынуждая его слегка отстраниться, позволяя мне сесть.

Внезапно в голове что-то перемкнуло.

«Не обязательно таскаться по подсобкам…»

«Кувыркаться на работе или в других людных местах давно не вставляет!»

«Я же не твой Безруков!»

И… калейдоскопом в сознании…

Тот день. Мы с Егором, смеясь, покинули подсобное помещение ресторана. А спустя несколько часов Он появился на празднике с перебинтованной рукой. Пьяный в дрова. Еще и закинулся дурью напоследок.

Неужели всерьез подумал, что мы там…

Господи, ну, дурнооой!

Запрокинув голову, я расхохоталась.

— Что тебя так развеселило? — вжираясь в меня встревоженным взглядом.

— Сперва, ты, ответь… — спрыгнула с комода, обхватив ладонями его лицо, — что ты имел в виду, когда говорил, что я «таскаюсь по подсобкам»?

Взгляд парня вмиг ожесточился.

— Я же сказал, не намерен это обсуждать, — как отрезал.

Ну, что ж… Вот он, момент истины… Клин клином.

— Ты видел нас с Егором? — почти шепотом.

Секунда, и его перемкнуло.

Это надо было видеть…

Кирилл рванул вперед, долбанув кулаком по стене с такой силой, что чуть не обрушил полку.

Вот псих!

Ну, что за неисправимый идиот?

Да мы с Вадиком сегодня час просидели в этой злополучной подсобке, разбирая декор для украшения зала, а потом к нам еще заглянул охранник Азат, и тоже задержался минут на десять, так сказать, «присоединился к разврату». Странно, что до сих пор нет обвинений в тройничке!

Ревнивый придурок!

А сам-то… Сам-то… Все эти недели спал с другой…

Сколько их было за эти годы?

— Так ляжешь под меня или нет? — выплюнул зло. — Или устроим соревнование? Ты же любишь нас сравнивать. Сначала он, теперь я? Ля-ля… — с издевкой, — вынесешь вердикт?

Ляля.

Меня передернуло. Теперь это слово казалось запятнанным и чужеродным. Не нашим. Не родным.

— Соревнование… — печально улыбнулась, — не уверена, что смогу тягаться с Лизой…

— Ну да, вряд ли ты способна на что-то кроме миссионерской позы, — заметил, почти беззвучно, но, разумеется, я расслышала.

Жестко.

Однако я намеревалась докопаться до истины.

— Кирилл, поговорим откровенно?

— Не можешь, да, просто раздеться и лечь в койку?

Увы, этот ревнивый безумец не был настроен на разговор… Впал в отрицание лишь от одного упоминания имени Безрукова. Уперся рогом. Накрутил себя, на чем стоит свет. Заметила, как его потряхивает…

Надеялась, Кирилл станет гораздо многословнее, когда мы все же поговорим… на языке тела…

Потому что осознала — несмотря на всю напускную грубость и хамство парня из прошлого, я не могу его отпустить. Не сегодня. Желала утонуть в океане любви и ласки, воскреснув под его сильным отзывчивым телом.

— Я не хочу, чтобы ты уходил… — призналась честно, сцепляя наши ладони. — Пойдем! — сама потянула его в спальню.

И хоть мечталось, как любой сентиментальной душе, на шелковых простынях и лепестках роз, я была уверена, что Воронов и без этих атрибутов сделает мой первый раз звездным…

Вскоре он распахнул дверь в мою комнату. И вновь отметила, как прекрасно он ориентируется в квартире, да еще и в темноте…

Замерев около кровати, я потянулась к его приоткрытым губам, но вместо поцелуя, озвучила один из самых волнующих вопросов.

— Ни словечка за пять лет? Совсем не вспоминал?

Ломаная улыбка коснулась его полных губ, запуская новую спираль мурашечной оглушительной тишины… А от его маниакального взгляда неприятно кольнуло в районе солнечного сплетения.

— Хочешь правду?

В знак согласия я моргнула.

— Они тебя одновременно или все по кругу?

Ч-т-о?

Не сразу уловила смысл сказанной фразы.

Не могла в это поверить.

Не хотела воспринимать.

Но все же… дрожащими губами… на полу-вдохе… уточнила.

