Глава 8

…Облако… Воздушное, обтекающее ноги и руки, прохладное облако, в котором я парю в чудесной невесомости…

Оно качало и убаюкивало, погружало в себя с головой и выталкивало на поверхность…

Блаженная, покойная нега…

Я умерла? Как грустно…

Но как же хорошо…

***

Нет, не облако, поняла я спустя маленькую вечность. Перина. Мягкая и пушистая, как свежий снег…

Собрала в ладошку, сжала… Сыпется.

– Она просыпается, мой господин.

Голос принесло откуда-то снизу, что удивило. Разве ангелы не должны быть наверху?

Я попыталась открыть глаза, но что-то мешало.

Веки, стало понятно спустя несколько мгновений. Тяжелые, плотно закрытые веки – будто камнями глаза придавило.

– Снимите ей повязку.

Что-то прошуршало по коже лица, и внезапно стало светло, будто штору подняли в комнате. Веки оказались не такими уж тяжелыми, и я смогла открыть глаза.         

Первое, что увидела, был балдахин – кремового цвета с густой бахромой и кисточками, свисающими со столбов кровати…

Кровать? В раю?

Я попыталась повернуть голову, и это оказалось ошибкой – в затылке все взорвалось резкой, пульсирующей болью. Застонав, я попыталась приподняться.

– Шш… не так быстро, детка… Твоему новому телу нужен покой.

О, этот голос я узнала сразу. Как не узнать того, кто еще недавно шептал мне в уши ласковые нежности и глушил всхлипы поцелуями?

Я не ошиблась - в поле моего зрения вплыло лицо Лорда Аргена – почему-то осунувшееся и посеревшее.

Прохладная рука легла на щеку.

– Как ты себя чувствуешь?

Я облизнула пересохшие губы, пошевелилась осторожно, зарываясь еще глубже в перину. Похоже, кроме затылка, остальные части тела в порядке. И, вообще, для замерзшей насмерть человечки я чувствовала себя на удивление… живой.

– Голова болит… - почти беззвучно прошептала я.

Он устало улыбнулся.

– Это как раз не страшно. Ты ударилась, когда упала. Твое новое тело залечит рану… как и следы обморожения…

Тут до меня сразу дошли три вещи.

Во-первых, я не умерла. Во-вторых, я лежу в той самой постели из снега, в спальне Его Величества, и мне совершенно не холодно, а наоборот, очень даже уютно. В-третьих, Освальд в который раз повторяет словосочетание «твое новое тело».   

– Что… со мной… случилось? ­– говорить все еще было непросто, губы не слушались, голос хрипел, будто простуженный или севший.

Вместо ответа он взял мою правую руку и поднес к глазам. Я моргнула, фокусируя взгляд… и тихо ахнула – точнее прохрипела нечто невнятное.

Окольцовывая запястье, странный, но до боли знакомый узор въелся в кожу, наподобие живой татуировки – крупный, пульсирующий цветок, черного цвета, окаймленный золотым свечением. Изящный, витой стебель овивал руку, сходясь по обе стороны от цветка, под самой серединой ладони.  

Черная зорри – неизвестно откуда вдруг вспомнила я. Редчайший вид, из мира, в котором родилась моя истинная сущность, придающая душе стойкость, а телу – неуязвимость. А, точнее, меняющая физическую оболочку под среду обитания – так, как это было необходимо.

– Зеркало… – прошептала я. – Пожалуйста, зеркало…

Освальд нахмурился, мотнул головой.

– Пока рано… Ты можешь не справиться…

 Я схватила его за руку, приподнимаясь.

– Умоляю… Я должна знать…

Помедлив, он все же кивнул. Сделал кому-то жест рукой, и через минуту уже держал зеркало – обычное, ручное. А я постаралась, как могла, морально приготовиться. Если я превратилась в жуткую зеленую жабу… в этом мире я точно не останусь. Разве что Его Величество поцелует, и я снова стану «принцессой»…

– Давай, – твердо сказала я, и он вытянул вперед руку.