Глава 5

Пока Мадмуазель Капитошкина плескалась во дворе, пытаясь отмыть ту грязь, которую насобирала, бегая по лесам и болотам, я решил приготовить ужин. Хорошо, что купил продукты. Эта бестолочь скормила Малышу всё мясное из холодильника. Вот же глупое создание. Совсем не умеет думать своими куриными мозгами. Благо у овчарки хороший нюх, иначе не уверен, что мне удалось бы отыскать красавицу до темноты. А ведь в болоте сеньорита Хитротупость могла вообще утонуть. Еще раз убедился — похищение леди Джудианы было плохой идеей, но теперь уже поздно об этом жалеть. Капитошкина, разрази ее гром! Когда увидел эту неуклюжую беглянку, там, в овраге, всю такую перемазанную, в ободранном платье, с листиками и ветками, застрявшими в всколоченных волосах, испытал что-то очень похожее на радость и даже умиление. Она была такая смешная, такая милая и, как всегда, прекрасная. Даже перемазанная, как свинья, она поражала своей красотой. Казалось, девушка просто принимает грязевую ванну в дорогом СПА-салоне, а не тонет в болоте посреди лесной чащи. Потом пришла злость на нее нахалку, и на себя, который смеет любоваться этим бестолковым созданием…Воспоминания оборвал скрип дверного проема.

А вот и Жулька. Появилась на пороге дома вся такая чистенькая, красивенькая, ослепляющая наготой плеч и коленок, не скрытых под коротеньким полотенцем. Черт ее дери! Смешно повела носом, вдохнув запах вкусной похлебки, который разносился из кастрюли, стоящей на плите. Да, мисс «Испорчу любую еду», в отличие от тебя, я умею готовить! Если она сейчас скажет что-то типа: «Эй, дай мне быстрее поесть», придушу ее, заразу.

Нет, замерла у порога нерешительно.

— Заходи, голодная, небось. Кушать будешь?

— Буду.

Сколько радости в глазах, аж светится от счастья.

Жадно, как маленький ребенок, потерла ладошки. Пулей слетала за ложками и тарелками, даже мне столовые приборы не забыла принести. А в довольно замызганном стаканчике, как по волшебству, появились симпатичные беленькие цветочки. Трогательно.

— Ммм… Очень вкусно. Ты прям как настоящий повар все приготовил.

— Жуй давай, и помалкивай.

С каким аппетитом она ест, как вкусно, блаженно прикрыв свои бесстыжие глазки при этом. Опять, опять это умиление с моей стороны! И злость, на себя, что проявляю подобную мягкотелость, на нее, вызывающую все эти чувства… Сучка! Бурлящие внутри меня противоречивые эмоции требовали выхода, и я знаю, что нужно сделать. Давно надо было преподать несравненной "леди Ребячливость" урок, точнее, наказать за все ее выходки.

— Зачем только заставлял готовить, у меня так все равно не получится. Требую добавки, — и Юля, облизывая ложку, как будто не ела целый год, протянула тарелку за еще одной порцией похлебки.

— Кушай, кушай, силы тебе понадобятся, — премерзко улыбнувшись, сообщил я.

— Ругать будешь? Ну и пожалуйста. Я сытая, довольная, мне на все плевать. Даже твоя отвратительная рожа не раздражает. И Малыша больше не боюсь, он так отважно меня спасал, такой милый песик. Могу даже посуду после себя помыть, хочешь?

— Нет. Ругать не буду. Я тебя просто-напросто выпорю. Слова мало доходят до твоего набитого непонятно чем сознания.

— Что-о?! — удивленно вскинула бровки леди Джулиана. — Н-нет, ты не посмеешь! Меня никто, никогда, слышишь, даже в детстве, не порол! Я не дамся!

— Не посмею?! Ещё как посмею!

Схватил ее за плечи и потащил на улицу.

— Отпустиии… Я не доела!

Юля все еще держала ложку, и размахивала ей, намереваясь треснуть меня по лбу. Выхватил и бросил на пол это «смертоносное» оружие.

