Глава 15

Дарнхольд встретил Александра Греймарка не раболепным молчанием, а гулкой, леденящей душу пустотой. Он въехал во двор сквозь завесу дождя, едва сдерживая коня, чьи ноздри рвали пар в такт его собственному дыханию – короткому, обрывистому, полному ярости и невыносимого ожидания. Он не видел ничего, кроме лица Тэссы, которое вот-вот должно было возникнуть в дверном проеме – испуганное, упрямое, живое. Ее глаза, которые скажут ему… что? Он не знал. Знал только, что должен был видеть ее. Сейчас.

Но дверь главного входа оставалась глухой. Ни тени движения за узкими окнами. Только стражники у ворот, застывшие в неестественно напряженных позах, и старший оруженосец, бледный как смерть, шагнувший навстречу.

– Ваше величество… – начал он, голос сорвался.

Александр спрыгнул с коня одним резким движением.

– Где она? – Голос прозвучал низко, как грохот камнепада в горах, наполняя утренний воздух стальной угрозой. – Вывести ее. Немедленно.

Оруженосец сглотнул, глаза метнулись в сторону, к фигуре, появившейся на крыльце.

Кассиана. Она стояла там, как изваяние из холодного мрамора, облаченная в бархатное платье темно-бордового цвета. Ее иссиня-черные волосы были убраны в безупречную, тяжелую прическу, подчеркивающую белизну кожи и холод сапфировых глаз. На губах играла тонкая, ядовитая усмешка.

– Вы опоздали, Александр, – ее голос был сладок и ядовит, как сироп из цикуты. – Ваша лесная игрушка… сбежала.

Слово ударило его в солнечное сплетение. Сбежала. Воздух вырвался из легких с хрипом. Мир на мгновение поплыл, расплываясь в багровых пятнах ревности. Он увидел портрет на пергаменте – ее наготу на шкурах. Услышал ее стон в кабинете. «Когда ты приедешь?» Ложь. Все ложь?

– Врешь, – прошипел он, делая шаг к ней. Земля под ногами, казалось, дрогнула. – Где она?!

Кассиана не дрогнула. Она спустилась по ступеням с грациозной медлительностью, ее взгляд скользнул по его перекошенному от ярости лицу с почти сладострастным любопытством.

– Ох, милый мой король… Ты так и не научился видеть правду под маской невинности? Я предупреждала. Не раз. Но ты ослеплен был ее… Хм, шармом. – Она презрительно сморщила нос. – А меж тем, пока ты разбирался с делами Неревии, она вовсю пользовалась твоим доверием. И твоим запретом… на общение с мужчинами. – Она сделала паузу, наслаждаясь видимым напряжением в его челюсти, в сжатых кулаках. – С твоим алхимиком. Элионом. Они были неразлучны. Смеялись, шептались в его лаборатории… Гуляли в твоем саду.

Имя «Элион» в ее устах стало раскаленным гвоздем, вбитым в висок. Александр увидел его – этого темноволосого мальчишку. Его руки на Тэссе? Его поцелуи на ее губах, которые должны были принадлежать только ему? Жгучая волна ревности, острее и грязнее всего, что он знал, захлестнула его. Он чувствовал это физически – как будто гнилую падаль затолкали ему в глотку.

– Она сбежала… с ним? – Голос сорвался, стал чужим, хриплым. В ушах зазвенело.

Кассиана кивнула, подчеркнуто скорбно.

– Вместе. Убежали три дня назад, под покровом ночи. Воспользовавшись твоим отсутствием. Наверное, в ее проклятое Вечнолесье, к братцу… или к новому покровителю. – Она шагнула ближе, запах дорогих духов – амбра и что-то гнилостное – ударил ему в ноздри. – Она тебя обманула, Александр. Использовала. А ты… поверил в сказку про лесную дикарку с чистым сердцем. Как же это… унизительно для Короля Льда.

«Унизительно». Слово попало в самую больную точку – его страх перед собственной слабостью, перед ее властью над ним. Ярость, черная и слепая, взорвалась внутри. Он зарычал, низко, по-звериному, и рука в перчатке взметнулась. Он видел, как Кассиана инстинктивно отпрянула, страх мелькнул в ее глазах – и это лишь подлило масла в огонь. Он мог сломать ее. Сейчас. За эти слова. За эту ложь… Или правду?

– Ваше величество! Нет! – резкий, перепуганный крик Линары. Маленькая горничная Тэссы выскочила из дверей, ее лицо было залито слезами, круглые глаза полны отчаяния. За ней, тяжело опираясь на палку, заковылял Торвальд, его шрамы казались глубже в сером свете утренней зари.

– Она не сбежала! – выдохнула Линара, падая на колени перед Александром, цепляясь за край его плаща. – Не верьте ей! Тэссия ждала вас! Каждый день! Она ухаживала за садом, за Белой Королевой… Она…

– Росток, – хрипло перебил Торвальд. Его стальные глаза, не мигая, смотрели на короля. – Она спасла Белую Королеву. Куст дал росток. Первый за годы. Живой. Она ждала, чтобы показать вам. Говорила… что вы поймете.

Росток. Белая Королева. Сад – его сад, его душа, в которую он допустил ее. Мысль была как удар обухом. Он отшатнулся от Линары, не видя ее слез. «Твой снег растаял». Письмо. Искренность в каждой неровной букве. Кто из них врёт?

