Глава 1. Ледяной замок и горячая обида

Двадцать пять лет.

Для дракона — миг. Для меня, Сириуса Ноктюрна — двадцать пять лет идеально выдержанного, кристально чистого бешенства.

Мои Северные владения были прекрасны в своем безмолвном, ледяном величии. Замок, высеченный из самой глыбы векового ледника, отражал скупое северное солнце миллионами бриллиантовых бликов. Внутри царила стерильная, музейная чистота. Ни пылинки. Ни соринки. Тишина, настолько глубокая, что можно было услышать, как растут ледяные узоры на витражных окнах.

Именно это и сводило меня с ума.

Ранее тишину моих покоев нарушал лишь ровный гул магических кристаллов и бесшумные шаги немногочисленной прислуги. Я распустил почти всех. Остались верная кухарка тётя Зоря, которая, кажется, была стара еще при моем прадеде, две вечно перешёптывающиеся служанки, пугавшиеся моего взгляда, и старый камердинер Оррик, чьё лицо мне напоминало сморщенное яблоко и который имел дурную привычку дышать на ладони и натирать ими свои залысины.

Здесь, в вечной мерзлоте, время текло иначе. Даже магия здесь была другой — не огненной и стремительной, как у Игниусов, а медленной, кропотливой, как формирование кристалла. Она требовала терпения и одиночества. Кажется, я стал идеальным её проводником.

Я стоял в своей библиотеке — самом большом зале замка, уставленном до потолка полками с фолиантами, которые никто, кроме меня, не читал. В руке я держал очередное письмо с гербовой печатью Магического Трибунала. Пятое за этот месяц.

«Уважаемый лорд Ноктюрн, в связи с возросшей нагрузкой на судебную систему и непревзойденностью Вашего опыта, Совет вновь обращается к Вам с почтительнейшей просьбой рассмотреть возможность возвращения к Вашим полномочиям…»

Я не стал читать дальше. Изящным движением пальцев я поднёс пергамент к губам и дунул. Лёгкая струйка инея побежала по бумаге, мгновенно превращая её в хрупкую ледяную пластину. Ещё одно движение — и я швырнул её в камин, где уже весело потрескивал магический огонь. Лёд шипел и таял, чернила расплывались, превращаясь в сизое пятно. Удовлетворения это не приносило. Лишь подкрепляло чувство, что мир там, за пределами его ледяной крепости, погряз в идиотизме и без меня.

Я подошёл к окну. Бескрайние снежные равнины, уходящие к горам. Величественно. Одиноко. До чёртиков скучно.

Мысли, как назойливые мухи, возвращались к одному и тому же. К Залу Совета. К её решительному лицу, когда она сорвала тот дурацкий кулон. К её голосу, объявившему о своём выборе. Выборе, в котором для меня не нашлось места.

Я не был влюблён в Катю Бродскую. Нет, конечно. Это было бы абсурдно. Я лишь признавал её силу. Четыре стихии — редкий дар. И её… упрямство. Да, упрямство. Качество, достойное уважения. Я, как Верховный Судья, мог бы предложить ей защиту и покровительство. Рациональный, взаимовыгодный союз. Вместо этого она предпочла огненного дракона с его примитивными инстинктами и вечной готовностью рычать и метать молнии.

«Она даже не дала мне шанса. Не предложила… вариантов», — промелькнула у меня едкая, обидная мысль. Я тут же отогнал её, раздражённо щёлкнув пальцами. На каменном подоконнике тут же выросла миниатюрная, идеально детализированная ледяная скульптура атакующего дракона. Очень красноречиво.

Магия льда была моей сутью. Она не жгла, не грела, не несла жизни. Она останавливала её, сохраняла в идеальной, неизменной форме. Заморозить мгновение, эмоцию, мысль — вот что умел я. И это было так же бесполезно, как и коллекционирование ледяных скульптур.

Служанка, застигшая меня за этим занятием, ахнула и шарахнулась прочь, чуть не уронив поднос. Я поморщился. Вот именно. Все от меня шарахаются. Всегда.