— Ты подонок, гадкий тип! Лучше бы оставил меня тонуть в болоте. Отпусти, я буду кричать! ПОМОГИТЕ, УБИВАЮТ!!!

Юля пыталась упираться, но вырваться из моих цепких рук не так-то просто. Она царапалась, словно я правда тащу ее на казнь, но легкая боль лишь сильнее разозлила и придала большей решимости отшлепать неугомонную стервозину.

— Пусти, говорю. Кирилл, будь человеком. Не бей меня, слышиии…шь?! — протащил ее через порог дома.

Выволочив упирающуюся девушку, держа ее одной рукой, второй сорвал полотенце, полностью, оголив все прелести несносной пленницы. Да. Ооо! Чуть не застонал вслух. Капитошкина, черт ее дери! В ярком лунном свете она казалась божественной! Красота обнаженного тела с изумительными женственными изгибами била просто наповал, под дых, прямиком ниже пояса. Даже не знаю, чего мне больше хотелось бы сейчас — выебать леди Джулиану или все-таки выпороть?

— Эй, что ты собираешься делать?! Гад, отдай сейчас же полотенце!

— Кирилл, — спокойно повторил я.

Черт, знал бы кто, чего стоит мне это спокойствие! Когда одновременно хочется целовать и кусать эти манящие изгибы, носить ее на руках и пинать ногами. Нет, нет, нет! С ней никакого секса, с кем угодно, только не с ней! Это все равно, что расписаться в своей слабости. Нет!

Юля, как могла, прикрылась руками.

— Ну, отпусти же. Надеюсь, ты пошутил и не будешь меня бить? Не стоит прибавлять к своему и так весьма внушительному сроку еще пару лет.

Потащил ее дальше к высокой траве у забора. Где-то там я видел крапиву. Сорвал одной рукой жгущиеся стволы растения. Света луны хватило, чтобы обратить внимание на то, как от возмущения и страха у Юли расширились глаза. Черт… Какие же красивые у нее глаза!

— Это что за кустик такой?

— Капитошкина, блин, ты что, на Марсе жила все это время? Даже не знаешь, как крапива выглядит?

— Эй, ты же меня не будешь…крапивой?! Это тянет на жестокое обращение с людьми и запрещено конвенцией ООН по правам человека. Я уже молчу про уголовный кодекс нашей страны, там, уверена, тоже есть какая-нибудь статья на этот счет!

Когда же прекратится этот словесный понос? Рука начала гореть от крапивного сока. Только одна мысль радовала, скоро у кого-то от него будет гореть задница.

— Нет, Кирилл! Прошу! Пожалуйста, ай-ай!!!

Первый жгучий удар обрушился на кожу восхитительных ягодиц.

— Это тебе за то, что не приготовила обед!

— Ай! Перестань сейчас-же. Я не позволю!

— Это тебе, леди Джулиана, за то, что убежала!

— Хватит!

— Это тебе, Жулька, за то, что заставила меня переживать! Если бы мы с Малышом не подоспели вовремя, утонула бы в том чертовом болоте!

Снова очередной удар крапивы по божественной попке.

— Перестань меня обзывать Жулькой. Ай! Больно! Хватит! Я все папе расскажу. Аааай! Ненормальный! — ее визг просто разрывал барабанные перепонки.

— Это тебе, за твое наглое поведение, за то, что огрызаешься, за постоянные упреки! — продолжил вычитывать я, вымещая накопившийся гнев. Давно надо было ее высечь. Непутевая, капризная девица!

— Эй, перестань!

— Это тебе за твое постоянное «эй»! Ты что, глухонемая? Меня зовут Кирилл! — удар.

— Кирилл! — удар.

— Кирилл! Повтори!

— Кирилл, Кирилл, Кирилл. Хорошо, я запомнила. Прошу, не надо! Пожалуйста!!!

В голосе Юли уже слезливые нотки, но глаза сухие. Не думаю, что ей больно, скорее унизительно. Конечно, ее высочество отшлепали по жопе, да крапивой, и посмели поучать, как неразумное дитя. Малыш крутится рядом, кажется, он переживает за нашу пленницу, вон какой жалостливо-обвинительный взгляд бросил на меня.