— Это был ты?

Кивнул.

Я моргала, припоминая то похабное сообщение, полученное несколько месяцев назад под одной из своих безобидных фотографий со дня группы.

— Вспоминал, как видишь, — заметил бесцветно.

Сиплый вдох.

Конвульсивное движение…

И моя ладонь опустилась на его колючую щеку, прижигая с какой-то исступленной силой. Оглушительный хлопок. Я постаралась вложить в этот удар все свое отвращение и боль.

— И эта мерзость — всё, на что ты решился за пять лет? Ты хоть знаешь, как я жила? Да ад покажется детским садом по сравнению с моей жизнью! А ты от меня отказался… После всего, что было… Так легко… Возил свою Лизу на Мальдивы! Всячески ублажал и наряжал! А теперь смеешь зажимать меня, как дешевую потаскуху? ТЫ ПОЛНОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ, КИРИЛЛ!

Да, я рассталась с ним. Без объяснения причины… Глупо. Позорно. Трусливо. Но… прошло столько времени… И, если была бы хоть чуточку дорога, мог бы переступить через свою обиду и гордость, отправив хоть пару слов…

Отправил.

Они тебя по очереди или все одновременно?

Вот все, чего я, по его мнению, была достойна.

И золотые серьги «Cartier» для другой.

И Ляля в особенные моменты их близости.

И очередная порция унижения сегодня.

Накрыло.

Подземный гнойник прорвало.

Меня захлестнуло такой ядерной ненавистью.

Лютая обида подступила к горлу.

Началась натуральная истерика…

За той пощечиной последовала вторая… третья…

А потом еще и еще…

Воронов, до скрежета стискивая челюсти, покорно принимал мои побои. Кажется, я расцарапала ему шею и щеку…

Возможно, что-то еще…

И даже этого мне было мало.

Хотелось крови.

Его крови…

Кровосмесительный поцелуй… почему-то вспомнилось.

Впервые в жизни я царапалась и дралась, вообще не отдавая себе отчета в происходящем… Орала до срыва связок. Лупила его, пока не выбилась из сил…

— Лебедева, совсем берега попутала? — внезапно подхватив меня, Воронов сделал пару размашистых шагов, выпинывая дверь в ванную.

— Что ты-ы-ы… — взвизгнула, когда этот урод силой запихнул меня под душ, врубая ледяную воду на полную мощность.

— Не-на… навиж-у-у-у… Как же я тебяяя не-наа… Ненавижууу! — выла, содрогаясь под хлещущими во все стороны ледяными струями.

— Жаль, у нас это не взаимно… — мрачно рассмеялся.

Зубы выстукивали чечетку… Меня всю трясло от холода… озноба… обиды…ненависти… отчаяния. Толкалась и пиналась, пытаясь выбраться из унизительной водной западни, однако ни черта не выходило — этот псих, вызывающе лыбясь, заливал мне ледяную воду за шиворот.

— Дикарка Алина! — заметил насмешливо.

Ему было смешно! Смешно!!!

— Это не ты придумал!!! Не забирай у Паши лавры!!!

— Он для тебя уже Паша? М? И давно вы перешли на «ты»?

— Да. Представь себе! Паша уже ждет своей очереди покувыркаться со мной в подсобке! Занял за Безруковым! ХА! А ты вали к своей девушке! Со мной же можно только в миссионерской… — содрогаясь от рыданий, повторила его умозаключение. — А вообще… — громко шмыгая носом, — мне противны парни-гуляки! Это все шампанское! Дешевое шампанское!!! Ха-а… — припадочно рассмеялась.

Воронов, как был, в рубашке и джинсах, забрался ко мне в душ, меняя ледяную воду на теплую. Дрожала, шмыгая носом, пальцами размазывая поплывшую тушь, когда он прижался ко мне, осторожно, будто поломанную куклу, обнимая под грудью.

— Я с ней расстался… — охрипшим голосом.

— Да плевать… Ты вечный НОМЕР ДВА!!! Ха-ха!

— Почему тогда номер один ничему тебя не научил, раз так хорош в этом? Хотя я бы рад тебя и в миссионерской… до конца жизни. Потому что это ты… Все, Алина. Успокойся. Пошли спать.