Приходили и письма от отца. Лорд Ноктюрн-старший доживал свой век на тёплых восточных курортах, леча пошатнувшееся здоровье после смерти матери, и регулярно присылал послания, полные упрёков и наставлений.

«Сын, одумайся. Ты последний прямой наследник нашей линии. Замок пустует. Уделы управляются управителями, а не господином. Тебе нужна жена. Продолжи род. Даже твой ледяной характер не повод хоронить наш род в вечной мерзлоте…»

Я на эти письма не отвечал. Что я мог сказать? Что сама идея женщины, которая согласится делить со мной эту ледяную пустыню, смехотворна? Что единственная, кто мог бы меня хоть как-то заинтересовать, уже выбрала другого, да ещё и получила на это благословение высших сил? Признаться в этом — значило признать своё поражение.

Женщины. От них одни проблемы. Истерики, капризы, требования внимания. И неизменный финал: они либо бегут, напуганные моей холодностью, либо их отбирает какой-нибудь улыбчивый болван вроде Далина. Кому я вообще нужен? Ледяной дракон с ледяным сердцем, который вместо комплиментов изрекает саркастические комментарии, а вместо страстных объятий предлагает прочитать договор о совместном владении имуществом.

Самое горькое было в другом. Я ведь приходил к тому самому Древу. Один. Стоял там, среди шепчущихся деревьев, и ждал. Ждал, что хоть что-то дрогнет внутри. Хоть какая-то искра, намёк, знак. Хоть что-то, что скажет мне, что я не ошибся, закрывшись ото всех. Что моя жертва не напрасна и где-то есть тот самый человек.

В ответ была лишь тишина. Та же, что царила в моем замке. Абсолютная, всепоглощающая, унизительная.

«Может, оно меня не расслышало?» — мелькала порой абсурдная мысль. — «Или я не так подошёл? Нужно было громче? С цветами?»

Я фыркнул и повернулся к полкам. Если Древо молчит, ответы нужно искать самому. Я погрузился в изучение трактатов о межмировых переходах, теориях мультивселенных, древних артефактах, способных открывать порталы. А вдруг моя «истинная» не здесь? А в каком-нибудь другом мире, где ценят сарказм и порядок? Где не нужно рычать и метать молнии, чтобы произвести впечатление?

Логика была безупречна: если местная вселенная через своё Древо меня отвергла, значит, ответ следует искать за её пределами. Это была не надежда — это был вызов. Ещё один квест для ума, чтобы заглушить тишину сердца.

Мысль казалась безумной. Но чем дольше я жил в одиночестве, тем менее безумной она мне представлялась.

А что, если она мне и не нужна? Может, я просто не умею. Не способен на эту самую «любовь». Это ведь не магия, тут нельзя просто выучить заклинание. Хотя…

Мой взгляд упал на одинокий, потрёпанный томик, завалявшийся на дальней полке между «Историей обледенения Северных хребтов» и «Каталогом полярных мхов». Кто-то из прислуги, должно быть, принёс его сюда по ошибке. На обложке кривыми буквами было выведено: «Как любить? Простые шаги к сердцу вашей избранницы».

Я смерил книгу ледяным взглядом. Глупость несусветная. Дешёвый романтический вздор.

Я отошёл от полки. Сделал круг по библиотеке. Вернулся.

Мои длинные пальцы потянулись к книге.

«Чисто из академического интереса», — сурово оправдался я перед самим собой. — «Надо же понимать, что этим существам от нас нужно. Чтобы в следующий раз…»

Я замолчал, даже мысленно не решаясь договорить. Какого «следующий раз»? Какую «избранницу»?

С грохотом захлопнув книгу, я швырнул её в самый тёмный угол библиотеки. Том шлёпнулся о пол, подняв облачко пыли.

Я тяжко вздохнул, и от моего дыхания воздух в комнате похолодел ещё на несколько градусов. На стене напротив замысловато узором инея проступило слово: «ДУРАК».

Я с раздражением махнул рукой, и узор растаял. Да. Именно. Полнейший дурак.