— Кирилл, ты идиот… отпусти меня сейчас же!

Я было хотел закончить экзекуцию, но последнее слово перечеркнуло благие намерения. Опять со смаком шлепнул по уже красной подрагивающей попке.

— Тебе совсем не жалко своей задницы?

— Так это ты меня… Ай!

Еще один хлесткий удар.

— Ну-ну, — пререкайся дальше.

— Кирилл, ты… сволочь, — зашипела змеей леди Джулиана.

— А ты совершенно несуразное создание, у которого фантазии и угрозы вместо мозга, — со всей силы крапивой по таким красивым ягодицам. — Чем больше пререкаешься, тем больнее будет!

Всхлипнула, как маленькая девочка, и замолкла. Еще раз для профилактики шлепнул крапивой. Молчит. А, Малыш заскулил, прося ее отпустить. Когда она успела его очаровать? А главное, чем? Ведь есть то, что она готовит, практически невозможно.

— Кирилл, отпусти, пожалуйста, хватит, — тихо пролепетала леди Джулиана, шмыгнув носом. Вот теперь она заплакала.

Так и быть, раз Малыш просит. Отбросил зеленые истерзанные стволы растения. Пес благодарно залаял. Крепко держа ее за волосы, завел в дом. Юля послушно плелась рядом, несколько потерянная, совершенно позабыв о валяющемся посреди двора полотенце и о том, что она полностью голая. Черт… мне бы забыть. Такой молчаливой, с выпяченными обиженно губами, она мне нравится еще больше. Возникло безумное желание целовать эти пухлые губки, слизывая слезинки с ее щек. Капитошкина, черт тебя дери! От крапивы кожа на пальцах ужасно зачесалась. Подобное, но, наверно, в десять раз острей, испытывает и Юля. На ее теле два ярко красных места, ягодицы и щеки.

Снова всхлипнула.

Она это специально, чтобы я ее пожалел и почувствовал себя виноватым. Только вот во мне совершенно нет жалости, все вытеснило желание… Захотелось наказать ее и другим способом: заломить руки наверх, раздвинуть эти обалденные ноги, вторгнуться между влажных губок внизу и…. Капитошкина, мать твою!

Даже несмотря на волдыри и красноту, ее попка представляла собой весьма соблазнительное зрелище. Где-то у меня был крем от зуда. Надо бы облегчить страдания бедняжки. Сел на лавку.

— Иди-ка сюда, леди Джулиана, ложись ко мне на колени, попкой кверху, смажу твою кожу, и она перестанет чесаться.

— Это еще зачем? — шмыгнув носом, поинтересовалась Юля.

— Жулька! Ложись, кому говорят! Это чтоб не чесалось. Я тебя помажу и заживет все быстро, наказание ты уже свое получила. Урок, надеюсь, запомнила.

— Заботливый? Раньше думать нужно было, перед тем как меня… Сволочь! Дай мне, я сама, — попыталась отобрать крем. Тюбик выскользнул из ее рук и укатился под лавку.

— Ай, — снова получила шлепок по заднице, теперь просто ладонью.

— Будешь слушаться? — строго спросил я.

— Не буду!

Другого ответа не стоило ждать.

Как же надоели эти вечные капризы, снова применил силу, крепко придерживая ее шею, расположил в нужной мне коленно-локтевой позе. Зашибись видок. Проверка выдержки. Ногой подтащив с пола мазь, поднял.

— И в кого ты такая упрямая?

Обильно выдавил крем на горящую розовым кожу. Размазал.

— Сама в себя, тебе-то какое дело!? А вообще это не упрямство, а естественное желание человека быть свободным. Это право, между прочим, закреплено в Конституции! Разве можно меня за это наказывать? В общем, не забывай — тюрьма по тебе плачет! Садист хренов, я тебе этого никогда не прощу.

— А еще и болтливая.

Невольно сдавил сильнее кожу ягодиц, желая показать мадмуазель Капитошкиной: «говори, говори, да не заговаривайся».

