Эпилог

8 месяцев спустя....

Малышка Нинель родилась в самый разгар суровой северной зимы, когда метель за окнами ледяной цитадели ревела особенно яростно, словно приветствуя новую душу.

Мои роды принимали лучшие, опытные повитухи империи Андрагорикса, присланные лично императором Аранарром, а также наш верный замковый целитель.

Все прошло на удивление быстро и профессионально. Повитухи действовали слаженно, так как, одна из них непрерывно шептала успокаивающие заклинания, облегчающие боль, другая подавала теплые отвары из целебных трав, а целитель мягко контролировал потоки моей магии, чтобы бушующий внутри меня огонь не навредил младенцу.

Я до донышка исчерпала свои силы, цепляясь за мысленную поддержку мужа, который все эти часы метался за запертой дверью покоев, сходя от тревоги с ума.

И вот, наконец, комнату огласил первый, пронзительный и требовательный плач. Плач, возвестивший рождение преемника великой ледяной магии.

В ту же секунду произошло невероятное. От этого первого девичьего крика массивные стекла в моих покоях с тихим хрустом мгновенно покрылись толстым, причудливым слоем инея и глубокого льда.

Но едва повитуха омыла кроху и положила ее мне на грудь, малышка прекратила плакать и смешно сунула свой крохотный пальчик в ротик. Лед на окнах растаял так же молниеносно, как и появился и тяжелые капли потекли ручьями по стеклу, которое еще секунду назад напоминало монолитную ледяную глыбу.

Я завороженно смотрела на этот феномен и по моим щекам текли слезы облегчения и абсолютного счастья. Это означало только одно, что в моей крохотной, хрупкой на вид девочке удивительным образом уживались сразу два могучих источника магии — первородный лед отца и мой негасимый драконий огонь.

Дверь в покои резко распахнулась, нарушая все протоколы. На пороге стоял Торгал. Его парадный мундир был расстегнут у ворота, серебряные волосы растрепались, а в золотых глазах застыл такой дикий, первобытный страх за меня, который тут же сменился благоговением при виде нашей дочери.

— Алтея... — хрипло выдохнул он, стремительно пересекая комнату и опускаясь на колени прямо у моей постели.

Он бережно протянул свои огромные, подрагивающие от волнения ладони. Повитухи почтительно отступили. Я осторожно переложила пищащий сверток на его сильные руки. Великий воин, гроза северных рубежей, держал этот крошечный сверток так, словно она была сделана из тончайшего хрусталя.

— Посмотри на нее, Торгал, — прошептала я, устало улыбаясь и касаясь его щеки. — Наша Нинель. Ты видел, что случилось с окнами?

Торгал не отрывал взгляда от личика дочери, на котором уже пробивался пушок серебристых волос, а крохотные пальчики слабо искрились лазурным и алым светом. Его суровые губы дрогнули в потрясающей, счастливой улыбке, а на ресницах блеснула непрошеная слеза.

— Сила льда и пламени... Она невероятна, Алтея, — его голос вибрировал от переполнявшей его гордости.

Он наклонился, целуя сначала крохотный лобик дочери, а затем нежно прижимаясь к моим губам. — Спасибо тебе, моя родная. Ты подарила цитадели не просто наследницу, ты подарила нам чудо.

— Моя миссия, начавшаяся так внезапно и против всех моих первоначальных желаний на том глупом отборе, обрела совершенно новые, яркие краски, — тихо призналась я, утыкаясь носом в его плечо. — Теперь она состоит лишь в том, чтобы воспитать нашу дочь сильной и счастливой, и оставаться для тебя, мой дракон, самой надежной опорой и поддержкой.

— Ты уже и так моя опора, Алтея, — Торгал бережно переложил малышку так, чтобы обнять нас обеих своим широким плечом. — И мы воспитаем ее вместе.

* * * *

Два года спустя

Время летело стремительно. После рождения Нинель я не забросила себя, а продолжила обучение на факультете для Шепчущих и окончила его досрочно, став одной из лучших выпускниц Академии Огненных искр.

Но сидеть взаперти в замке было не в моем характере. С официального разрешения мужа я осталась в академии Огненных искр, чтобы обучать вновь прибывших студентов ментальной магии и искусству нашептывания.

Вот только с  сопутствующими обязанностями материнства это совмещалось весьма оригинально. Я вовсю таскала двухлетнюю Нинель с собой на опасные полигоны, приобщая дочь к магии буквально с пеленок.

В один из дней, когда я вернулась с очередного практического занятия, Торгал встретил меня в дверях нашего кабинета в ледяной  цитадели. Его руки были скрещены на груди, а на губах играла двусмысленная ухмылка. За моей спиной Майра едва успевала ловить Нинель, которая весело хохотала, оставляя за собой на ковре дорожку из подтаявших ледяных искр.

— Алтея, мне сегодня доложили, что на полигоне Шепчущих мишени не просто взрывались, а покрывались ледяной коркой, прежде чем взлететь на воздух, — картинно строго произнес муж, хотя в его глазах плясали смешинки. — Мои стражи говорят, ты снова брала нашу дочь на стрельбище?

Я подошла к нему, кокетливо поправляя воротник его мундира, и заглянула в его лицо.

— Торгал, ну не ворчи. Студенты были в полном восторге! А Нинель должна учиться контролировать оба своих источника в реальных условиях. Ты ведь сам не против, признайся?

Торгал вздохнул, подхватывая подбежавшую к нему дочку на руки. Нинель тут же ухватила отца за серебряную прядь волос, и из ее ладошки вырвался маленький, абсолютно безвредный огненный сполох. Принц ледяной цитадели лишь мягко рассмеялся, крепко прижимая к себе наше маленькое сокровище. Он никогда в принципе не возражал и не препятствовал моим маленьким капризам.

— Я не возражаю, моя огненная ведьма, — тихо ответил Торгал, переводя взгляд на меня с бесконечной любовью. — Я слишком хорошо знаю, что наша дочь только на вид такая хрупкая и нежная, как мамин цветок. А на самом деле — в душе она настоящий, сильный воин. Весь в тебя.

Я прижалась к его плечу, глядя на мужа и дочь. Лед и пламя больше не уничтожали друг друга — они создали идеальный мир, в котором мы были бесконечно счастливы.