Он оттолкнул Кассиану, не глядя на ее победную или испуганную гримасу – ему было все равно. Он двинулся к замку, не видя ничего вокруг. Солдаты расступались перед ним, как перед смерчем. Он шел по знакомым коридорам, но они казались чужими, враждебными. Воздух был тяжелым, лишенным ее запаха – только пыль, камень и страх. Он шел в сад.

Зимний сад встретил его тишиной и холодом. Стеклянный купол пропускал серый, мертвый свет. Розы цвели, но их аромат не радовал, а душил. Он подошел к нише. Белая Королева стояла там – величественная, хрупкая. И у ее подножия… тонкий, хрупкий, но невероятно живой зеленый росток, пробившийся сквозь темную землю. Как она сама пробилась сквозь его лед.

Торвальд не соврал.

Он опустился на одно колено. Его пальцы, дрожа, коснулись нежного ростка. Ее руки делали это. Ее вера. Ее упорство. «Я жду его». И она… сбежала с алхимиком? Вдруг? После этого?

Сердце сжалось не яростью, а холодной, пронизывающей до костей пустотой. Потерей. Он снова проиграл. Снова потерял то, что не смел даже назвать своим. Но… не так. Инстинкт, острый, как клык барса, зашевелился под грудой гнева и ревности. Это было непохоже на нее. Не на ту, что вырастила надежду из мертвой земли. Не на ту, что написала «Когда ты приедешь?».

Его взгляд метнулся по саду, цепляясь за детали. И остановился на окне в лабораторию, выходящим в оранжерею. Там под горшком с мятой, что-то белело.

Запах трав, горечи и чего-то сладковато-удушливого ударил в нос. Беспорядок. Но его не интересовали колбы. Он подошел к окну. Аккуратно, кончиками пальцев, извлек из-под горшка смятый клочок бумаги – этикетку от пузырька. На обороте – рисунок. Углем. Неумело, но с какой-то трогательной старательностью: нежный цветок… и под ним – замок. Замок с закрытыми воротами.

Закрытыми.

Он замер. Весь мир сузился до этого клочка бумаги, до этих линий. Не бегство. Не предательство. «Я здесь. Я не уйду». Ее знак. Ее обещание, данное ему. И оно было нарушено. Не ею.

Холод. Ледяной, абсолютный холод разлился по его жилам, вытесняя ярость, выжигая ревность. Он стоял, сжимая бумажку в кулаке. Вспоминал. Каждую деталь. Ее письмо. Ее смех в коридорах. Ее разговоры с Торвальдом, с Линарой… И с Элионом. Алхимиком. Который исчез. Вместе с ней. И Кассиану. Которая так старательно вливала в него яд подозрений. Которая знала про запрет.

Пазлы, острые и кровавые, складывались в ужасающую картину. Не измена. Похищение.

И кто-то в этом замке помогал. Кто-то знал. Кто-то солгал ему в лицо.

Медленно, очень медленно Александр разжал кулак. Смятая бумажка с рисунком упала на алхимический стол. Он поднял голову. Глаза его были уже не бешеными. Они стали цветом зимнего неба перед бураном – абсолютно пустыми, мертвыми, не отражающими ни единого луча света. Лед, в который превратилась вся его ярость.

Он вышел из лаборатории. Его шаги по каменным плитам замка звучали мерно, как удары погребального колокола. Александр прошел мимо перепуганных слуг, мимо Линары, которая всхлипывала, мимо Торвальда, чей усталый взгляд пытался проникнуть в эту новую, страшную пустоту. Он вышел в главный зал.

Кассиана все еще стояла там, у камина, поза расслабленная, но в глазах читалось напряжение. Она ждала бури. Ждала его сломанным.

Александр остановился в нескольких шагах от нее. Тишина в зале стала гнетущей, звенящей.

– Кассиана, – его голос прозвучал тихо, почти ласково, но от этого стало только страшнее. – Ты так много знаешь. Так много… предупреждала.

Она натянуто улыбнулась, пытаясь сохранить маску уверенности.

– Я лишь хотела уберечь тебя от позора, Александр. От…

– От лжи, – он закончил за нее. Его пустой взгляд скользнул по ее лицу, как по куску мрамора. – Или от правды? Мне теперь очень интересно разобраться.

Он сделал едва заметный жест рукой. Из тени колонны вышел человек. Высокий, сухопарый, в простой черной одежде. Его лицо было бесстрастным, только глаза – жесткие, темные, глубоко посаженные – казалось, видели все и сразу. В руках он нес небольшой кожаный сверток, издававший тихий, зловещий лязг металла.

– Мастер Орлан, – представил его Александр, не отрывая взгляда от Кассианы. В ее глазах наконец мелькнул настоящий, животный страх. – Он мастер своего дела. Вопросов… и ответов.

Александр указал на дверь в боковую башню, где находились помещения для допросов. Его голос оставался ровным, ледяным, лишенным всякой эмоции.

– Пожалуйста, Кассиана. Пройдем. Нам есть о чем поговорить. Долго. И… очень обстоятельно. О Тэссе. Об Элионе. О тебе. О том, кто в моем замке осмелился коснуться того, что принадлежит мне.

Он сделал шаг вперед. Не угрожающе. Просто… закрывая путь к отступлению. Ледяная пустота в его глазах обещала не смерть, а нечто гораздо более страшное – беспощадное, методичное уничтожение. Ради одной цели. Ради одной истины. Ради нее.

Кассиана отступила на шаг, ее безупречная маска треснула, обнажив панический ужас. Игра была окончена. Началась охота.