— Аууу…

Показалось, что она ахнула вовсе не от боли? Сопротивляться, во всяком случае, перестала и дальше лежала смирно, ожидая, когда я закончу. Попка словно специально выпятилась навстречу моей руке. Черт. В моих штанах ужасная теснота, они сейчас лопнут на самом интересном месте. Надеюсь, Жулька не заметила, не ощутила бугор у меня между ног. Какая же у нее нежная кожа, обворожительно мягкая попка, какие гитарные изгибы!.. А какие грязные мысли роятся в моей голове. Нет! Нет! Нет! Я просто втираю крем от зуда.

— Надеюсь, тебе сейчас стыдно, небось, разглядываешь меня там. Да, извращенец? А еще прикидываешься взрослым мужчиной. А сам…

Леди Джулиана снова заерзала, и каждое ее движение отдалось болью в моем паху. Она специально так делает? Зачем? Хочет, чтоб я признал, что не прочь трахнуть ее? Не дождется! Меня нисколько не интересует эта избалованная глупая стерва! Убедить бы еще в этом глупый отросток внизу.

— Не егози ты, осталось немножко, — разжал руки, выпуская сеньориту Строптивость из своего плена.

Из Юлиных губ сорвалось что-то подозрительно похожее на вздох разочарования. Интересно, чего она ожидала?

Мадмуазель Капитошкина, встала, прикрыв одной рукой самые красивые груди, которые мне доводилось видеть, а другой — манящий девичий лобок с тонкой темной полоской волосиков.

— Что нужно сказать? — поинтересовался я.

— Совсем тю-тю? — леди Джулиана, позабыв о стыдливости, покрутила пальцем возле виска, открыв на миг вид на совершенные полушария.

— Я еще и спасибо тебе сказать должна за эту экзекуцию? С ума что ли сошел?

Ах, мало я ее бил.

— Лучше ответь мне на один вопрос.

— Какой?

— Зачем ты меня похитил? Только честно!

— Хочу продать на органы.

— Не смешно! Если честно, до злодея ты не дотягиваешь.

— А так? — Постарался придать своему лицу побольше свирепости.

— Ты не посмеешь причинить мне вред.

— Напоминаю, я только что тебя высек. Мало? Хочешь, будем повторять такую процедуру каждый вечер перед сном?

— Не хочу, — леди Джулиана опять выпятила обижено (Андрей Андреев и Дмитриева Марина) губки. Впиться бы в них поцелуем.

— На органы ты меня точно не продавать не будешь. Тут другое. Это ведь из-за работы моего папы, да? Он что-то с кем-то не поделил, и через меня…

Ну-ну, детектив Капитошкина, куда тебя занесло. Нет, причина куда проще и банальнее. Засмеялся еще больше.

— Чего ты смеешься. Я угадала или нет? А ладно, не важно, скоро сюда приедет полиция, сам все выложишь, как миленький.

Юля так увлеклась разговором, что перестала прикрываться руками. Опять невольно залюбовался ее обнаженным телом. Эту ночь я, пожалуй, точно не сомкну глаз. Может, дров наколоть?

— Эу, Кирилл. Ку-ку…

Блин, так засмотрелся, что, похоже, пропустил что-то важное.

— Я спросила, ты мне вещи привез? В чем мне спать? — спросила Юля, вновь примерив свой привычный образ «вредной принцессы».

Встал, грозно сведя брови, посмотрел на эту нахалку. Надо же, проняло, глазки в пол, и на всякий случай отступила на шаг назад. Ну, просто леди Паинька.

— Привёз-привёз, — подмигнул ей.

Вот тут-то я и приготовил сюрприз мадмуазель Капитошкиной. Решил подшутить.

— Держи. Долго искал и сомневался, но теперь уверен, что сделал правильный выбор, — протянул ей в руки изящный предмет женского гардероба.

Глазки строптивой пленницы изумлённо расширились.

— Это что?! Панталоны?!! Ты совсем сбрендил?! А где остальная одежда? Ты издеваешься, да?! Я это не одену ни за что на свете! — протестующе заныла Юля.

— Мне все равно, будешь тогда спать и ходить голой. Спокойной ночи, несравненная леди Джулиана.